Глава 37 Удар номер один

Адриана Зимние месяцы пролетели с космической скоростью. За столь короткий срок я до такой степени прикипела к Киллану, что сердце стягивает болезненными оковами при малейшей мысли о его потере. Эта щемящая боль несопоставима по масштабу с той, что можно ликвидировать обезболивающими. Страх потерять его стал моим низким болевым порогом. А сам он – подумать только – бесценным лекарством, исцелившим от ужасающих воспоминаний. Секретная папка в телефоне ежедневно пополнялась нашими совместными снимками, глядя на которые я засыпала. Его «Доброе утро, малыш», произносимое голосом, еще сиплым ото сна, было то, с чем я просыпалась. С каким нетерпением я ждала начала нового дня, чтобы словно случайно прийти в ванную в одно время с ним! Взаимная любовь в его взглядах, поступках и ухаживаниях сполна компенсировала то, что он временами общался со Скай. Речь не о свиданиях, разумеется. Она интересовалась его успехами в тренировках, а он вежливо отвечал и для моего спокойствия позже рассказывал об этом, пока Дэвис не успела его опередить, приукрасив их общение в своей манере. Нагло совру, если скажу, что дышу ровно в эти моменты, но я училась доверять Кроу. На компаньонше по теннису я отрывалась другим доступным способом: обыгрывала. Ревностное желание увидеть на ее лице злость или зависть было до того зверским, что я превзошла саму себя. Но я разочаровалась. Скай стабильно радовалась моим успехам и выигрышам как своим собственным. И где только таких святош производят? Реванш, который было решено перенести на весну, состоится послезавтра. Спонсоры сочли скучным устраивать шоу на закрытом стадионе зимой, якобы вторая попытка должна быть не менее эффектной, чем первая. Кроу обрадовался, выделив целый сезон на оттачивание трюков и привыкание к новому байку, а зрители, сделавшие ставки, уже наверняка готовы растерзать гонщиков в клочья за ожидание. Никто не знает, какие условия ждут на этот раз, но Килл строго-настрого запретил появляться на «Мото-раш» и тем более принимать непосредственное участие, если вдруг соревнования снова будут проходить с привлечением девушек. Первым выбирать будет не он, и никто не даст гарантий, что меня не урвет себе какой-нибудь ушлый байкер. Дребезжание смартфона прорезает тишину в спальне. Сейчас глубоко за полночь, а мне все не спится из-за повышенной тревожности по поводу реванша. Кто это может быть? Улыбаюсь, посчитав, что у Киллана тоже бессонница, и с нетерпением открываю мессенджер. Неизвестный номер заставляет приостановить дыхание, но я набираюсь смелости и открываю сообщение. Неизвестный: «Соскучилась?» Колючий холодок моментально пронизывает насквозь. Это он, вне всяких сомнений. За перерыв длиной в несколько месяцев я успела свыкнуться с тем, что шантажист отказался от преследования. Пришла к выводу, что он развел меня, и все присланные фото заключений – липа. Грешным делом, я думала, что он сдох. Но такого везения, конечно, быть не может. По неизвестным причинам эта паскуда всего лишь залегла на дно. Адриана: «Кто это?» Я была обязана задать этот вопрос, несмотря ни на что. Неизвестный: «Твой ночной кошмар, мерзавка. Мы не закончили». Адриана: «Сколько нужно на этот раз? И где гарантии, что ты снова меня не кинешь?» Неизвестный: «Ты не в том положении, чтобы требовать гарантии, крошка. Выбор за тобой. Мотель «Дарк Хиллз» послезавтра в 6:00 вечера. В номере 203 будут инструкции». Про требуемую сумму ни слова. Что он замыслил? Квест на выживание? Кажется, Николь была права, предположив, что этому человеку нужна игра. Вопрос в том, когда она закончится и кто одержит победу. *** Спустя два дня – Пожелай мне победы. – Киллан трется своим носом о мой, пока я сижу у него на коленях. Он сейчас отправится на предстартовую тренировку, а я останусь дома, на чем он и настаивал. Только отлучусь на пару часиков в ту проклятую гостиницу и все. Электрошокер, врученный Максом после нападения осенью, наготове в кармане, а на худший исход событий в бардачке машины я оставлю записку со всем, что мне известно. Но я уверена, что ничего из этого не пригодится. Шантажист никогда не выходил со мной на прямой контакт. – Мой самый-самый невероятный и любимый, – целую Килла, разделяя волосы на макушке на мелкие прядки, – уверена, что первое место за тобой, а я получу свои заслуженные две тысячи. – Изо всех сил напускаю на себя побольше беззаботности, чтобы он не догадался о том, как внутри меня все плачет и ноет. «Расскажи, расскажи ему все!» – талдычит