Глава 26 Сладкая боль

Адриана В комнате горят только два спота в брутальном черном корпусе над изголовьем новой кровати, что многократно преумножает эротичность атмосферы. Крадусь к Киллану, сидящему на краю постели и увлеченно печатающему в телефоне. Он откладывает его в сторону, как только я врезаюсь пальцами своих ног в его. На нас минимум одежды, и этот факт плавит мой рассудок окончательно, превращая его в несоображающую субстанцию. – Ты долго, – обольстительно улыбаясь, бормочет он. – Расскажи, что произошло, пока меня не было. – Ш-ш-ш, – вставляет он, – потом. Кроу решительно укладывает ладони на заднюю поверхность моих бедер и толкает на себя, утыкаясь лицом в область под пупком. Бесшумно охаю от такой напористости, а Киллану безразличны какие-либо неудобства. Он шустро проскальзывает сзади под футболку, одновременно покрывая поцелуями низ живота через ткань. Я держусь за его плечи, но ноги слабеют с каждым последующим касанием, искореняющим глупые предрассудки. Врожденная готовность всецело доверяться Киллану стирает сомнения и страхи, даже самые потаенные. Стоит ли упоминать, что он был единственным, к кому никогда не возникало физического отторжения, несмотря ни на многочисленные скандалы, ни на гадкие слова, произнесенные в порыве злости. Он не сделает больно, я знаю. Будто прочитав эти мысли, Килл замедляется, задерживая губы подолгу на одном месте. Мне не нужно, чтобы он был со мной бережным, как сейчас. Его темпераментность и необузданность всегда влекли меня, как пламя влечет любопытного мотылька. Пламя… В его огне я с удовольствием горела бы вечно, но Кроу по какой-то причине держит себя в руках. Желая поскорее перейти к следующей стадии, наваливаюсь на него, и мы под общий беззвучный хохот падаем на кровать. Я сажусь сверху и устраиваюсь поудобнее, непроизвольно поелозив вдоль каменеющей длины. Выдохнув с гримасой страдания, Киллан опускает подозрительный взгляд вниз и сжимает пальцы на талии, останавливая меня от дальнейших действий. О Боги… Нас разделяет несколько слоев одежды, если трусы и шорты можно назвать таким громким словом, но это лишь сильнее подстегивает, усиливает предвкушение и будоражит. И это без прямого контакта. А что будет дальше? Киллан, на лице которого написано вожделение с примесью удивления, запускает ладони под футболку, скользящим движением поднимаясь все выше и выше, пока не достигает груди. – Адри… Черт, я хочу смотреть. – Привстав, он нетерпеливо снимает с меня помеху, и та улетает в сторону. Мои губы обжигает судорожный вздох. Мокрые волосы холодят спину, когда Кроу отбрасывает их за плечи и порывисто присасывается к груди. Он прикрывает глаза от блаженства, и я тоже срываюсь в пропасть кайфа вслед за ним. Покусывания и облизывания сменяют друг друга. В какой-то момент подключаются его пальцы, массирующие ягодицы, но Киллан внезапно отрывается и, обводя большими пальцами ареолы сосков, спрашивает: – Тебе было больно? – Он с интересом изучает штанги, украшающие мой далеко не шикарный бюст. – Не очень. Высокий болевой порог, помнишь? – улыбаюсь я, растроганная его растрепанным видом. Кроу сейчас такой душка. Кто бы мог подумать, что он может быть настолько чувственным. Любопытно, как Киллан проявлял себя рядом с другими? – Помню. – Приглушенный смешок делает его еще более милым. Скорее всего, в его мыслишках гуляет воспоминание об укусе. – К тому же это не все проколы, что ты видел, – уточняю я. – Эти – не самые болезненные. Ох, этот прищур! Превращение милого Киллана в хищного происходит в мгновение ока. Взгляд с серой дымкой плывет вниз, отыскивая места, где может скрываться пирсинг. Вариантов не так много. Всего один с учетом единственного предмета одежды. Как раз на нем и задерживаются суженные хитрющие глаза. – Хочешь сказать, что здесь… – он умолкает, не найдя слов, и на переднюю поверхность трусиков ложится ладонь. Исходящий от нее жар прошибает до эпицентра моего желания, и я невольно подаюсь навстречу, безмолвно подтверждая его догадки. – Ри, ты сумасшедшая, – сипло