Глава 24 Тайная связь

Киллан В частной клинике не задают лишних вопросов. Отец предусмотрительно внес меня в список лиц, которым позволено навещать Адриану, и чтобы попасть внутрь, достаточно предъявить идентификационную карту. В комнате, отведенной для посетителей, надеваю голубые штаны с широкой рубашкой и двигаю к нужной палате. В холле никого нет. Доминик звонил после беседы с врачом, распустившим всех по домам до утра, так что у меня есть немного времени. Адри спит лицом к окну. Из-за широкой горловины безразмерной больничной сорочки один рукав сполз с плеча, обнажая светлую кожу, которую тотчас захотелось согреть. Смахиваю с ног одноразовые тапки и, тихо забравшись на постель, укладываюсь на бок поудобнее. Уместив одну ладонь на животе, притягиваю Адриану к себе так, что между нами не пролезет даже лист бумаги. Копирую собой все контуры ее тела, зарываюсь носом в мягкость волос, и мне становится так чертовски комфортно. Запах, тепло, исходящее от кожи, мерные подъемы и опускания грудной клетки – эти обыденные вещи кажутся самыми уютными на свете. Не хочу ни о чем думать. Хочу отключить голову хотя бы на время сна. Вполне вероятно, после пробуждения меня ждет очередная порция яда, поэтому отсчет блаженного отдыха пошел. – Где ты был, Киллан? – вопрос срывается с губ Адрианы раньше, чем я успеваю додумать последнюю мысль. Она не спит? Замираю, прижимаясь губами к затылку, и еще теснее вдавливаюсь своей передней поверхностью в ее заднюю. Это движение инстинктивное и не очень своевременное, потому что ее попка, теперь упирающаяся в пах, вмиг отключает мои романтические бредни, и на их место приходит похоть. – Ждала меня? – хрипло шепчу, пряча улыбку. – Нет. Насколько мне известно из карты, вложенной в специальный карман на двери, токсины практически вымыли капельницами, и чувствительность к рукам и ногам вернулась. Адриана не борется со мной и не меняет положения, что само по себе сигналит зеленым светом. С запозданием думаю о том, что она с ходу поняла, кто обнимает ее сзади. Чувствует меня… Так же, как и я – ее. – Ждала, не отрицай. Адри затихает, а потом происходит неожиданное: ее тело начинает дрожать под моими руками. Всхлипы рикошетом отскакивают от пустых стен палаты, а я в состоянии лишь сжать Адриану в тиски, чтобы передать главное: я защищу, со мной безопасно. – Уходи. Пожалуйста, уходи, – просит она глухо, уткнувшись лицом в подушку. – Нет. – Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. – Какой – такой? – искренне недоумеваю. Адри дергает плечом, пытаясь вырваться, и на этот раз я сдаюсь. Пока сдаюсь. Нужно расставить все точки над «i», поэтому готов послушать, какая глупость вылетит из ее рта не сей раз. Начнет меня отталкивать и отмахиваться от того, что чувствует ко мне? Она через силу садится на край, опираясь руками на койку по бокам от бедер. Светать еще не начало, и темнота скрадывает многое из того, что я хотел бы увидеть. Уверен, именно сейчас на ее лице написаны непритворные эмоции. Обхожу кровать и, прихватив стул, сажусь напротив, внаглую уложив свои ладони поверх ее. Адри опускает взгляд в пол, но я успеваю заметить промелькнувший в нем стыд. Это еще что такое? – Какой – такой, Адриана? – повторяю я. – Грязной! Шлюхой! – восклицает она запальчиво, озвучивая слова из записки. – Ты тоже считаешь меня такой! Поэтому не приехал сюда со всеми? Лишь бы не смотреть? Противно? Кажется, так ты сказал тогда в библиотеке? Этот бред мгновенно превращает меня во взбешенного дикаря. Схватившись за низ кровати, одним движением дергаю ее на себя вместе с Адрианой, которая по инерции падает на меня, успев подставить руки. Изголовье ударяется о какой-то аппарат, и тот разражается громким писком. – Ты что делаешь? – ахает она, сразу забывая о слезах. В ответ сгребаю ее в охапку и встаю вместе с ней. Лежа не вышло, сидя – тоже, значит, разговор стоя будет более продуктивным. Удерживая левой рукой талию, правой сдавливаю щеки и нападаю на манящий рот, без церемоний проталкивая в него язык. Нежные поцелуи – не про нас, но в этот раз все иначе. Адри отвечает неистовыми движениями языка, сопровождаемыми стонами. Напряжение под