Глава 28 По душам

Адриана Наши секретные отношения похожи на сладкое предвкусие в томительном ожидании свиданий с глазу на глаз. Будними вечерами я, как отпетая шпионка, пробираюсь в спальню Киллана. Она дальше моей, что существенно уменьшает шансы быть услышанными, а в выходные… А не было у нас пока общих выходных! В эту субботу, на которую мы так рассчитывали, Лилиан и Макс остались дома. Они сочли кощунством устраивать себе отдых, в то время как требуются огромные усилия для поиска напавших на меня людей. По этой причине мы не придумали ничего лучше, чем уединиться в машине Кроу, встретившись в условленном месте на пожухлой лужайке возле реки Потомак. Мы в прямом смысле прячемся по зарослям, пусть и очень живописным. Правда, в данный момент потолок авто с кожаной обивкой выглядит еще заманчивее окружающей природы. Откинув оба сиденья, мы устроились на них лежа в обнимку. Консоль, кстати, не помешала расположиться у Киллана на плече. – Я должен признаться еще кое в чем, – сообщает он во время очередной передышки от поцелуев. – Та-а-ак. Дай угадаю! Ты тайком копался в моем нижнем белье, а потом вдыхал его запах, как сексуальный маньяк? Кроу начинает трястись подо мной, сдерживая смех. – До этого я не додумался, но теперь жалею. – Могу организовать, – смелею я, поднимая к нему лицо. – Зачем я буду ограничиваться куском ткани, если у меня есть прямой доступ к тому, что под ним, – с хрипотцой возражает он, помещая ладонь между моих ног. Килл проводит носом вдоль скулы, мазнув губами возле краешка рта. На мне брюки карго, но неловкость из-за женских дней не дает толком расслабиться. Сжимаю бедра, на что он отрицательно мотает головой, проговаривая в категорической форме: – Нет, не закрывайся. В ответ я сплетаю его пальцы с моими, чтобы занять их менее смущающим делом, и возвращаюсь к началу беседы: – В чем ты хотел признаться? – Пари в клубе я выиграл обманом, – залпом выдает он. – Как? – изумляюсь я. – Я следила за тобой. Ты же пил! – Пил, – невозмутимо подтверждает этот врун. – Но пьян не был благодаря одной специфической таблетке. – Какой еще таблетке? Выходит, я напрасно готовила тебе? Зачем ты на это пошел? Поиздеваться надо мной? – В негодовании расцепляю наши руки и выпрямляюсь, поправляя задранную кофту. – Сюда иди! – Если бы в этом приказе не было смешливых оттенков, я бы в долгу не осталась. Но его тон, источающий озорство, молниеносно перещелкивает мое возмущенное состояние. Кроу ловит меня сзади обеими руками и насильно укладывает в прежнее положение. – Хотел видеть тебя чаще, что тут непонятного? Улыбка распускается на моем лице автоматически, а от злости не осталось и следа. – Получается, ты еще тогда понял, что испытываешь ко мне что-то большее? – На самом деле гораздо раньше. – Киллан с нежностью проводит большим пальцем по моей щеке туда-сюда, как-то многозначительно вздохнув. – А ты? Задумавшись самую малость, решаю высказаться прямо: – Иногда у меня ощущение, что я всегда относилась к тебе по-другому, Киллан. Но… – перевожу дыхание, чтобы без запинки продолжить важное признание. – Мне было страшно. И сейчас это не изменилось. – Почему? – Вдруг это просто обоюдное помешательство? Что мы будем делать, если что-то не срастется и… – Т-с-с. – Кроу быстро прижимает палец к моим губам, не дав договорить. – Остановись, Ри. На первом предложении можно было закончить, потому что я с ним согласен. Чем тебе не нравится такое определение чувствам двух людей? – Тем, что оно попахивает чем-то временным. – Время – понятие растяжимое. По сути, наша жизнь – и есть временной отрезок. Лично я волнуюсь только о том, что наши с тобой отрезки окажутся разной длины, – философствует Кроу, приглаживая мои волосы. – Я говорила о более коротком времени, но твоя уверенность насчет целой жизни