комментирует Кроу, продолжая импульсами надавливать на интимное местечко через ткань. – Как и ты, – отвечаю я, целиком отдаваясь новым ощущениям. Заживление пирсинга прошло легко и довольно быстро, и это означает, что мы можем зайти далеко. Очень далеко. До невозможности хочу стать для этого парня самой близкой. Для меня и так нет никого ближе него. Стоит ли объясниться с ним заранее и предупредить, что секс – непознанная мной территория? Не удивлюсь, если Кроу считает меня опытной в этом вопросе. Вдруг я его разочарую? Очевидно, Киллан чувствует, насколько влажной я стала. Эрекция подо мной становится еще больше, если это вообще возможно. – А тебе не больно? – подтруниваю я с вызовом в голосе, дублируя его же вопрос. Он вихрем переворачивает нас обоих, нависая надо мной оберегающим куполом. Сблизив наши лица, Кроу укладывает одну ладонь на мою щеку и властно описывает ей контур лица. – Больно, Адри. Чертовски больно, – соблазнительный шепот задевает мои губы. – До такой степени, что готов кончить, просто глядя на тебя такую. – Какую? – Правдивую… – Мы, не отрываясь, смотрим друг другу в глаза, и ни один из нас не прерывает зрительный диалог. – Не скрывающую своих желаний. Киллан отодвигает мои промокшие насквозь трусики и начинает водить пальцами по половым губам, раскрытым благодаря нашему положению. Несдержанный стон – все, чем я способна ответить. Прикрываю рот ладонью и прикусываю тонкую кожу, стараясь подавить громкость звука, но выходит с трудом. Приподнявшись на одном локте, Килл переводит взгляд с поволокой вниз, приступая к новому знакомству. Его большой палец очерчивает клитор, оставляя после себя пылающие следы. В потемках эти действия кажутся такими эротичными и, вместе с тем, бесстыдными, что подстрекают меня тоже стать активной соучастницей всех непристойностей. Пользуясь нашей позицией, в нетерпении приспускаю его шорты, чтобы разом удовлетворить свое любопытство. Освобожденный ствол выпрыгивает, покачиваясь от собственной тяжести, и мы оба шумно вдыхаем кислород, которого осталось ничтожно мало в плотном и раскаленном микроклимате вокруг нас. Реальность не сравнится с воображением. Тогда, на расстоянии нескольких шагов, его член казался большим и вселял неописуемый ужас. Я не представляла, как он может уместиться в женском теле, и почему девушки, вьющиеся возле Киллана, все еще живы и даже могут ходить. Но полюбуйтесь на меня теперь: я сама нетерпеливо захватываю его в кулак и прохожусь им сверху до низу, потом снизу вверх, воочию ощущая бархатистость, разбавленную выпуклыми венками. – Боль утихла? – подшучиваю я, наблюдая за переменами в выражении лица Кроу. – Сожми сильнее, – распоряжается он, продолжая странствие своих пальцев. Беспрекословно подчиняюсь, упиваясь тем, как хмурятся его брови, будто мои манипуляции и вправду причиняют боль. Сладостно-мучительную. Ту, что оставляет незабываемое послевкусие. Не хочу упустить ни одной его эмоции, но бороться с собственными оказывается куда сложнее. Фокусы Киллана со стимуляцией подводят к грани. Он то ласково прокатывает пальцами, обводя малейшие изгибы, то проникает в меня на самую малость, словно исследуя без спешки. С каждым нарастанием его движений я интуитивно стискиваю член сильнее, размазывая по нему проступающие капельки. – Я не могу больше. Это… это слишком, – мольба неосознанно покидает мой рот раньше, чем я успеваю о ней подумать. Зачем я это сказала? Вдруг Кроу остановится, побоясь ранить? Но дальше Киллан убивает наповал: резко вынимает пальцы и обхватывает их своими губами. Пробует на вкус, смущая меня по сотому кругу. В его взгляде плещется такое дикое желание, такое неукротимое возбуждение, что меня начинает колотить. – Ты даже вкуснее, чем я предполагал. – А что ты предполагал? Вместо ответа он улыбается и одичало накрывает мои губы, объединяя наши вкусы. Это что-то немыслимо интимное. То, что между нами двумя. Руки Киллана повсюду. Мнут, гладят, щипают. Каждая отметина ощущается слабым ожогом, но мне так запредельно хорошо, что