Глава 22 До

Адриана – Чин-чин! – дурачится Никки, триумфально ударяясь своим бокалом шампанского о мой стакан с соком. Обещание не употреблять спиртное все еще в силе, да и без него неплохо живется. Даже лучше, чем когда-либо, с учетом перемен в моей жизни. Тогда, в клубе, Киллан был прав, настаивая на том, что веселиться можно и без алкоголя. Он, в целом, во многом оказывался прав, поэтому сохранять трезвость ума после вечеринки у Дрейка стало и моей навязчивой идеей. Ученица из меня вышла неплохая. Увы, теории мне раньше было недостаточно. Практику подавай! Не скрою, в прошлом желание идти наперекор авторитарному характеру Кроу перевешивало все доводы в пользу обратного. Но теперь… Поступок с деньгами махом перечеркнул все плохое, и я чертовски хочу сойти с дистанции, чтобы уступить ему первое место. В животе щекочет от мысли о его тайной влюбленности в меня. Думаю, каждая на моем месте считала бы именно так. Неужели он стал бы жертвовать такой внушительной суммой ради той, к кому нет никаких чувств? Или стал бы? Все-таки наивный я человек. Киллан Кроу – непредсказуемый, непонятный и самый загадочный парень в мире, выбивающийся из всяких правил. Он живет по собственным законам, известным ему одному, значит, единственным способом докопаться до истины может быть только разговор. Господи, как же страшно с ним разговаривать. – О каком плане ты упоминала по телефону? – Очень вовремя приходит на ум предложение подруги. Приняв серьезный вид, Николь отставляет недопитое шампанское. – Ты говорила, что на присланных скриншотах замазано имя врача и название клиники. Что, если взломать базы всех клиник Вашингтона и попробовать найти хотя бы по примерным датам? – Никки, я это уже делала. Месяц назад нанимала хакера, но моего имени нигде не обнаружилось. Скорее всего, меня обследовали под вымышленным, – вздыхаю я, зарываясь пальцами в волосы. – Почему мне не сказала? – А смысл? Результата все равно ноль. Нашлось три врача с фамилией Маккензи, и ни один из них не подошел. Один хирург, второй в то время заканчивал университет, а третий – женщина. В моем воспоминании он был мужчиной. И вряд ли он стал бы подставляться, высылая заключения от своего имени. – А кому это еще может быть нужно? Как бы я хотела знать ответ на этот вопрос! Одному Богу известно, сколько дней и ночей я провела над разгадыванием прошлого. Беда в том, что оно может не подарить спасение, а потопить меня окончательно. – Не знаю, Никки. Я всю голову сломала. Но факт остается фактом: если бы заключения были неправдой, шантажист не пошел бы на риск. – Кожа ладоней леденеет, пока я готовлюсь произнести следующие слова. – Или он уверен, что я пойду на его условия, потому что… – Знает, что у тебя амнезия, – помогает Николь. – Хуже. Он знает, что у меня в голове. Знает все о моей прошлой и настоящей жизни. Следит за мной. Последнюю фразу я оставляю при себе, иначе подруга точно не отвяжется. – Адри, если бы ты призналась во всем Максу, он подключил бы кого следует. Почему ты такая упертая? – Я же говорила. – Никки, нет! Тысячу раз «нет». И Макс тоже не всесильный. Что он выяснит кроме того, что известно следствию? Свидетелей-родственников у меня нет. – Про дядю забыла. – Это номинально. Никакой он мне не дядя. Тем более он и со своей сестрой никогда не общался. Нагрянул в Ди-Си исключительно за наследством и вернулся в Сиэтл. У него крупный бизнес. Зачем ему жалкие гроши от меня раз в два месяца? – А что, если… – Николь ложится головой на мои колени, вылупившись в потолок, словно на нем написаны ответы. – Что? – Вдруг шантажисту нужны не деньги? – А что тогда? – Игра, – изрекает глубокомысленно. – Человек, который такое проворачивает, вряд ли нуждается в паре тысяч баксов. Подобную мысль я тоже допускала, но что-то не складывается. До каких пор он намерен меня