ладонями ослабевает. Она обнимает меня. Впервые обнимает. И это настолько… Настолько опьяняющие ощущения. До помрачения в голове, до нарастающего возбуждения, затапливающего мой организм стремительным потоком. Хочу ее. До безумия хочу. Ее податливость окончательно развязывает мне руки, и я улетаю вместе с ней в это сумасшествие. Мы целуемся так, что не хватает воздуха. Собираю соль с мягких губ, перемещаясь к щекам. Я в прямом смысле начинаю вылизывать ее лицо, стирая дорожки пролитых слез, и это вызывает у Адри смех. – Киллан, стой! Не намерен останавливаться. Она больше не вырывается, и я сжимаю ее уже обеими руками. Сталкиваю нас лбами, запуская пальцы в спутанные волосы на макушке. Дышу, как легкоатлет, только что сорвавший финишную ленту. Вернее, пытаюсь дышать, не до конца веря в происходящее. – Теперь понятно, насколько ты мне противна? – цежу я, сжав челюсти от переизбытка захлестнувших меня чувств. – Или тебе нужны еще доказательства? Могу то же самое проделать с остальными участками твоего тела, – перехожу на грозный шепот, и Адриана сглатывает, испуганно всматриваясь в мои глаза. Поверила, что я ни хрена не шучу. Снова припадаю к ее губам. Теперь не так торопливо, а смакуя неповторимый вкус. Наслаждаясь нежностью, затаившейся внутри этой девушки. Кого я обманываю? Даже во мне проснулась эта нежность, граничащая с диким желанием овладеть ей целиком. Адри смелеет. Чувствовать ее ладони на своем затылке, шее, груди – непередаваемо. Она моя. Моя… Изначальная неторопливость незаметно перерастает в исступленную борьбу. Но этого катастрофически мало. Сминая ягодицы через ткань, приподнимаю Адриану над полом. Она вцепляется в мои волосы, то и дело оттягивая их. Тонкие горловые стоны отдаются во мне волнообразной вибрацией. В голове делается мутно, я ничего не соображаю из-за буйства мелких мушек, атакующих зрение и ясный ум. Заваливаю ее на кровать, которая вновь шарахает по пикающему аппарату, но, к удивлению, наступает затишье. Единственным шумовым фоном остаются только наш взаимообмен дыханием и влажные, порочные звуки поцелуев, потому что я вновь накинулся на ее рот. Мысленно луплю себя по рукам, чтобы не забраться под сорочку. Несмотря на то, что с Адри я никогда не осторожничал, сейчас ей не до подобных контактов. Поэтому продолжаю довольствоваться малым: ощупываю живот, глажу спину, бедра и упругую задницу, которую не против куснуть. Опять. Во мне пробудились немыслимые звериные повадки. Член стоит колом, выпирая через двойной слой из домашних шортов и медицинских брюк. Я же так и не переоделся. Во что был одет, в том и рванул из дома. Но это к лучшему. В джинсах было бы жуть как некомфортно. – Киллан, – Адри прерывает поцелуй, создавая расстояние между нашими лицами. Открыв глаза, понимаю, что уже рассвело. Ночь ушла, а мы остались. Не отзываюсь на ее оклик, не желая портить момент. Чувствую, она хочет устроить допрос. Убираю волосы от измученного лица, расчесывая их пальцами. Лохматая, без грамма косметики, немного бледная, но такая красивая. Глаза, сверкающие синим, застывают на мне в ожидании объяснений, которых нет. Как объяснить происходящее? Может, будет достаточно, если я просто скажу, что был слепым кретином? – Ты не хочешь спросить, как я себя чувствую или что произошло? —капризное возмущение в ее вопросе вызывает улыбку. Пожалуй, возмущающаяся Адри – моя любимая версия. – Как ты себя чувствуешь, меня оповестили. Что произошло, я тоже знаю. Но главное: ты жива. Остальное поправимо. Адриана затихает, упирая в меня нечитаемый взгляд. Не могу понять, о чем она думает, но предполагаю, мне это не понравится. – Где ты был? – Мы вернулись к началу. Вот, что ее терзает. Ревнует? – У Шилдсов, – отвечаю прямо. – Ясно. Стараясь скрыть дрожь в подбородке, Адри закрывает глаза, чтобы я не успел прочитать в них разочарование. Но я успел. – Посмотри на меня, – командую немного грубо, но я в принципе не добрячок, так что пусть терпит. В ответ она лишь убирает ладони с моей груди и складывает их под щекой, как маленький ребенок. – Я хочу спать, Киллан. Не знаю, что ты пытался показать своим приходом, но будь спокоен. Я забуду это так