меня радует. – Льну к нему, насколько позволяют сиденья. Крепко обнимаю, пока есть такая возможность, и все еще не до конца верю в то, что это все о нас. Что эти двое в машине – и правда мы. Мой сердечный моторчик помимо воли набирает такие обороты, что не удивлюсь, если его частые аритмичные постукивания слышны и Киллану. – У меня есть еще одно признание. – Сегодня прямо ливневый дождь из его откровений. – Приступай, – со смехом разрешаю я. – Мне помогли узнать насчет Сильвии. У меня спирает дыхание, пока вслушиваюсь в каждое слово. На днях я рассказала Киллу подробности того благотворительного похода в Базилику, но и подумать не могла, что он займется расследованием. Несмотря на отсутствие угрызений совести о сделанном, я допускала вероятность, что меня развели, и никакой Сильвии с ожогами нет. Узнать это было так же боязно, как и то, что собранные средства не спасли крошку. – С таким именем в Вашингтонских больницах нашлась всего одна девочка, и она полностью подходит под твое описание. Сирота, в реанимации, и как раз вчера ей провели высокотехнологичную операцию. – Она жива? – Я чуть ли не подпрыгиваю, читая по серым глазам ответ. Киллан сдержанно кивает, перебирая пряди моих волос, а я ликующе взвизгиваю, не сумев оформить свою радость в более или менее связные звуки. – Спасибо! – звучный поцелуй в его губы. – Спасибо! – еще один. – Боже, какая шикарная новость! – снова целую, на этот раз задерживаясь подольше. Меня подхватывает волна счастья, уносящая на десятое небо. Седьмое расположено слишком низко для эмоций, норовящих сдетонировать. Кроу словно по щелчку решает мои проблемы одну за одной. Конечно, я всегда догадывалась, что он очень хороший человек, но чтобы настолько безупречный… Уже несколько дней я живу в невесомости. Не нахожу более емкого определения, описывающего то чувство спокойствия, эйфории и легкости, в котором я забываю о тревожащих вещах. Рядом с Килланом меня окутывает невидимая броня, защищающая от всех и вся. Ему и делать для этого ничего не нужно. Просто быть рядом. А он рядом почти постоянно. Даже когда Кроу нет на расстоянии вытянутой руки, я все равно чувствую его присутствие: в звонках, СМС, взглядах, точно сворованных в толпе студентов. Кроу прекращает наш поцелуй, и неожиданный вопрос грозовым разрядом рассекает пространство: – Ты совсем ничего не помнишь? – Что ты имеешь в виду? – напрягаюсь я. – Детство? Родителей? Школу? Друзей? – У меня иногда случаются просветления, но они больше похожи на размытые сны с помехами, поэтому не знаю точно, было это со мной или нет. – Понимаю, что неопределенный ответ Киллана не устроит, но мне необходимо выиграть время, чтобы снова взвесить то, о чем я размышляю почти двадцать четыре на семь. Сказать Киллу сейчас? Как он отреагирует на то, что я с высокой вероятностью психически нездорова, и моя болезнь привела к страшной трагедии? Как? – Что ты видишь в этих снах? – Чаще всего это связано с пожаром. Пламенные всполохи, вырывающиеся из-под закрытой двери родительской спальни, и дым. Очень много густого черного дыма, а дальше темнота. – О крови на руках я умалчиваю. Что, если это не соответствует действительности, и я зря посею в нем зерно сомнения? – А до пожара? – не унимается Киллан. – Не помню. Иногда у меня ощущение, что мою память кто-то стер. Так может быть? – Я читал, что такое бывает, когда в ответ на сильный стресс включаются защитные механизмы. Но в статьях пишут про плохие воспоминания, а ты забыла даже хорошие. Такой тип амнезии, как правило, временный, а в нашем случае прошло больше восьми лет. Это странно. – Ты изучал этот вопрос? – оживляюсь я, несмотря на удручающий разговор. То, что он переживал о моем состоянии – невероятно приятное открытие. – Изучал, – отвечает Кроу со скупой односложностью, а