мучать? Или она? Или они? – Допустим. Какова конечная цель у этого чертового игрока? – Мы должны с тобой за ним проследить, чтобы прижучить его раньше, чем он дойдет до своей цели. – Но как? И в прошлый, и позапрошлый раз это были номера разных мотелей. Бронь на мое имя и приказ в СМС покинуть здание в течение десяти минут, иначе эти бумаги станут достоянием общественности, – хочется разреветься от отчаяния и безысходности, но стараюсь держать лицо даже перед лучшей подругой. – Очень простым и надежным способом, Адри. На этот раз мы отправимся туда вдвоем. – Не пойдет. Если он узнает о том, что я кому-то разболтала, исход будет тот же, – отбрасываю я это предложение. – А он не поймет, что нас двое, – ее пританцовывание бровями вынуждает возвести глаза к потолку. Хитрющим взглядом, загоревшимся от предстоящих приключений, она так напоминает своего отца, что становится не по себе. Только все это с трудом можно назвать таким развлекательным словом. Какая бы ни была у нее идея, мой ответ будет отрицательным. Я не стану вмешивать сюда Николь. – Я домой. – Выбравшись из-под блондинистой головы Никки, я сладко потягиваюсь. – И так засиделась. – Ты вечно так поступаешь! – Ай! – Мне в голову сзади прилетает диванная подушка, взлохмачивая распущенные волосы. – Обещай, что, как только он свяжется с тобой, ты сразу позвонишь, и мы вместе продумаем план действий. – Указательный палец, строго направленный в меня, по-видимому, должен придать большей важности озвученному требованию. Не могу на нее сердиться. Никогда не могла. – Зуб даю. – Ты пешком? – удивляется Николь. – Уже поздно. Давай вызовем такси? – Никки, мне идти пятнадцать минут по центральной улице. Хочу проветриться. На самом деле я собираюсь настроиться на диалог с Кроу, чтобы не выглядеть дурой. Прогулка должна помочь. Несмотря на середину ноября, погода балует вашингтонцев последними теплыми деньками. На улице безветренно, поэтому шагаю неспеша в сторону дома. Редкие прохожие не проявляют никакого интереса к окружающей обстановке, погрузившись в раздумья после трудового дня. Поглядывая по сторонам на светящиеся витрины уже закрытых бутиков, представляю, как здесь будет волшебно совсем скоро. После Дня благодарения город начнет готовиться к Рождеству, и, признаюсь, это мое самое любимое время. Дело не в подарках, а в атмосфере, которая дарит надежду на чудо и исполнение желаний. Даже самых заветных. Каждый осознанный год я загадывала одно и то же: восстановить память, какой бы она ни была. Меня больше не пугает правда. Морально я настроена на самое худшее, хотя вера в мою невиновность продолжает теплиться. Та учительница в Базилике дала подсказку, а кто я такая, чтобы спорить с человеком, умудренным жизненным опытом? Сосредоточенность на внутренних переживаниях оказывается такой глубокой, что я утрачиваю главное: бдительность. Перед пешеходным переходом спереди и слева с визгом тормозят два черных внедорожника, перекрывая проход со всех сторон. Попытка сделать шаг в сторону заканчивается полным провалом. Мощные руки, приподнявшие меня от земли, застают врасплох. Надсадный вскрик, поглощенный громким гудком клаксона, резко обрывается на полузвуке. Неужели никто не поможет? Острый укол в шею – и силы меня стремительно покидают. Каждая мышца наливается неимоверной тяжестью против воли, а зрение улавливает лишь последние крохи изображения, когда открывается дверь автомобиля, и меня швыряют в темный салон. *** Киллан – Как это – два часа назад? И ты отпустила ее одну? Пешком? – Обычно сдержанный отец меряет шагами гостиную, и я санатею с каждым его шагом все больше, готовый разорвать в клочья того, кто причинит вред Адриане. Он прерывает связь и, раздосадованно пройдясь по волосам, набирает кому-то другому. Пытаюсь разгадать по его позе масштаб катастрофы. Папа отвернулся к