Глава 30 Рай на земле

Киллан – Почему ты сам без шлема? Не хочешь посмотреть? – любопытничает Адриана, сделав глоток напитка через трубочку, вставленную в кокос. – А как бы я тебя кормил? Погружаться так погружаться по полной. Зная, как она проголодается к вечеру, я заказал в лучшем азиатском ресторане города несколько горячих блюд и ассорти из морепродуктов. По моему требованию нас погрузили прямиком в экзотику с самым красивым закатом, который мне доводилось видеть. Мы с Адрианой разместились на шезлонге посреди белоснежного пляжа в окружении пальм и цветов под размеренный шум прибоя, льющийся из динамиков. Я нахожусь позади, положив ладони на ее живот, чтобы мое присутствие ощущалось в полном объеме. Дополненную реальность, конечно, тоже изобрели, но все технические приемы в этом месте реализовать не получилось. – Почему ты решил отвезти нас на Мальдивы? – задает очередной вопрос моя почемучка. – В обычный ресторан мы можем и так сходить. В любую другую страну ты тоже при желании можешь отправиться, а провести день рождения вдвоем в тропическом раю посреди зимы – пока нет. – Меньше чем через три недели мы окажемся на Бора-Бора, ты забыл? – Там нам не дадут побыть вдвоем. Не представляю, как буду находиться рядом с ней целых десять дней, не имея возможности потрогать. – К тому же когда еще я бы организовал сердце из свечей, м? – посмеиваюсь я, вспоминая, как дневал и ночевал на женских форумах, выискивая то, что нравится девочкам. Получилось шаблонно, но моя цель в другом, поэтому что есть, то есть. – Я в восторге. Никогда бы не подумала, что в тебе скрывается такой чуткий парень. – Адри упирается ладонями в мои бедра и слегка ерзает в поиске более удобного положения. – И свечи… Их пламя и правда очень завораживает. Одно дело видеть такое по телевизору или на расстоянии и другое – почти вживую. Теперь понимаю, почему это неизменный реквизит для вечерних свиданий. Они… – она намекающе прочищает горло, вызывая у меня смешок, – подогревают, если ты понимаешь, о чем я. О да, малыш. Еще как понимаю. Подцепив сашими с тунцом, даю ей откусить, а остальное доедаю сам. Адри тихонько постанывает, наслаждаясь вкусом, и я бросаю взгляд на наручные часы, вычисляя, достаточно ли она свыклась с обстановкой, чтобы столкнуться с реальностью. – А теперь попробуй это. – С палочками было решено не заморачиваться, поэтому накалываю вилкой жареную мидию в каком-то мудреном соусе и подношу к ее рту. Адриана эротично снимает ее губами и будто специально проводит по ним языком. – У меня есть для тебя небольшой подарок, – сообщаю я, потянувшись к столу за футляром. – Выпрямись и собери волосы наверх. Мне нужна твоя помощь. – Ты меня удивляешь. – В том и смысл. – Обернув шею Адрианы прохладной цепочкой, застегиваю ее сзади. – Хочу, чтобы ты всегда меня помнила. Адри замирает и машинально хватается за подвеску, пытаясь распознать на ощупь, в виде чего она сделана. Смущенный подавленный смех выдает ее пошлые мыслишки. – Это что-то длинное. Киллан, я хочу взглянуть. Снимешь очки? – Она укладывается обратно и поворачивает лицо ко мне. Глаз не видно, но улыбка говорит за них. Прямо сейчас Ри счастлива. – И ты всерьез допускаешь, что я тебя забуду? Как это возможно, если ты будешь рядом? Прикасаюсь своими губами к ее, лишь бы не отвечать на наболевший вопрос. Казалось бы, нет ничего проще: выкладывай начистоту, расскажи все, что знаешь. Но я не стану замещать ее воспоминания своими. Адри должна вспомнить сама. Я отвел себе год. Если ничего не подействует, расскажу ей. Но имеет ли тот детский секрет особое значение теперь? Мы нашли друг друга вопреки забытому пробелу. – Я сейчас сниму