совестливый голос в голове. Вывалить на Киллана такую правду о себе сейчас? Перед важными и опасными соревнованиями, на которых он должен быть предельно собран? Это было бы верхом безумия. – Чем будешь заниматься? – Зачем он заставляет идти на обман? Будто чувствует… Любящий взгляд глаза в глаза. Секундное выжидание, и, наверное, тысячная ложь по порядку слетает с моих губ: – Буду ждать тебя здесь. Во сколько вернешься? – Начало в восемь. Думаю, не позже полуночи буду дома. – Кроу ласково проводит обратной стороной пальцев по щеке, после чего отправляет их вниз, пока не достигает выреза шелкового халатика. – Хорош-шо, – произношу, заикнувшись, когда он спешно сдвигает одну полу. С жадностью втянув сосок в рот, тут же его выпускает, наблюдая за тем, как он стремительно твердеет, превращаясь в сморщенную бусинку. – Это на удачу, – поясняет Киллан, вставая вместе со мной. После прощального поцелуя он уходит, оставляя меня в растрепанных чувствах. Еще никогда простой щелчок дверного замка не казался таким обреченным и предрекающим печальную концовку. Предчувствие чего-то непоправимого пытается вероломно пробраться в мои мысли, пошатывая уверенность в предстоящей поездке, но я усилием воли душу его на корню и отправляюсь к себе, чтобы собраться в путь. *** Неоновая вывеска «Дарк Хиллз» слегка расплывается из-за кислотно-салатовых букв на черной подложке. Мотель выглядит как истинное пристанище для дальнобойщиков. Он и расположен на одной из главных автомагистралей, соединяющей соседние штаты. Ежусь от прохладного и влажного ветра, треплющего распущенные волосы, и наматываю шарф чуть ли не до носа, чтобы не светить лицом и прошмыгнуть мимо мужланов, которые могли остановиться здесь на ночлег. Засунув обе руки в глубокие карманы, нащупываю правой шокер, а левой – простенький смартфон, купленный специально для поездки. Свой я оставила дома на тот случай, если родители или Киллан решат проверить мое местоположение, а совсем без связи я оставить себя не могла. После входа внутрь меня встречает небольшое помещение в коричневых тонах. На полу покоится старомодный ковер, в нескольких местах затертый до дыр, а на стенах висят бра с тусклыми лампами, наверное, чтобы в потемках нельзя было оценить убогость заведения в полной мере. – Добрый вечер, мисс. Желаете снять номер? – учтиво приветствует упитанная женщина средних лет. Наличие здесь женского пола немного успокаивает, поэтому я уверенно подхожу к стойке. – Здравствуйте. На меня должен быть забронирован номер двести три. Адриана Линден. Она открывает потрепанный журнал и принимается деловито водить пальцем по списку. Боюсь, на одной странице уместился список за весь год, а она делает вид, что постояльцев тут немерено прямо сейчас. Мысленно закатываю глаза, начиная постукивать носком ботинка от нетерпения. Чем скорее я доберусь до инструкций, тем лучше. – Держите. Второй этаж направо. Больше не удостаивая ее взглядом, забираю протянутый ключ и устремляюсь к лестнице. Здание двухэтажное, а о лифтах во времена постройки, скорее всего, не слышали. Добравшись до двери с нужным номером, открываю ее. Первое, что бросается в глаза – множество зажженных чайных свечей, расставленных вокруг незастеленной кровати, с которой свисает скомканное одеяло. Простыня съехала с одного края, обнажая матрас, а подушки раскиданы по разным сторонам так, будто здесь только что занимались бурным сексом. Оставив дверь приоткрытой для своей же безопасности, осторожно вхожу внутрь и, нашарив на стене выключатель, включаю верхний свет. Осматриваюсь в поисках указаний, но в номере никого нет, что уже неплохо. Самое страшное позади: меня некому убивать, насиловать или брать в плен. Поиск завершается неожиданно быстро. Белый конверт на прикроватной тумбочке манит светлым пятном на темном фоне. Не раздумывая приближаюсь к ней, аккуратно лавируя между свечками, и хватаю конверт в надежде покончить со страхами последних месяцев. Заглядываю внутрь, но, к своему удивлению, обнаруживаю не листок с инструктажем, а деньги. Стопку стодолларовых банкнот! Шантажист решил поиздеваться? Достаю купюры и, разложив их веером в обеих ладонях, понимаю, что это сумма, оставленная мной в последние две передачи. Глупо, но первоначальное удивление сменяется радостью и улыбкой облегчения. Может, он раскаялся и решил все вернуть? Никаких заключений и правда не существует? Я здорова? Я свободна? Мне ничто не угрожает? – Много дали? – едва не подпрыгиваю от голоса, прогремевшего в пустом