Глава 38 Удар номер два. Реванш

Адриана Я просидела на тумбочке этого чертового номера целую вечность, прежде чем помчалась домой за телефоном. Вдруг Киллан обрывает его, пытаясь дозвониться? Вдруг он понял, что погорячился с выводами? Вдруг те самые инструкции ждут там? Но увидела лишь дюжину пропущенных звонков от Кроу, поступивших два с половиной часа назад. И все. Даже мой персональный кукловод заткнулся. Захожу в комнату Киллана, где совсем недавно мы прощались, и ложусь калачиком на кровать, пытаясь отогреться хотя бы снаружи и перестать дрожать, как припадочная. Будущее стало видеться сплошной черной дырой без намека на свет. Без малейшего признака надежной опоры, созданной для моей защиты. «Думай, думай, кому понадобилось твое уничтожение, Адриана!» Не представляю, какую информацию преподнесли Киллу, и кто ему сообщил, где я буду находиться вечером, но вариантов решения этой задачи не так много. Шантажист как-то связан с Шилдсами, иначе к чему Кроу приплел к обвинениям еще и Майлза? Не понимаю… Меня вконец запутали, чтобы сделать слабой и уязвимой. Истерика сошла на нет, слезы иссякли, и мысли начали проясняться. Разве я могу так просто отпустить Киллана без объяснений? Да, он обзывал унизительными словами, обвинял в том, чего я не совершала, и в других условиях я бы, возможно, включила гордость, как делала это раньше боевая и беспардонная Адриана Линден. Но сейчас… О какой гордости речь, если решаются наши судьбы? Господи, у Киллана важный реванш, а он в таком состоянии. Кровь стынет в жилах при мысли о том, каким импульсивным он становится под влиянием гнева и ненависти. Если с ним что-то случится, я не вынесу этого. Не переживу. На часах почти девять вечера. Я могу успеть. Одеваюсь и бросаюсь вниз к парковке. Завожу двигатель и, разогнавшись до предельной скорости, на которую способна моя машина, направляюсь к месту проведения гонок. Я лишь посмотрю на Киллана одним глазком. Пока этого будет достаточно. Увижу, что он жив, и поеду домой. Буду ждать разговора в его комнате, а если не будет слушать, напишу письмо с чистосердечным признанием. Кроу должен поверить! Неужели после всего, что у нас было, он считает мои чувства ложью? Как и в последнее мое посещение, «Мото-раш» окутан аурой азарта и бурлящей ночной жизни. Сегодня организаторы явно постарались загладить вину за прошлый провал гонки, многократно увеличив количество прожекторов, благодаря чему зона над треком и рампой освещается как днем. Толпа верещит и оживленно скандирует. Кто-то прыгает от радости, от переизбытка эмоций закрывая рот сложенными ладонями. Я успела к концу? Кто выиграл? Кто? Зона зрителей оцеплена охранниками, и меня, конечно, туда никто не пропустит. Вход доступен только тем, кто делал ставки, а о браслете я не вспомнила, собираясь в спешке. Из-за плотной людской стены не видно, что происходит в низине. Мой взгляд безысходно мечется по сторонам в поисках решения. Единственной возвышенностью поблизости оказывается тумба высокого фонаря, и я прорываюсь к ней через столпотворение молодежи. С трудом залезаю на бетонное основание, держась за столб, и сразу выхватываю глазами белый пьедестал со стоящими на нем спортсменами. Пульс тотчас подскакивает при виде высокого парня, стоящего по центру. Мной овладевают смешанные чувства, начиная от счастья и непомерной гордости и заканчивая грустью из-за того, что я пропустила такой важный этап в его жизни. Ту финальную точку, которую он должен был поставить на участиях в этих шоу. Киллан выиграл. Отсюда плохо видно его мимику. Неясно, успел ли он остыть. Может, на холодную голову он понял, что я никогда бы не предала его? Есть же вероятность, что он пожалел о том, что не стал выяснять детали случившегося недоразумения? Из динамиков раздается триумфальный голос ведущего, объявляющего сумму выигрыша, но в этот момент на мне словно затягивают удавку. Невидимый парфорс со ржавыми шипами вонзается в горло, не давая дышать. Отчетливо вижу, как Скай Дэвис несется навстречу Киллану, спустившемуся с пьедестала и, обхватив его шею, накидывается на него с поцелуем. Кроу не возражает. Обмерев, наблюдаю, как его ладони ложатся на спину девушки, и он отвечает ей. Одаривает взаимностью, впиваясь в ее губы в ответ, пока я погибаю сотней мучительных смертей. Яркий световой луч фокусируется на страстной паре, забывшейся о том, где они находятся. Их головы уходят в наклон, ладони тоже смещаются выше, выставляя напоказ ту самозабвенность, с которой они пожирают друг друга. Только сейчас обращаю внимание на то, что на ней спортивная куртка с логотипом их команды. Когда она успела стать ее частью? Почему Киллан не говорил? Выходит, Скай была его напарницей в гонке? Пустота вечной мерзлотой пробирается под кожу, забирая остатки той жизни, что билась в моем сердце. Кроу только что растоптал его, не забыв напоследок плюнуть в оставшееся от него месиво. Око за око, Киллан? Отворачиваюсь, не желая продолжать это самоистязание, и спускаюсь на землю. Делаю один шаг, затем еще один и еще, не думая о том, куда идти и что делать дальше. Больше нет никаких целей. Я ничего не хочу. От меня осталась физическая