очки. Только не открывай глаза, пока не разрешу. – Давай, – с готовностью соглашается она, затаив дыхание. Расстегиваю фиксатор на затылке и аккуратно стягиваю очки по волосам. Глаза по-честному закрыты, на лице выжидательная улыбка, но я оттягиваю момент истины, массируя ее голову. – Открывай. – На всякий случай обнимаю Адриану покрепче, чтобы мое стремление защитить въелось ей под кожу, и она разломала в щепки чертову связь между огнем и гибелью родителей. Она распахивает веки и несколько раз моргает, привыкая к действительности. Менее привлекательной. Крохотные огни от свечей тенями пляшут на безликих штукатуренных стенах темной комнаты. Во все глаза слежу за ее реакцией. То, что свечи были и там, и тут, Адри понимает мгновенно, но никакого ступора пока не происходит, что уже безгранично радует. Про подвеску она тоже благополучно забывает под влиянием интерьера, к которому не была подготовлена. Адриана хватается за кисть моей руки, а я не шевелюсь. Застываю, как пораженный столбняком, опасаясь прозевать момент, когда придется давать Дэвиду команду тушить все свечи к чертовой матери. А их здесь несколько тысяч. – Что ты чувствуешь? – осмеливаюсь спросить. Адри минуту молчит, осматриваясь вокруг, а потом, мягко улыбнувшись, выдает самый непредсказуемый ответ: – Мои любимые пионы. Откуда ты узнал? – Я наблюдательный. – Сложно утаить невероятное облегчение, которое я только что испытал, но держусь, копируя непринужденность поведения Адрианы. – Ты самый лучший. Ого. А когда-то сравнивала нас с Домиником не в мою пользу. – И свечи… Знаешь, я смотрю-смотрю на них, а думаю только о том, что ты для меня сделал. – Она переплетает наши пальцы на своей груди. – Безумно ценю то, что ты создаешь для меня новые воспоминания. Давно стоило попробовать. Просто я такая… трусиха. Каждый раз, когда я стаскивала твою зажигалку, у меня дрожали руки от страха. Мне все время казалось, что, если я брошу вызов этой стихии, она в очередной раз кинет меня в свое пекло, подкидывая по кругу те образы, которые мучали на протяжении многих лет. – Сейчас их нет? – Нет. Может, это моя выдумка, Киллан? – Даже если не выдумка, нужно принять это. Не убегать от прошлого, а пережить его. Но не в одиночку, согласна? – С тобой? – Со мной. Адри ни с того ни с сего подскакивает с шезлонга и тянет меня за собой к ближайшей свечке в стеклянном стакане. Она медленно поднимает его с пола и, повернувшись лицом ко мне, предлагает с детской непосредственностью: – Давай задуем вместе? Всегда мечтала загадать желание вот так. Клянусь, в этот момент я был готов петь оды любому Богу за то, что все прошло безупречно. Чем с Адрианой занимались недоумки-психологи на сеансах? Она подносит стакан до уровня своего подбородка, смешно надувает щеки, и я повторяю за ней. По ее сигнальному кивку мы синхронно задуваем свечку, оставляя от пламени лишь сероватый дымок. – Успела загадать? – Пока готовилась, я поняла, что оно уже сбылось, Киллан. – Нескрываемый интерес в васильковых глазах обещает вечер с продолжением, и я усиленно подсчитываю в уме, успеем ли мы метнуться в какой-нибудь отель, чтобы прибыть домой не слишком поздно. Вдобавок, это придется делать в разное время. – Кхм-кхм, ребят, жаль вас прерывать, но объявлено штормовое предупреждение. Там такая метель поднялась, что, боюсь, даже я на фургоне не выеду, – предостерегает Дэвид, вынырнув из подсобки, откуда он руководил процессом. – Да, конечно. Я помогу погрузить аппаратуру, – соглашаюсь я, потянувшись за пуховиком. – Тебе важное поручение: задуть остальные свечи. В углу стоит вентилятор. – Чмокнув Адри, отхожу к шезлонгу, собираясь его сложить. – Киллан, а