окну, разместив руку на поясе. Внешне спокоен, но я вижу в этом плохой знак: он не хочет, чтобы мы видели его эмоции. Очень знакомо, потому что в данный момент занимаюсь тем же, вымещая потребность крушить все вокруг на несчастном гаджете, который едва не хрустит в ладони. Взявшееся из ниоткуда первородное чувство сожрало почти весь лимит моей уравновешенности. Скверное предчувствие усиливает жажду кровопролития и приводит в действие разрушительные механизмы, стоящие до этого на стопе. Не могу просто так сидеть! Мне необходимо что-то делать, но круг поиска слишком велик. Слишком. Поздние возвращения для Линден – дело привычное, но она никогда… Никогда не делала этого без предупреждения и тем более не отключала телефон. Именно поэтому родители сразу всполошились, сначала допросив меня, а потом и Николь. Так мы и собрались втроем в гостиной. Сна ни в одном глазу ни у одного из нас. Пока отец разговаривает, пробиваю последнее местоположение Адрианы, но, похоже, она не активировала функцию обмена геопозицией с семейной группой, как это сделали все мы. Дьявол! – Сынок, от Доминика есть новости? – спрашивает мама надломленным голосом, перебирая в руках кухонное полотенце. Проверяю мессенджер, но кроме последнего сообщения о том, что Томас не в курсе, больше ничего нет. Ник уже на пути к нам, само собой. Николь, скорее всего, тоже. – Макс, давай поднимать на уши полицию, слышишь? – не выдерживает мама, как только папа откладывает смартфон на стол. – Ты знаешь, как работает наша полиция даже со связями. Уйдут часы. Есть способ побыстрее. Брайан сейчас взломает уличные камеры от дома Никки до нас. Постарается в ближайшие полчаса ответить. – Он и это умеет? – недоумеваю я. Доминику известно, что его отец может запросто хакнуть камеры на другом конце света? Родители переглядываются, но быстро берут себя в руки: – Он много чего умеет. Хобби такое, – отрезает отец и переводит предупредительный взгляд на маму. Ладно, плевать на то, что родители врут. Главное, чтобы Брайан ее нашел! – Лили, может, сделаешь кофе? Нам всем следует успокоиться. Возможно, пока Адриана шла домой, встретилась с кем-то из знакомых, а телефон разрядился. Паника – самое худшее, чем мы можем помочь друг другу. Неуверенно кивнув, мать отходит к кофемашине, но со мной это так не работает. Я не могу успокоиться, услышав: «Успокойся». Буду спокоен, как только Адри войдет в квартиру. Находиться в неведении – все равно что быть связанным по рукам и ногам с кляпом во рту. Чертовски жестоко. Телефон в моей руке оживает, и я сразу принимаю вызов, успев заметить, что это Доминик. – Ник? – Киллан, Макс рядом? – Да, – смотрю на обоих родителей, застывших в одинаковых позах. – Включай громкую связь. Быстро. В следующую секунду нажимаю на значок динамика, чувствуя, что новости последуют нехорошие. – Говори, Дом. – Мне только что пришло сообщение с неизвестного номера. Адриана в Брентвуде. – Что значит в Брентвуде? С кем? – возмущается мама. – Она одна, Лилиан. Ее там выбросили. Сейчас пришлю координаты, которые мне скинули. Я еду туда. Выезжайте. Я вскочил с места еще на слове «выбросили» и, как потерпевший, ринулся в прихожую обуваться, забыв, во что одет. Не думая о том, как моя реакция выглядит со стороны. Только бы она… Нет, даже в мыслях не стану этого произносить. Все в порядке. Она в порядке. – Киллан, стой! – рявкает отец позади, когда я распахиваю входную дверь. Оборачиваюсь, и мой взгляд напарывается на пистолет в его руке, который он тут же пихает в пристегнутую кобуру. Успел к сейфу метнуться? Медленно я собираюсь, черт побери. Мама суетится за его спиной, наспех швыряя в сумку удостоверения, ключи и еще один пистолет. У нее тоже есть разрешение? – Ничего, – чеканит он, вцепившись в меня своим назидательным взглядом. – На моей поедем. У тебя всего два места.