я начинаю готовить почву: – Тогда…Ты должен был прочитать и о других причинах: интоксикация, шизофрения, например. – Это вообще бред. В таком случае тебя упекли бы в психушку, чтобы оградить от общества. Вот именно, Киллан. Вот именно. И как прикажешь тебе признаваться? Разве ты сможешь смотреть на меня так же, как сейчас? Ты будешь всегда видеть во мне больного человека, которому не место среди остальных. Я тоже углублялась в тему шизофрении. Она может долго себя не проявлять, оставаясь в латентной форме, но в один прекрасный момент всплыть на поверхность. Как-то быстро всеми забылись мои приступы в промежутке с двенадцати до почти тринадцати лет. А чем оправдать многочисленные психозы? Непереносимость чужих касаний? Агрессивные поступки? Кто знает, вдруг это и есть первые симптомы? Вдруг мои видения – это очередная выдумка неисправного мозга? Еще, шантажист подозрительно притих, и это затянувшееся ожидание мучает сильнее всего. Когда рванет эта бомба замедленного действия? Чего он ждет? Я собрала сумму, которой должно хватить, если все пойдет по прошлому сценарию, но предполагаемый срок уже истек. – Как считаешь, если бы ты попала в свой дом, это помогло бы? – Не выйдет. Он давно принадлежит другим людям. Предлагаешь заглянуть к ним в гости? – прыскаю я. – Нет. Тебе нужно сосредоточиться, не спеша пройтись мимо знакомых стен, возможно, побыть в своей бывшей комнате, закрыв глаза. Не знаю. Я готов попробовать что угодно. Приподнимаюсь, состыковав кончики наших носов, и оставляю короткий поцелуй на его губах в знак признательности. Не ожидала, что меня так много в его мыслях. – Почему для тебя это так важно? – Потому что прошлое – это фундамент нашей жизни, влияющий на настоящее и будущее. Без него жизнь будет шаткой. – А ты хочешь сделать мою жизнь прочной и устойчивой, – подхватываю я, показывая, что уловила суть его мудрого изречения. – Правильно. Доверишься мне? – Киллан опять заключает меня в по-домашнему уютное кольцо из своих рук. – В чем? – Во всем. Зачем он вынуждает лгать? Довериться ему целиком и полностью – мое огромнейшее желание, но я, похоже, трусливее, чем предполагала. Поразительно, я не боялась садиться на мотоцикл к незнакомому парню, вручая свою жизнь в его руки, не боялась говорить об этом с Николь, но с Килланом стопорюсь. Почему-то потерять приобретенную внутреннюю гармонию оказалось куда страшнее, чем физическое существование. Для чего отравлять только что завязавшиеся отношения? – Готова навестить новых жильцов, подружиться с ними и попросить разрешения прогуляться по их владениям, – сворачиваю тему до какого-нибудь следующего раза, когда я пойму, что готова. – У меня есть решение получше, но для этого потребуется твое беспрекословное послушание, – серьезный и решительный тон не оставляет выбора. – Договорились. Я буду послушной девочкой, мистер Доминант, – хихикаю я, предвкушая увлекательное времяпровождение. Глава 29 Happy Birthday To You Адриана Надо же, всего полтора месяца назад я противилась приближению этого дня, а сегодня улыбка ни в какую не хочет уходить с моего лица. Утро началось с удушающих объятий, потому что ночью ко мне проник один наглый сексуальный красавчик, едва не раздавив собой. Киллан улегся сверху, пока я мирным сном спала на животе, и принялся покрывать тело требовательными поцелуями, особенно задержавшись на уже почти незаметной круглой отметине от своих же зубов. Затем он перевернул меня на спину и, подмяв под себя, заспанным голосом спел знаменитую песенку «Happy birthday to you», в паузах целуя шею от уха до уха. Черт возьми, когда еще я бы увидела такую романтичную версию Киллана Кроу? «Моя серенада лучше, чем у гребаного Томаса?» – спросил он уже перед выходом из спальни, горделиво расправив плечи. «Конечно лучше! Он же