куда мы денем столько цветов? Домой нельзя – будут вопросы, и у твоей мамы аллергия на пионы. – Выбросим, куда же еще. – Как – выбросим? – негодующе восклицает она. – Это всего лишь цветы, которые завянут через пару дней. Функция у них такая: ненадолго порадовать зрение. Что за паника? Нервно скрестив руки, Адри оценивает букеты в круглых коробках. Мой забытый ею подарок на миг сверкает блеском в открытом вырезе кофты. Сел как влитой, даже не чувствует. – Я придумала! – Она в спешке обращается к Дэвиду, сматывающему провода: – Они поместятся в твою машину? – Должны. А потом их куда? – Киллан, в какой больнице Сильвия? – В клинике Кливленда, – усмехаюсь я, смекнув, к чему она ведет. – Значит, в клинику Кливленда, Дэвид. Сделаешь? За доплату, – ее вопрос звучит больше как приказ, чем просьба. Дэвид уставился на нее, не улавливая смысл такой невиданной щедрости, на что Адриана воинственно укладывает руки на пояс, сдвигая брови. Черт, хочу ее. Парень обмякает под таким напором и, сдавшись, кивает: – Сто баксов. И напишите, на чье имя доставка. – Переведу на карту, – вклиниваюсь я, пока новоиспеченная меценатка меня не опередила. А такой порыв был, если судить по сердитому взгляду. Куда испарилась та Адриана, что без спроса брала деньги из моего кармана? Ее наглость в этом вопросе как ветром сдуло, хотя конкретно сейчас не помешала бы. Чувство вины из-за поломанного байка – далеко не то, что я хотел бы поселить в ее головке. Для меня это кусок металла, а она драматизирует. Пока мы с технарем в несколько заходов перетаскиваем оборудование, детали мебели и коробки с цветами, Адриана успевает сложить стаканы с задутыми свечами в большой ящик. Застаю ее сидящей на небольшом подоконнике единственного окна. Она с рассеянным выражением перетирает между пальчиками подаренную подвеску, но, услышав шаги, поднимает лицо ко мне. – Кроу, я – неблагодарная свинья. Прости, пожалуйста. Подхожу к ней и, расправив большими пальцами брови, сложенные домиком, целую. – Ты слишком самокритична, – со смешком опровергаю ее слова. Вижу в них другое: она не помешана на материальном, в чем я был убежден раньше. – Понравилось? – Очень! Ты напомнил о том, что надо попробовать порисовать вручную. Когда-то я умела это делать. – Адри опять направляет изучающий взгляд на золотую художественную кисть, щетинки которой выполнены ювелиром в виде тонких извилистых полос, инкрустированных сапфирами. Увидел – и мгновенно понял, что это украшение создано для нее. Снимаю Адриану с подоконника и помогаю надеть куртку с шапкой. – Попробуешь, но только когда доберемся до дома. Дэйв уже уехал, и нам тоже стоит поторопиться, пока родители не забили тревогу. Связь тоже барахлит. – Меня они точно не хватятся. Я соврала Лили, что после кино поеду в клуб с ребятами из универа. Одной проблемой меньше. На улице отправляю Адри в нагретую машину, а сам закрываю дверь на ключ, который завтра нужно передать владельцу здания. Снегопад, резко обрушившийся на город, в этом забытом Богом месте ощущается особенно остро. Поздним вечером никто не станет расчищать подъездные пути к заброшенным территориям. От прежней дороги осталась лишь колея от машины Дэвида, и это наводит на нехорошие мысли. С такой низкой посадкой, как у Corvette, могут возникнуть сложности. Мои опасения подтверждаются, когда с каждым нажатием на педаль газа мы закапываемся все глубже. Сдаю назад и снова подаюсь вперед, чтобы раскачать машину и утрамбовать снег, но все без толку. Ругнувшись, вылезаю из салона и, достав из багажника лопату, приступаю к обкапыванию колес, затонувших в сугробах. Не такого окончания вечера я ожидал. Подстава. Снег попадает