я готова обнажить перед ним всю себя без остатка. – Думал, что ты охренеть какая сладкая, раз к тебе липло столько… парней. – Смех вырывается из моего горла. Дураку же ясно, что он хотел сказать нечто гнусное, но не стал портить момент нецензурными словечками. – У меня никого не было, Киллан, – признаюсь я. – И я не такая опытная, как ты думаешь. – Правда? – в его голосе сквозит надежда наряду с замешательством, и я только убеждаюсь в правильности своего решения сообщить об этом сейчас. – Проверь. Головка касается влажного отверстия, готового впустить его. Сию секунду. С так и не снятым нижним бельем. Наспех. Мне все равно, что в квартире мы не одни. Всей душой желаю, чтобы именно Киллан стал моим первым мужчиной. – Ты – зараза. Знаешь об этом? – произносит он довольным тоном, перехватив член из моей руки. – Не представляешь, сколько раз я в мыслях убивал твоих ушлепков разными способами, а оказывается, зря грешил. – Киллан принимает вдумчивый вид, будто вспомнив, чем мы сейчас занимаемся. Он легко скользит вдоль складок, раздвигая их для себя, но то и дело замирает возле самого входа. Дразняще, горячо, выверенными массирующими движениями. Так, словно чувствует, в какой точно момент нужно замедлиться, в какой ускориться, а в какой надавить чуть сильнее. Жестоко… Очень жестоко так со мной поступать. – Ревновал меня? – подначиваю я на тяжелом выдохе. – Очень. – Морщинки между бровей Килла углубляются, указывая на сильное напряжение. Приоткрытые губы ловят воздух, и я понимаю, что ему тоже безумно трудно подавлять свои инстинкты. Наши неприличные разговорчики не помогают продлить безумство, до которого мы дорвались. Вся моя сдержанность рассыпается в пепел. Облизываю его губы от одного уголка к другому. Пальцами вцепляюсь в плечи и слегка вращаю бедрами, усиливая трение члена о промежность. Внутри все изнывает от чувства пустоты, а снаружи – от мощнейшего притока крови. С каждым скольжением упругого мужского органа моя плоть набухает еще интенсивнее. От обилия смазки он двигается в сопровождении таких распаляющих звуков, что я вот-вот отойду в мир иной, потеряв связь с реальностью. Предоргазменная волна подступает, и как бы я ни пыталась ее сдержать или отсрочить, чувствую, что уже близко. – Проклятье… Адри, – хрипит он, а я утопаю под лавиной экстаза, так и не дождавшись проникновения. Низ живота дергается от сладостных сокращений, клитор бесконтрольно пульсирует, рассылая искристые молнии по всему телу. Сквозь шум в ушах слышу, как чертыхается Киллан, а затем низ моего живота орошают горячие брызги, и я опускаю туда ладонь. Распахиваю глаза, чтобы видеть взгляд Кроу. Голодный и мятежный. Приоткрыв губы, он наблюдает, как я распределяю пальчиками беловатую жидкость по нежной коже. С самого краешка. Чуть-чуть. Мне лишь хочется познакомить свое тело с новым ощущением. Позволить ему привыкнуть. Эти действия не кажутся Киллу странными. Он понимает и принимает мое аномальное отношение к тактильности. Так порочно и преступно. Так неправильно и правильно одновременно. Сокровенное. Только наше и ничье больше. – Ри… – уже второй раз он называет меня новым именем, разливающимся во мне дурманящей негой. Всего две буквы, а его голосом они звучат по-особенному: с любовью. Поцеловав каждый сосок, Кроу ложится головой на мою грудь. Он не в силах отдышаться, хотя, готова поспорить, не на такой скоротечный секс он рассчитывал. Наша разогревающая прелюдия оказалась чересчур легковоспламеняемой. – Ты так и не проверил, – забавляюсь я, перебирая его волосы. – А мне снова пора в ванную, пока родители не заподозрили неладное. – Я никуда не спешу, Адри, – отзывается Килл предельно серьезным тоном. – Твой первый раз будет особенным и без родителей в нескольких футах от нас. – Ты зануда. – Какой есть, – с играющей на губах улыбкой он встает на ноги во всем своем мужественном обличье, и я в очередной раз робею. Оказывается, прелюдию многие недооценивают. Она на самом деле очень раскрепощает, ибо сейчас мне снова неловко. Я встаю