оболочка, неспособная дать что-либо этому миру. Какому миру, Боже? Я ничего не смогу дать самой себе. Будь проклято мое прошлое! Будь ты проклят! Человек, который хотел мне за что-то отомстить, своего добился. Я проиграла. *** Доминик Поднимаюсь на лифте, предвкушая горячий душ. Суматошный вечер закончился довольно поздно. К моменту, когда Киллан уладил формальности со спонсорами и получением выигрыша, на часах показывало почти час ночи. Я устал, но облегчение от того, что с экстримом у друга покончено, существенно скрашивает эту усталость. Но есть кое-что еще… Чего я не ожидал, так это их публичных поцелуев с Дэвис. Давно заметил, что она на него запала, но он? Какого черта на него нашло? Весь вечер Килл был сам не свой. Не успел он приехать на тренировку, как сразу куда-то сорвался после звонка, не сказав ни слова, а вернулся уже другим. Молчаливым, ожесточенным и отстраненным. Я бы спросил напрямую, но поговорить с ним так и не удалось. Сначала рядом было много лишних ушей, а потом он поехал провожать подружку. Двери лифта раздвигаются, и пунктир из догадок о происходящем начинает выстраиваться в одну сплошную прямую. Прислонившись спиной к стене возле моей квартиры, прямо на каменном полу сидит Адриана и с безразличием разглядывает невидимую точку в воздухе. Она не плачет, но судя по серым разводам под глазами и на щеках, именно этим она и занималась. – Идем. – Протягиваю ей ладонь, предоставляя возможность рассказать все самой без докучливых расспросов. Она пришла за этим, не так ли? Адри поднимает на меня неживой взгляд и дергает губами в подобии приветственной улыбки. Получается паршивенько. Приняв руку, она встает, немного качнувшись. – Ноги затекли, – зачем-то поясняет. Я и так вижу, что она не пьяна. Открыв замок, пропускаю Адриану вперед. Минуту потоптавшись на пороге, она неуверенно разувается и, повесив куртку в гардеробной, присоединяется ко мне на кухне. Проверяю холодильник на наличие чего-нибудь съедобного, но там голяк, если не считать три сырых яйца и кусок заветренной колбасы. Не проблема, закажу пиццу. Только открываю приложение в телефоне, как за спиной раздается потерянный голос моей гостьи: – Доминик… Разворачиваюсь к Адри, но к чему я никак не готовился, так это к ее непредсказуемому выпаду. Она прижимается к моим губам, отчаянно вцепляясь в шею, словно в спасательное средство для утопающего. Мы оба каменеем, как загипсованные мумии, поставленные лицом к лицу по чьей-то нелепой ошибке. Совсем недавно я представлял, каково это – целовать Адриану Линден, но наяву это оказалось скомканным, неправильным, фальшивым. Холодные губы напряжены, хоть и пытаются изобразить действие, похожее на поцелуй, но эта попытка утешиться не засчитана. Обернув ее лицо своими ладонями, мягко отстраняю от себя, так и не позволив углубиться и совершить то, о чем мы оба будем жалеть. Печальная синева напротив затягивается прозрачным полотном непролитых слез, и, понимающе улыбнувшись, я целую Адри в щеку. – Сядь на стул, я сделаю кофе. – Прости меня, Ник. Пожалуйста. – Она прячет стыд в глазах, утыкаясь лбом мне в грудь. – Не знаю, что на меня нашло. Умоляю, прости. Невольная ухмылка утопает в ее волосах. Вроде бы своя, но уже чужая. Так и должно быть. – Забей. Сядь. Возвращаюсь к открытому приложению и бездумно заказываю первую попавшуюся пиццу. Самую большую. Чувствую, ночка предстоит длинная. – Ты ничего не хочешь спросить? – снова подает голос Адри. Ну что, самое время высказаться? Уперев ладони в стол позади, расписываю свое видение ситуации: – Я бы спросил, если бы лучшие друзья изначально делились со мной тем, что происходит в их жизнях, но меня негласно вычеркнули из числа доверенных лиц, так что мой ответ очевиден, Адриана. Нет, не хочу. Судя по округлившимся глазам, она все понимает верно. – Ты знаешь о нас? – Знаю. – Ник… – Она теряется, но глаз не отводит. – Мы скрывали не потому, что не доверяли. На самом деле было много причин. Киллан хотел тебе признаться, но я его отговорила. И выборы Макса… – Что изменилось теперь? – перебиваю я. – Выборы еще не скоро. – Кроу меня бросил. – Нервно дернув плечом, Адри снова начинает плакать. Первый раз вижу ее такой обезоруженной. – Не делай преждевременных выводов. – Я видела его со Скай, – всхлипывает она, вытирая нос рукавом свитера. – Она была его напарницей в гонке? – Нет, конечно. Ты о чем? Шоу было без вторых номеров. Спонсоры побоялись повторения. Адриана застывает, на миг забывая о слезах, но потом снова скисает. – Она была в его куртке, Ник. И они целовались. Я все видела собственными глазами. – Куртку она попросила у меня. Сказала, что замерзла. А по поводу поцелуя… Может, адреналин переклинил шестеренки в его башке? Но точно знаю другое: он тебя любит. Плоховато вы скрывались. – Боюсь, сейчас он меня ненавидит. – За что? – не понимаю я. – Меня подставили, Ник. Из-за этой проклятой амнезии одни проблемы! Если бы я помнила хоть что-то или кого-то, у меня бы появилась зацепка. – То есть дело в твоем прошлом? – У тебя много кофе? – Новую банку вчера открыл. А что? – Если хочешь, чтобы я рассказала все-все, нам предстоит бессонная ночь.