за шиворот, усиливая раздражение. Весь взмокаю, пока занимаюсь этим увлекательным занятием, поэтому снимаю пуховик и зашвыриваю его за водительское сиденье. Изрядно запыхавшись, даю указание взволнованной Адри: – Малыш, пересядь-ка за руль. Когда начну толкать, газуй на второй передаче. Она безропотно кивает, и мы одновременно спешим к своим местам. Ветер усиливается, и снег больше не кажется милой пушистой ватой. Он хлещет по щекам, обжигая кожу, и минут через пятнадцать я сдаюсь. Мы не в том положении, чтобы разбрасываться топливом, которое такими темпами закончится быстрее. Пора вызывать подмогу. Только кого? Нас не должны видеть с Адрианой вместе. Забираюсь внутрь, потирая ладони, и подмигиваю своей девочке, обеспокоенно осматривающей меня сверху донизу. Сдвинувшись ко мне, она начинает присобирать шерстяную ткань. – Ты замерз. Быстро снимай мокрый свитер. Лукаво смотрю на ладони, подобравшиеся к моему животу, но помогаю справиться с этой задачей. Пока Адри заботливо трясет снятую кофту перед печкой, выдувающей потоки теплого воздуха, вызываю эвакуатор. Спустя минут десять дозваниваюсь до компании, пообещавшей прислать за нами машину через два часа. Охренеть. Прикрыв глаза, запрокидываю голову, нервно постукивая по рулю. – На сколько нам хватит бензина? – волнуется Адриана, переваливаясь через консоль, чтобы проверить датчики. – Кто его знает. Предлагаю оставить идею с ожиданием и дойти пешком до какой-нибудь остановки или попробовать поймать попутку, иначе мы здесь замерзнем насмерть. Чуть помедлив, она выдает решительный ответ: – У меня есть другое предложение. Повернувшись к Адриане, оторопело наблюдаю, как она, поедая меня глазами, сбрасывает куртку, а следом снимает кофту, оставаясь в одном лифчике. Не успеваю и рта раскрыть, а она избавляется и от него, оголяя темно-розовые соски, собравшиеся в пики от контакта с воздухом. Впиваюсь в них взглядом, с удовлетворением подмечая, как роскошно смотрится новая подвеска между аккуратных мячиков, украшенных пирсингом. Цветные индикаторы на приборной панели и дисплей мультимедиа создают тусклое, но красивое свечение, притягивая все внимание к украшениям на любимом девичьем теле. – Что ты… – Адри обрывает на полуслове, резво приставляя палец к моим губам, и приступает к развязке эротического шоу, потянувшись вниз к ботинкам. Освободив ноги, Адриана расстегивает ремень и молнию на джинсах. Дружок в штанах тут же отзывается, упираясь в ширинку, и я слегка сползаю вниз, чтобы унять дискомфорт. Не знаю, что она задумала, но досмотреть до конца обязан. Я же не слабоумный. Сидя на коленях, Ри нарочно медленно стягивает джинсы по бедрам, вызывая у меня мощное слюноотделение. Сглатываю. Облизываю губы и снова сглатываю. Когда на ней остаются только черные полупрозрачные трусики, веду беззастенчивый взгляд вниз, притормаживая по центру между стройных ног. Маленькая сережка приглашающе мерцает сквозь ткань, и мои пальцы тянутся туда же. Ладонь натирает нежную кожу через кружево, и оно постепенно увлажняется. Она там горячая. Очень горячая. Адриана прикрывает веки и подыгрывает мне, покачивая бедрами. Желание сорвать тонкую преграду становится нестерпимым, но я держусь. Машина – последнее место, которое я представлял, фантазируя о нашем первом сексе. – Адри, – ее имя звучит почти умоляюще. Мысленно прошу понять меня. Она открывает глаза, будто очнувшись от приятного забвения и, не дав договорить, перелезает через консоль, усаживаясь на меня сверху. Обхватываю ее под грудью и приветственно прохожусь языком по соскам. – Что мы делаем, а? – шепчу я. – Греемся, – отвечает Адриана как ни в чем не бывало. – Я хочу