не пел ее в одних трусах!» – подшутила я, полоснув жадным взглядом по обнаженному прессу и ниже, чем вызвала самодовольный смешок у его обладателя. Кроу не упускает возможности подколоть по поводу Стоуна, а я каждый раз подыгрываю, зная, что в глубине души он все равно бесится. А сейчас мы всей семьей собрались за праздничным воскресным завтраком и перешли к приятной части: раздаче подарков. Киллан предупредил, что его подарок ждет вечера, а мне еще предстоит улизнуть от Николь. Она пригласила меня на закрытый показ нашумевшего фильма. – Адри, мы долго думали, что тебе подарить, – произносит вступительную речь Лилиан, обменявшись загадочными взглядами с Максом. – Но нам одна птичка напела, что ты мечтаешь о курсах по графическому дизайну, поэтому держи. – Она торжественно вручает сертификат с логотипом школы дизайна Shillington, у меня, должно быть, глаза полезли на лоб от удивления. Эта школа находится в Нью-Йорке, и обучение там стоит в разы дороже, чем я планировала потратить. Ох уж эта птичка Никки! – Сертификат бессрочный, и ты можешь выбрать очную или заочную форму обучения, – дополняет Макс, пока я обмозговываю услышанное и увиденное. Но какое это все имеет значение? Они приблизили меня на шаг к мечте! Бегом огибаю стол, чтобы стиснуть их обоих в объятиях и поблагодарить. – Значит, ты свалишь от нас в Нью-Йорк? – ехидничает Киллан с яркой надеждой в голосе. Его актерская игра заслуживает оваций, честное слово. Несколько недель назад я приняла бы их за чистую монету. – Киллан, ты можешь хотя бы в такой день вести себя примерно? – приходит в негодование Лили. – Я просто спросил. – Ее сын поднимает руки, сдаваясь, и переключает внимание на свою тарелку с панкейками. Я же никак не комментирую его реплику. Обсудим с ним все тет-а-тет, если захочет. Конечно, никуда я не поеду. Во-первых, брать перерыв в GU будет равносильно продлению моей учебы, во-вторых, онлайн-обучение гораздо удобнее, и, в-третьих, разлука с Килланом сведет к нулю весь восторг. Мы с трудом выдерживаем расстояние между нашими спальнями, не то что городами. Я умру от тоски по нему. – А это от меня. – Доминик, подоспевший как раз к завтраку, быстро обнимает меня и достает из-под стола фирменный пакет Wilson. – Вот это да! – не могу сдержать ликования, обнаружив в нем две теннисные ракетки и набор мячей. Такими пользуются ведущие теннисисты мира, а теперь буду и я! Сдуреть можно. – Теперь точно всех порвешь. – Ник добродушно подмигивает после моего ответного поцелуя в колючую щеку. Сдержанно улыбнувшись, он убирает руки в карманы брюк и обращает свой взор на Киллана. – Ну что, поехали? Тот одобрительно кивает и, допив кофе одним большим глотком, встает из-за стола. Куда это они собрались? – Киллан, давай, пожалуйста, без сюрпризов. Уговор? – хмуро предупреждает Макс. – Уговор. Я же обещал. Обманывать нелегко, а обманывать родителей – еще тяжелее. Они считают, что с нелегальными шоу покончено, полагая, что восстановление мотоцикла требуется для классических соревнований. Сам Киллан признавался мне, что реванш будет его последним участием в Мото-раш, ведь если он откажется, то придется заплатить солидную неустойку, которую он не может себе позволить. Да и я останусь без своей доли. Когда он узнал, что я ставила на него, аж в плечах шире стал от чувства собственной важности. Взамен Кроу признался, что выбрал Рейчел в напарницы импульсивно и пожалел об этом в ту секунду, когда она засунула в него язык. Про завершение гонки и говорить нечего. Он считает, что из-за его дерьмового выбора случилось то, что случилось. Насчет этого я абсолютно согласна. Выбор в самом деле был дерьмовым. – А вы куда? – не удерживаюсь я, глядя на обувающегося Доминика. Если обратиться к Киллу, будет подозрительно. – Попробуем восстановить