же, как забыла все остальное. И лучше уходи, пока нас не застали родители. Что она мелет? Силком возвращаю ее руки на место, встречаясь с негодующим взглядом из-под длинных ресниц. – Я подозреваю, что Шилдсы причастны к твоему похищению, и ездил разбираться, – произношу низким голосом для большей убедительности, иначе Адриана надумает то, чего нет. – Разобрался? Отрицательно качаю головой, растирая большими пальцами тыльную сторону ее ладоней. – Это не они, – с уверенностью отвечает Адри на свой же вопрос. – Почему? – Целью заказчика было запугивание. Или он планировал переключить наше внимание на детей сенатора, чтобы именно они стали первыми подозреваемыми. Я слышала разговор Макса и Доминика про машины. Шилдсы не стали бы так рисковать. – У тебя есть враги, о которых я не знаю? – хмуро спрашиваю я. Молчание затягивается, и это не внушает оптимизма. – Спасибо за деньги для Базилики, Киллан, – внезапная благодарность, озвученная печальным тоном, сейчас особенно не к месту. Я вижу, что делает Адриана: переводит стрелки, чтобы уйти от темы разговора. – Постараюсь все вернуть. – Можешь расплатиться другими способами, – улыбаюсь я, не опровергая ее слов по этому поводу. Нет смысла отрицать свою причастность. Не хочу, чтобы между нами стояли вранье и недомолвки, и в ближайшее время планирую заполнить все имеющиеся пустоты. – Какими? – На щеках проступает слабозаметный румянец смущения. – Например, можешь еще разок показать грудь, – подмигиваю я. – Сосункам с первого курса можно, а мне нельзя? Она подскакивает на постели и тут же хватается за голову, видимо, от головокружения. – Каким еще сосункам? Ты о чем вообще? – Хочешь сказать, такого не было? В моем вопросе нет претензии. Пусть все прошлое останется в прошлом. Плевать, чем она промышляла и сколько парней у нее было. Мне важно быть, прежде всего, не первым, а единственным. Все остальное переживу. Уже пережил, иначе меня здесь не было бы. – Ты сбрендил? – Неслабый удар в плечо, от которого я едва не валюсь на пол. Ну слава Богу, силы появились. Подперев голову рукой, продолжаю вопросительно взирать на обозленную Адриану. То русло, куда перетекает беседа, вселяет надежду на то, что все слухи – только слухи и не более. – Я никому ничего не показывала, Кроу. Понятия не имею, что ты слышал и о чем судачат в универе, но я не занималась подобным. – Но Томаса и других лохов до него ты разводила, – утверждаю я. – Разводила! Но не так, как ты думаешь. – В любом случае заниматься этим ты больше не будешь, – сообщаю ей беспрекословным тоном, укладываясь на спину, и откидываю одну руку, приглашая улечься мне на плечо. – Иди сюда. Озадаченно посмотрев на мой жест, Адри недоверчиво прищуривает глаза. – Что это значит? – Я устал от игры в жмурки. Ты – нет? После недолгих раздумий она все же выполняет мое требование. Крепко обнимаю ее, вжимая в свой корпус. – И как давно? – шепчет Адриана, согревая горячим дыханием ключицу. – Приличный срок, – признаюсь с невольным вздохом. – А ты? – Ты играл в эту игру один, Киллан. Все это время я ходила без повязки на глазах. В отличие от тебя. Ее указательный палец выписывает извилистые дорожки на животе, и мне сейчас так хорошо, что пока не до размышлений о причинах моего поведения. – Не согласен, но пусть будет так. Не хочу с тобой препираться. – Что теперь будет? Расшифровываю вопрос между строк: «Как это воспримут родители, однокурсники, Доминик?». Солгу, если скажу, что не думал об этом. Друг делился со мной мыслями о чувствах к Адриане, просил совета, а в итоге я взял и присвоил ее себе. И какое я дерьмо после такого? – Не знаю, Адри. Давай действовать по обстоятельствам. – То есть мы… – осекается она, боясь произнести это слово вслух. Смешная. – Вместе, – заканчиваю за нее с утвердительным кивком. – Не спорь. Хватит. Приподнявшись, Адриана укладывает подбородок на свои ладони, сцепленные у меня на груди, и обнажает свою красивую улыбку. Смело касаюсь большим пальцем уголка ее губ и аккуратно веду вдоль их гладкости, прослеживая весь путь взглядом. Дойдя до колечка, игриво тереблю его, и она рефлекторно облизывается, задевая языком мой палец. Случайное касание, а