помещении. Разворачиваюсь, качнувшись от внезапного онемения в щиколотках. Киллан, одетый в фирменную экипировку, стоит, прислонившись к дверному косяку, и взирает на меня с каменным, ничего не выражающим лицом. Ни единой эмоции не понять. Он словно обледенел. – Ч-что… Что ты здесь делаешь? – дебильный вопрос вырывается бессознательным рефлексом. – Почему ты не на шоу? – а этот хоронит живьем. – Да вот, нашел время ради любимой. – Он брезгливо окидывает помещение, завершая круг почета на мне. – Скажи, тебе мало денег, Адриана? – О чем ты? – Об этом. – Дернув подбородком в сторону веера в моих руках, он совершенно сбивает с толку. Я ни о чем не успеваю поразмыслить или хотя бы задать вопросы о том, как он здесь оказался. – Киллан, это мои деньги. Их просто вернули, – у меня получается только потерянно блеять. – Я все объясню. – Что ты объяснишь, Адриана? Как?! – стиснув зубы, Киллан бросается ко мне, преодолевая расстояние между нами в три шага. – Сколько тебе нужно бабла для полного счастья, а? – Схватив за плечи, он несколько раз встряхивает меня, как беспомощную куклу. – Сколько, черт возьми? – Несдержанный рык хлестко бьет по сердцу. И это куда больнее его железной неподконтрольной хватки. – Нисколько. Это не мое! – выкрикиваю в отчаянии, пытаясь не дать волю слезам. – Не совсем мое… – исправляюсь я. – Меня вынудили сюда прийти! Я не знала, что здесь будут деньги! Кроу оскаливается, насмешливо сдвигая брови. – Ты вкрай завралась! Так твое или не твое? Определись! Теряюсь, видя перед собой абсолютно чужого человека. Холодного, жестокого, беспощадного… Всего пару часов назад он сдувал с меня пылинки, а теперь будто ослеп от ярости. Его глаза наливаются кровью от тщетных попыток укротить внутреннего зверя, готового разорвать на части свою жертву. Кроу грубо отпускает меня, едва не отшвыривая, и отходит в сторону. Нервно смерив маленькое помещение несколькими шагами, он запускает обе руки в волосы, но тут же встряхивает ими в воздухе. – Какая же ты дрянь! – извергает он ужасные слова. – Я верил! Верил тебе! – Я… – Пока я готовился к гонке, ты трахалась здесь с гребаным Шилдсом? За бабки? Что в тебе не так, Адриана? Что? – Трахалась с Шилдсом? – лепечу я, и слезы каскадом льются по щекам, стекая на шею. Вытираю их ладонями, понимая, что деньги я выронила, не заметив этого от потрясения, и они разлетелись по полу, чудом не попав на свечи. – Киллан, о чем ты? При чем здесь Шилдс? Меня шантажировал кто-то из прошлого! Я не говорила, только чтобы не расстраивать тебя! Поверь мне! Пожалуйста! —рыдая, делаю шаг к нему, но Кроу пресекает этот рывок, выставляя руку вперед. – Стой там, где стоишь, – цедит он. – За кого ты меня принимаешь? Оглянись вокруг! Мне мерещится этот траходром? Свечи? Что, уже не боишься огня, я смотрю? А деньги? Я видел, как ты лыбилась, глядя на них! – Я сама не понимаю, что здесь происходило, но я не имею к этому никакого отнош… – Для чего ты врала? Это какая-то тупая месть за мои детские выходки? О каком именно вранье говорит Кроу? Что еще ему известно? Не в состоянии вымолвить ни единого аргумента в свою защиту, я просто открываю и закрываю рот, как при неуправляемом нервном тике. Не дождавшись никакого комментария, Киллан начинает цинично смеяться: – Черт, какой же я идиот! Прикинулась целкой, чтобы поржать надо мной, а после меня бежала к сынку сенатора и рассказывала, какой я болван, да? Такие у вас забавы? Не верю ушам… Просто не верю. – Признайся хотя бы сейчас, Адриана! Я же не первый у тебя? Это тоже вранье? Судорожно глотаю слезы, осознавая, что стою посреди разрушенного мира. На развалинах нашей с ним Вселенной. – Ну? – напирает Киллан, желая услышать правду. Вот она моя правда, любимый… Понуро опускаю голову, предоставив ему возможность самому оценить этот жест как положительный ответ. Так парадоксально. Я признаюсь в том, что он не первый, но для него теперь не имеет значения, кто был этим первым. Кроу больше не поверит не единому оправданию. Что бы я ни сказала, факты говорят об обратном. Моя вина в том, что я не призналась во всем раньше. Только моя. Громкий хлопок двери отдает вибрацией под моими ногами. Несколько свечей гаснут от резкого воздушного потока, подводя печальный итог нашей драме. То, что я поначалу посчитала снисхождением со стороны шантажиста, оказалось самой настоящей подставой. Мне нечем крыть в этом раунде. Все против меня! Такова была его цель? Разрушить мою жизнь до основания, ударив по самому больному. За что? За что?!