байк. Я нашел подходящий движок. Совесть снова начинает грызть изнутри. Получается, я неумышленно обобрала Киллана до нитки. Есть ли смысл участвовать в реванше с мотоциклом, который будет представлять из себя груду из запчастей? Дело не только в победе, но и в безопасности. Они уходят, а я, едва не сшибая углы, лечу к себе, чтобы написать ему. Когда на экране всплывает клавиатура, вся моя бойкость исчезает бесследно. Что спросить? Что даст его ответ? Я не смогу помочь, даже если сдам в ломбард все, что у меня есть. Если только… Черт, как я не подумала об этом? Адриана: «Сколько тебе не хватает для покупки нового мотоцикла?» Киллан: «Малыш, не забивай голову моими проблемами», – приходит от него минут через пять. Наверное, шифруется от Доминика. Адриана: «Но ты же забиваешь свою – моими». Киллан: «Моя вместительнее». Господи, обожаю его сарказм. Адриана: «Я теперь совершеннолетняя, а значит, вправе снять деньги со счета по закону. Сколько тебе нужно?» Киллан: «Нет. Это не обсуждается». Адриана: «Почему?» Киллан: «Я привык решать все сам. И отдать за тебя деньги тоже решил сам. Ты ни о чем не просила». Упрямец! Ладно, пока отложу этот разговор, а позже попробую уговорить. Адриана: «Почему ты не говорил, что уедешь?» Киллан: «Я только утром узнал, что Доминик нашел двигатель по объявлению». Адриана: «Он не догадывается о нас?» Киллан: «Догадается, если ты продолжишь засыпать меня сообщениями *эмодзи поцелуя*». Теперь я точно знаю, что таять может не только снег. Сажусь по-турецки в компьютерное кресло, всматриваясь в последнее сообщение. Киллан мог игнорировать каждое из них и написать позже, мог разозлиться, что я устраиваю допрос, но он отвечал с ангельским терпением на свой страх и риск. Милота от его последней рожицы в конце просто зашкаливает. Я все-таки была права. На сто процентов права! Кроу не такой, каким пытается себя выставлять. Толстокожесть и грубость, демонстрируемые на публику, рядом со мной как рукой сняло. Получается, причиной была я? Но почему? На экране появляется новое сообщение. Киллан: «Ты много думаешь. Расслабься и наберись сил. Вечером они тебе понадобятся». И как теперь ускорить время, чтобы приблизить вечер? Я же изведусь от нетерпения. Сил у меня хоть отбавляй, а вот то, что по-настоящему не повредит, так это поработать над внешним видом. Я должна сразить его наповал. *** Киллан – Чем вечером занят? – как бы между прочим интересуется Доминик, пока я гружу старый-новый двигатель в его Land Rover. Отряхнув ладони от грязного налета, закрываю багажник, и выдаю очередное вранье: – На следующей неделе у меня защита проекта по внешней политике, буду готовиться. Ник сощуривает веки. Едва заметно, но я считываю значение мимики: он не верит. – Дрейк позвал меня в бильярд. Раз Адри в этом году перенесла день рождения на Бора-Бора, давай с нами? Никуда не денется твой проект. Дружеское приглашение звучит как проверка. Или мне так кажется из-за того, что сам заврался? Доминик – мой лучший друг, но в данный момент избегать тесного общения с ним – единственный способ не утонуть во лжи окончательно. Надеюсь, когда-нибудь он сможет понять меня. Однажды мы поговорим без недомолвок, и все встанет на свои места. Так и будет. – Не хочу. Без обид, ладно? – Как хочешь, – отступает он, снисходительно пожав плечами. – Тебя куда закинуть? Домой? – Да. Мне и правда нужно домой, чтобы принять душ и переодеться. Уже близится вечер, а меня ожидают последние приготовления. Доминик отходит к своей двери, и я тоже сажусь в салон, машинально проверяя телефон на наличие входящих сообщений или пропущенных звонков. Жизнь надо мной глумится, это факт. Если раньше меня бомбило оттого, что я не знаю, где и с кем Адриана, потому что не имел права задавать такие вопросы, то теперь бомбит