тебя, Кроу. Давай сделаем это. Поднимаю на нее опешивший взгляд и, в отрицании мотнув головой, возвращаюсь к нежному поигрыванию с драгоценностями в возбужденных вершинках. Она начинает двигаться вперед и назад, с шумом выдыхая через приоткрытые губы. Не замечаю, в какой момент Адриана успевает дотянуться до рычага возле сиденья, но, когда мы вдвоем заваливаемся назад, ситуация принимает новый оборот. В таком положении все управление переходит в ее власть, и это незнакомый для меня опыт. Я привык верховодить, а не подчиняться, но грозно-заведенный вид моей наездницы, выражающий победный настрой, распаляет зверски. Всегда любил бороться с Адри. Есть в этом что-то азартное и адреналиновое. Неизвестность финала – мой персональный сорт алкоголя, который пьянит покруче крепчайшего виски. Адриана задирает футболку и принимается кружить пальчиками вокруг моих сосков в ритм с негромкой музыкой, выдаваемой стереосистемой. Пока мну ее попку в своих руках, внимательно слежу за каждым действием, чтобы сохранить в памяти каждое. «А потом мастурбировать, стоя под душем», – нашептывает внутренний демон, подсказывая, чем я буду занят поздним вечером. – Ты бессовестная, – озвучиваю я малую часть мыслей. На это она вопросительно вздергивает бровь и, царапнув ноготком кожу возле пупка, расстегивает ширинку. Сам не знаю, почему не сопротивляюсь. Уверен, что эта игра не дойдет до завершения? Поиграем, как тогда в спальне, и разбежимся по кроваткам? Черт, я бы посмеялся, если бы не было так мучительно. – Это лучший комплимент в моей жизни, – острит Адри, пленяя налитый член своим кулаком. В ответ на ее поглаживания он одобрительно подрагивает, выделяя вязкое предсемя. Твою мать, наши игры затянулись. Жажда ворваться внутрь доходит до фанатизма, но я себя возненавижу, если Адриана будет вспоминать наш первый раз с содроганием. – Адри, ты достойна большего, чем быть трахнутой в машине посреди пурги, – настаиваю я, а сам с каждым словом теряю убежденность в том, что говорю. Я нагло вру. Чем больше проходит времени в замкнутом пространстве, тем сильнее мне становится плевать на окружающие условия. Но кто-то из нас двоих должен проявить благоразумие. – А что, если я давно мечтала быть трахнутой в машине, Кроу? —Облизнувшись, Адриана изучает орудие в руке, двигая ей туда-сюда. То медленно, то быстрее, словно проверяя, какие метаморфозы могут с ним произойти. Член увеличивается, не умещаясь в сомкнутых вокруг него пальцах, и от нарастающего давления я утрачиваю связь с мозгом. – В твоей машине, – уточняет она. – Ты сейчас договоришься. – Просунув указательные пальцы за передний край трусиков, я оттягиваю их вниз. Ныряю туда жадным взглядом, и при виде идеально гладкого лобка захотелось срочно попробовать это блюдо. Подготовилась, зараза… – Разорви их, – неожиданная просьба меня добивает. Стиснув зубы, выпрямляюсь и в два счета делаю то, что она просит. Отбрасываю клочок ткани на сиденье справа и, привстав, спускаю штаны вместе с боксерами до колен. Абсолютно голая Адриана сносит крышу, лишая последних крупиц совести. Дурею от ее фигуры, от мягкой кожи, от запаха. От того, какой испорченной она сейчас выглядит. Такой же испорченной, как я. Предпринимаю последнюю попытку дать по тормозам: – У меня нет с собой презервативов. – Я пью таблетки, все будет нормально. Войди в меня. Поскорее, – произносит Адри, едва не всхлипывая от нетерпения, и обхватывает мою шею в качестве опоры. Она проводит скользкой головкой по половым губам, раскрывая их для последующего вторжения, и я слышу собственный глухой рык. Черт, не могу больше. Ее взяла. С упоением целую мягкие губы, про себя заверяя в том, что