следом, прикрываясь ладонью, как фиговым листом Евы после грехопадения, что вызывает добродушный смех у Кроу. – Стой, не шевелись. Я сейчас. Киллан отходит к столу и, открыв нижний ящик, выуживает оттуда пачку влажных салфеток. Такая предусмотрительность меня настораживает. – Их оставили здесь рабочие. Мне самому они без надобности. Были… – Спасибо, что уточнил. Кроу вытягивает одну салфетку и начинает заботливо обтирать меня между ног и выше, не дав возможности сделать это самой. Я столбенею, заливаясь смущенной краской, но быстро справляюсь с неуместным волнением, вовремя вспомнив о вещах, которые мы вытворяли пару минут назад. – Я на разведку, – оповещает Киллан, поправляя шорты и футболку. – Пока одевайся. Я дам знак, когда можно выходить. Еще один затяжной поцелуй, и Кроу пятится к двери с нахальной улыбочкой. Той, что обычно одаривал меня в моменты издевок. Только сейчас в ней нет негативного значения. Возможно, и раньше не было? Килл скрывается за дверью, а я шустро поправляю трусики, пострадавшие от нашего петтинга, надеваю футболку и на цыпочках бегу к столу, чтобы убрать салфетки в выдвинутый ящик. Киллан почему-то задерживается, поэтому, пользуясь случаем, внимательно изучаю содержимое его нового стеллажа. Кубки снова расставлены в хронологическом порядке, и во мне поднимается волна гордости за него. Из Кроу вышел действительно потрясающий спортсмен. Чувство вины отзывается острым уколом в подреберье. Как теперь быть с реваншем, раз родители все узнали? И не стоит забывать про разбитый мотоцикл и деньги. Точнее, их отсутствие. Киллан отдал за меня огромную сумму, а я и не поинтересовалась, остались ли у него какие-то накопления. Сомневаюсь, что Макс предложит помощь сыну, зная, на какие цели ее пустят. Отшагиваю в сторону выхода, но взгляд вылавливает сложенный пополам лист, выглядывающий из рамки с дипломом. То, что вмиг побуждает мою руку вытянуться в ту сторону, предпочитаю называть любознательностью, а не любопытством. Теперь у нас нет никаких секретов, так? Мне тоже есть в чем признаться, но не сейчас. Подобную информацию не преподносят на десерт после секса. Разворачиваю листок и замираю. Сердце принимается барабанить в тесной клетке из ребер, словно чувствует какое-то нехорошее значение этой находки. Передо мной рисунок, но не совсем настоящий. Я знаю, как ощущаются под пальцами засохшие краски, а это распечатка, видимо, с фотографии рисунка. Очень странного и нелепого, будто нарисованного незрелой рукой или непрофессионалом. Аляпистая абстракция, чем-то смахивающая на витражи из Базилики. Но беспокойство вызывает не само «произведение искусства», а подпись в правом нижнем углу: «Киллану от Лианы». Слов больше нет, зато есть небольшое сердечко в конце. На моей памяти Киллан не встречался ни с одной девушкой на постоянной основе. Тогда кто такая Лиана? Нескончаемые вопросы, начиная от «Почему ему дорог рисунок?» и заканчивая «Ему дорога она?», устраивают в голове целое восстание, но я заталкиваю их внутрь себя и быстро убираю листок обратно. У Кроу бурная жизнь помимо универа. Может, она из тренерского состава или какая-нибудь болельщица, с которой у него был неудачный роман. Но даже если так, то глупо дарить бессмысленную мазню бойфренду. И еще глупее потом хранить ее в своей святыне из наград. Помнится, все подарки, что дарили Киллану девчонки, оказывались или у отца в кабинете, или в мусорке. Слышала как-то отговорки в духе «Не хочется вспоминать ХХХ, каждый раз глядя на эту безделушку». Вместо «ХХХ» можно было подставить любое имя из дюжины, насчитанной мной в период с пятнадцати до восемнадцати. Потом я поумнела и взрастила в себе женскую гордость, чтобы не переживать еще и об этом. Но неказистый рисунок, припрятанный от посторонних глаз – нечто иное. В спальне произведен ремонт, установлена новая мебель, выброшен весь хлам, но именно он был бережно сохранен. Настроение испортилось, потому что кем бы ни была эта девушка, она явно поселилась не только в голове Килла, но и гораздо-гораздо глубже. В душе́.