оттого, что имею такое право, но не могу им пользоваться, когда пожелаю. *** – Киллан, я чувствую себя преступницей, – заливистый смех Адри, прошмыгнувшей в мою машину, мигом заполняет пустоту как в салоне, так и во мне. К вечеру усилился снегопад, и благодаря вечерним огням складывается впечатление, будто нас засунули внутрь стеклянного шара. До встречи с Адрианой снаружи активно текла жизнь, подчеркиваемая предрождественской суетой, гудками проезжающих автомобилей и звуками снегоуборочной техники, но сейчас я словно оглох и онемел. «Рабочими» остались только глаза, нос и руки. Первые позволяют рассмотреть морозный румянец на щеках, приподнятых от улыбки, и понаблюдать, как тают последние снежинки на волосах, выглядывающих из-под синей шапки. Вторым вдыхаю аромат духов с примесью снежной свежести, который она запустила в салон вместе с собой. А третьи зудят, вцепившись в нижнюю часть руля, хотя до изнеможения хотят раздеть догола эту девчонку и как следует пощупать бархатистую кожу во всех доступных участках. Черт, да я стал гребаным романтиком! – Киллан, ты чего? – зовет меня Адриана, вытаскивая из объятий полусна. Прохладная ладонь ложится на мою щеку. Ясные глаза поблескивают интересом и пониманием. Ей известно, о чем я думаю. О том, что люблю ее до одури. Опускаю глаза на губы, покрытые красной помадой, но это меня не сдерживает. Не откладывая на потом, присасываюсь к ним, будто не целовался сто лет. Адри охотно подается навстречу, вступая в нешуточную битву наших языков. Минута, две, пять – и моя выдержка на исходе. Еще немного – и придется доставать свое главное оружие. – Что с тобой, Киллан? – шепчет она спустя время, сменив тональность на серьезную. – Что-то случилось? – Соскучился. – С тяжким вздохом завожу мотор, иначе до сюрприза так и не дойдет. – Ты замерзла? – Нет, я попросила таксиста остановиться за тем углом и сидела у него, пока ты не позвонил. – Николь ничего не заподозрила? – Бросаю взгляд в зеркало и ржу, увидев себя с раскрашенными губами. – Она привыкла к моим странностям. Давай я. – Ри обтирает мой рот влажной салфеткой, присоединяясь к веселью. – Пожалуй, откажусь на время от помад. Вдруг забудем? Представляю видок родителей или Доминика, если ты предстанешь перед ними с мейкапом. Инстинктивно морщусь, поскольку с воображением у меня все нормально. Столько маскироваться и допустить такую оплошность – будет наивысшей степенью тупости. Как только подъезжаем к безымянному зданию из красного кирпича, слышу ожидаемый вопрос: – Где мы? – В одном сказочном месте. Мне придется завязать тебе глаза, – оповещаю я, достав приготовленную черную повязку. – Что? – смеется она. – Ты серьезно? – Серьезнее некуда. Повернись. Заинтригованная Адриана послушно поворачивается, сняв шапку, и я аккуратно надеваю эластичную повязку поверх ее глаз. – Ничего не бойся, – предупреждаю на всякий случай. – Звучит пугающе, – наигранно бухтит она. – Ты будешь рядом? – Всегда. – Тогда не буду бояться. – Жди. Сейчас я тебя перехвачу. – Выбираюсь из Chevrolet и по щиколотку проваливаюсь в снег. Родители говорили, что в тот день, когда родилась Адриана, столицу тоже накрыл снегопад. Не помню, чтобы на ее предыдущие дни рождения были завалы снега, поэтому воспринимаю это как добрый знак. Устраиваю небольшую передышку, так как легкое волнение дает о себе знать. На пару секунд прикрываю глаза, подставив лицо сыплющимся с черного неба белым хлопьям. Они приятно покалывают и холодят накаленную кожу, посылая такой нужный прилив уверенности в том, что все пройдет, как задумано. В том, что это поможет обрести Адри хотя бы малую часть себя прежней. Открываю дверь перед любимой именинницей и вытягиваю ее наружу за ладонь. Завязанные глаза, беззащитность и передача тотального контроля в мои руки порождают