не причиню боли. Постараюсь не причинить. Совершаю отвлекающий маневр, щипая за ягодицы, и проникаю в нее совсем чуть-чуть. Подавленный всхлип Адрианы меня останавливает. Я и сам пытаюсь приспособиться к тесноте, сдавливающей член так, что кровь толчками выстреливает в его вены. Рай… – Ты как, Ри? Терпимо? – Глажу ее рукой по спине, пытаясь умерить боль и понять, продвигаться дальше или нет. Адри несколько раз кивает, вцепляясь в мои волосы на макушке. – Немного печет. Продолжай. Пожалуйста, – по отрывистому шепоту догадываюсь, что ей все-таки больно. – Прости меня. – Фиксирую ее талию на месте и подаюсь снизу. Вхожу глубже, и она принимает меня со стоном, который теперь кажется не болезненным выплеском эмоций, а естественной реакцией организма на занятие сексом. – Адри, это… Свихнуться можно, – на тяжелом выдохе говорю я. Прильнув своими губами к моим, Адриана тоже вступает в бой, начиная осторожно подниматься и опускаться. Все быстрее, все увереннее. Ее грудь трется о мою, и, судя по сладострастным стонам, это многократно усиливает наслаждение от фрикций. Скользнув ладонью к набухшим складкам, смачиваю пальцы в наших соках и стимулирую так, как ей нравится. С чередованием нажимов и круговых движений. Наши стоны смешиваются с пошлыми шлепками и мокрыми звуками от столкновения обнаженных тел. До последнего не позволял Адри доходить до основания члена, но эта ненасытная девчонка словно специально приближает себя к краю. С каждым толчком она стонет громче и протяжнее, и видеть ее в состоянии эйфории – высшая точка и моей нирваны. Шелковая кожа спины покрывается потом. Мы не просто согрелись, а сгораем в жарком огне. Адриана плавится в моих руках. За расширенными зрачками почти не виден синий, и это делает ее глаза гипнотическими. Она отклоняется к рулю, задевая кнопку клаксона, и протяжный сигнал раздается одновременно с ее финальным стоном. Мой ствол охватывают сжимающие и разжимающие импульсы, и я останавливаюсь, вбирая в себя оргазм, впитывая каждое сокращение, отдающее чертовски приятными приливами в паху. Как только Адриана затихает, приподнимаю ее под попку и, высвободив член, с силой сжимаю его в кулаке, кончая прямо на пол. Прикусываю хрупкое плечо, чтобы не зарычать, как одичалый зверь. Отдышавшись от непредвиденного занятия любовью, выпускаю пострадавшую кожу из своих зубов, и всматриваюсь в родное лицо, выискивая признаки сожаления. Поняв с полумысли, чем я встревожен, она тут же протестующе меня отчитывает: – Киллан, официально заявляю, с этой секунды мы будем заниматься сексом ежедневно. Плевать, где. Понял? – Я породил маньячку. – Скорее, ты разбудил ее из спящего режима. Когда я думала о том, как у нас с тобой все произойдет, почему-то не могла представить ничего нежного и романтичного. Мне не хотелось, чтобы ты сдерживался. Я хотела, чтобы ты был собой, – слышать подобные откровения уже становится привычным. Почему мы раньше так мало говорили? Оказывается, можно заниматься любовью даже словами. Сейчас у меня такое же чувство. – Тогда берегись. – Поцеловав Адри под ушком, достаю из консоли влажные салфетки и уже привычным действием вытираю сначала ее, потом себя. Она не прячет взгляд, неотрывно наблюдая за процессом, но, когда собираюсь всунуть салфетку в карман двери, внезапно перехватывает мою руку. Растерянность в ее глазах приводит в замешательство. – Что такое? – не понимаю я, слегка контуженный от последствий разрядки. Адриана отбирает у меня салфетку и, повертев со всех сторон, потерянно опускает ладонь между ног и сразу поднимает ее ближе к лицу, дотошно осматривая каждый палец. – Киллан, крови нет совсем. Разве не должно быть крови?