у меня уже снова встает. Невыносимо. – Почему ты снова стала улыбаться? – Наконец я узнаю ответ на мучающий вопрос. Адриана закусывает губу в попытке укротить смех и отводит взор к аппаратам. Не понял. Спустя пол минуты молчания не выдерживаю: – И как это расценивать? – Я не могу признаться. Ты покрутишь пальцем у виска. – А так? Быстро сграбастав ее, переворачиваю на живот и наваливаюсь сверху, придавливая собой. Она начинает хохотать, когда до нее доходит, что я собираюсь делать. Прикусив мочку уха, поддеваю языком маленькую сережку и спускаюсь к другим областям: задней стороне шеи, одному плечу, второму. При каждом щадящем укусе от этого места врассыпную разлетаются мурашки. – Киллан, нет! Сюда в любую минуту могут зайти. Слезь с меня. Скажу, скажу! – визжит она в подушку, смягчая уровень шума, недопустимого в стенах больницы. Вновь принимаю положение на боку, не забыв схватиться за ее попу. Адри не возражает против моего напора. Сколько времени мы с ней обжимаемся вот так? Пару часов? Вроде бы немного, но я так привык к новым нам, что эти тисканья ощущаются закономерными и правильными. Больше не помню, каково это – быть с ней в контрах. – Я все еще жду, – подгоняю Адриану к объяснениям, и, не глядя на меня, она капитулирует: – У Томаса крохотный член. – Лучше бы ты и правда молчала, – выдавливаю я из себя, просверливая взглядом потолок. Плевать на размер этого недомерка. Сам факт, что у них со Стоуном все-таки что-то было, вгоняет в лютую злобу. – Глупый, ты не понял. – Адри треплет меня по плечу, как щенка. Этот жест, по всей вероятности, должен утешить? – Я его не видела. Мне Николь сказала. Она видела. – Ты издеваешься? Вы еще и парней пополам делили? – Нет. – Она обхватывает ладонями мое лицо, поворачивая к себе. – Томас был у нее на съемках. Кто бы мог подумать, что я готов пасть к ее ногам от одной только улыбки и простить все на свете. Вечно бы смотрел на нее. – Значит, тебя смешат крохотные члены? – лукаво улыбаюсь я. – Тогда огорчу: со мной тебе придется постоянно грустить. Адриана так забавно смущается. Красноватыми пятнами зарделись теперь не только щеки, но и часть шеи. С шумным выдохом она ложится обратно. – Выходит, у нас теперь тайная связь? – Звучит возбуждающе, – ухмыляюсь я. – Я серьезно, Киллан. Пока у твоего отца предвыборная компания, не может быть и речи о том, чтобы кто-то узнал. Набранный в легкие воздух падает на дно плотной массой. Не успел решить одну проблему – возникла новая. Об отце я беспокоюсь в последнюю очередь. Если откровенно, опасения вызывает только дружба с Домиником, но Адриане знать об этом вовсе необязательно. Вряд ли она подозревала о его далеко недружеских намерениях. – Выборы состоятся почти через год, Адри. – Всего через год. – Через целый год! – возражаю я. Не хотелось бы тянуть так долго. По моим расчетам, я смог бы подготовить Доминика постепенно за пару недель. В крайнем случае, месяц. Но год? – Заодно проверим, действительно ли между нами то, что мы думаем, – вставляет она. – Может, и рассказывать никому ничего не придется. – Нет, исключено. – Откуда такая уверенность? – Ты уверена, что хочешь учиться на дипломата? – К чему это вообще? – Ответь. – Нет. – А в том, что рисовать нравится, уверена? – задаю наводящие вопросы, чтобы уничтожить все ее сомнения. – Уверена, – притихает Адри, догадавшись о цели моего интервью. – Вот и я уверен. В палате воцаряется умиротворяющая тишина. Каждый из нас переваривает сказанное и услышанное, и спустя пару минут меня начинает клонить в сон. – Тебе пора уходить. Уже почти семь. – Адриана тормошит меня, и я нехотя сползаю с кровати, потирая глаза. Оборачиваюсь и вижу, что она за мной наблюдает с неприкрытым интересом, натянув простыню по самое горло. Ждет. И я даже знаю чего. Довольно улыбаюсь, как облопавшийся кот, и, спешно наклонившись, смачно целую ее. – Киллан, пока никто не должен знать, умоляю. Стать для твоих родителей позорным пятном – самое худшее, чем я могу им отплатить за все. – Кстати, ты мне задолжала несколько недель уборки и завтраков, – напоминаю уже в дверях, никак не комментируя ее просьбу. – С нетерпением буду ждать в своей комнате.