совсем не те мысли. В основной массе, пошлые, если не сказать хуже: грязные. Изо всех сил хочется быть с Адрианой понежнее, и, возможно, внешне мои действия такими и выглядят, но внутри… Кто бы знал, чего мне стоит эта джентльменская маска. Тесный контакт с Адри неизменно приводит к одному и тому же итогу: в меня вселяется неудержимый озабоченный монстр, единственное желание которого – насадить ее на себя. Грубо, жестко, так, чтобы она надрывала горло от криков удовольствия. Так, чтобы ее кремовая кожа покрывалась капельками пота, а по внутренней стороне бедер растопленным медом стекала смазка, которую я бы… – Почему ты так задышал? – произносит Адри с хитрецой, пока мы идем к входу в здание. – О чем думаешь? О том, что хочу трахнуть тебя. – О том, понравится тебе или нет, – бессовестно лгу, нажимая на кнопку вызова возле металлической пошарпанной двери. Найти это место и подготовить его к празднику было самой трудновыполнимой частью. Мне требовалось большое закрытое помещение, поскольку есть один нюанс, который может убить весь эффект. Заброшенных складов в Ди-Си хватает, но тех, где подключены необходимые коммуникации – единицы, поэтому пришлось катить на отшиб города. Дэвид, смышленый паренек, которому и принадлежит этот хайтековский бизнес, жизнерадостно приветствует нас с Адри. Она сначала теряется, но потом бодро перешагивает через высокий порог, следуя моим инструкциям. – Киллан, мы в оранжерее? – с ходу восклицает она, почуяв насыщенный цветочный аромат. – Нет, – смеюсь я. – Но это важный компонент для полного погружения в новую реальность. – Какую еще реальность? – Повернись ко мне, но не подсматривай, хорошо? – прошу вместо ответа. Пока рано раскрывать все карты. Она выполняет мое указание, и, сняв повязку, я киваю Дэвиду. Тот надевает на нее очки виртуальной реальности и, затянув сзади крепления, разрешает открыть глаза. Сейчас Адри не видит ничего, кроме черноты, но от общупывания прибора на своей голове не удерживается. – Хм, мы будем играть в стрелялки? – предполагает Адриана, не переставая улыбаться. Я рад, что она уже в отличном настроении. – Ладно, не буду томить, – заступаю издали, освобождая нас обоих от курток. Здесь тепло, но, если Адриана замерзнет, я найду способ согреть. – Нас сейчас телепортируют в одно из самых красивых мест на планете. – У нас романтическое свидание! – догадывается она. – Угадала. Вот только какая романтика без свечей, верно? Адриана неуверенно кивает, но улыбка заметно гаснет. – Виртуальных, – вру я, чтобы добиться ее расслабления. Неужели она думает, что все эти годы я не понимал, почему на празднованиях детских дней рождения она пряталась за чужими спинами, если дело доходило до задувания свечей? Почему в нашем доме их никогда не водилось? Почему она курила чертовы электронные сигареты вместо обычных? И почему она впала в ступор на той вечеринке у Дрейка? А сейчас… Надеюсь, я не перегнул с психотерапией собственной разработки. – Дэвид, включай, мы готовы, – распоряжаюсь я, взяв Ри за руку. Признаюсь, я схитрил. Очки только на ней, и картинки перед нашими глазами отличаются, но мне важно, чтобы Адриана, в первую очередь, отдалась тому, что чувствует, а не тому, что видит. Из настоящего здесь я, накрытый стол, несколько сотен цветов, которые, скорее всего, придется позже выбросить, и… свечи. Я был обязан перестраховаться, поэтому помимо помещения с высокими потолками и качественной вентиляцией, воспользовался природным ароматизатором. Нас окружает столько реальных свечей, что вероятный жженый запах смогли бы перебить только пионы, которые ей так нравятся. Этот вечер закончится или победой, или поражением. – Бог ты мой! Киллан! – восторг в голосе Адри при виде виртуального изображения – то, что я и хотел услышать. Начало многообещающее.