Глава 39 Между нами никто никогда не встанет…

Адриана – В этом доме, случайно, не водятся сигареты? – спрашиваю Доминика под утро. Я только что вышла из душа, переодевшись в его футболку. Он лежит на разложенном диване во вчерашней одежде. Не спал из-за меня, бедный, но вида не подает. Из плюсов исповеди: как и Николь, в диагноз Ник не верит. И в то, что я совершила самосуд – тоже. Из минусов: на месте Киллана он подумал бы то же самое, застав подобную картину в номере мотеля. Это еще неизвестно, какие детали остались за кадром. Я согласна. Согласна, черт возьми! Но это не повод с разбега кидаться в постель к другой! Где-то за грудиной начинает скрести с новой силой, стоит только представить их вместе. Неужели он смог? – Сигарет нет, но где-то валялся твой вейп. Пошвырявшись в ящике комода, он достает электронную сигарету, забытую здесь летом. Забираюсь на подоконник прямо с ногами, делаю первую затяжку, набирая в рот пар с привкусом корицы, и выдыхаю его в открытую форточку. Мартовский воздух со шлейфом только что ушедшей зимы пробирает до костей, но я не хочу уходить отсюда. Отчего-то вспоминаю, как сидела так же у себя в комнате, разделяя с Килланом это незатейливое занятие. Два одиночества, разлученные стеной. – Зачем тебе это? – Подойдя к окну, Ник показывает на пластмасску в моей руке, размахивая остатки белесых клубов перед лицом. – Ищу способ вернуть ровное дыхание, – не то утверждаю, не то спрашиваю. Не могу объяснить, с чего вдруг захотелось. Возможно, то же самое сейчас делал бы Кроу, если бы мы поменялись телами. – Проблема никуда не денется, зато прибавится еще одна. Со здоровьем, – умничает друг, который не курил никогда после первой пробы в тринадцать. Закатив глаза от недовольства, задумываюсь, почему Килл никогда не возражал против того, чтобы я курила? Ему плевать на мое здоровье? Или плевать на мои вредные привычки? Хотя последнее вряд ли, если вспомнить, как он трясся над моим трезвым образом жизни. – Знаешь, он никогда не спрашивал, почему я не курила обычные сигареты. Всегда считала, что ему все равно, а теперь вспоминаю все те мелочи, что он для меня делал… – Ну вот, горько-соленые слезы снова близко. – Он даже сигареты мне прикуривал, держа в своих губах. – Не хотел, чтобы ты контактировала с зажигалкой? – догадывается Дом. Киваю, выдувая последнюю струю пара. Эта ночь, проведенная за разговорами, подарила Доминику множество малоприятных открытий. Он не догадывался о той власти, которую надо мной имел огонь, и о моих заморочках с прикосновениями. До недавней поры не подозревал о нашей связи с Кроу. Его фраза: «Я никогда по-настоящему тебя не знал» больно ужалила мою совесть. Ник не заслужил быть одноразовой жилеткой в моменты грусти. Он вообще не заслужил такую полуподругу, как я. Надеюсь, в будущем я исправлю свои ошибки. Морщусь, пробуя вкус собственного языка. Нет, начинать то, что бросила давно, не стоит. Параша какая-то. Или жидкость просрочена. – Моя очередь идти в душ, – предупреждает Доминик устало. – Ты сообщила родителям, где ночуешь? – Да, они думают, что я уехала с Николь на вечеринку. Она и правда вечером должна была быть на междусобойчике известного рекламного агентства. – Ложись, тебе нужно поспать. – А что делать потом, Ник? – Расскажи Киллу все, что рассказала мне. Он поймет. – А если нет? – Поймет, – настаивает друг. – И родители тоже должны знать. Уверен, тебя водят за нос, Адриана. Кто-то пользуется твоим состоянием. Какой он замечательный. Как я опустилась до того, чтобы мстить Киллану с ним? Я точно тронулась умом. – Спасибо за то, что возился со мной всю ночь. – Обнимаю его, встав на цыпочки. Доминик начинает покачиваться вместе со мной, утешающе поглаживая по спине. Решение прийти сюда было правильным. Я словно сбросила гнет, не дававший нормально функционировать. Мы с Ником задумываемся каждый о своем, поэтому не сразу расцепляемся, когда после резкого щелчка открывается входная дверь, вынуждая нас обоих повернуться в сторону звука. – Килл? – изумляется Доминик. В дверном проеме стоит Киллан, улыбающийся кривым оскалом. Не успеваю произнести ни слова или хотя бы удивиться его непривычно неряшливому виду из-за грязных штанов и футболки, частично заправленной за пояс. Господи, он пьян… При других обстоятельствах я бы обрадовалась его появлению, ведь мне так хотелось с ним все обсудить, но то, с каким презрением он осматривает сначала обстановку за нашими спинами, затем нас самих, не сулит ничего хорошего. Ключ, которым он открыл дверь, со звоном падает на пол из разжатых пальцев, что выводит меня из состояния оцепенения. Испуганно отхожу от Доминика под прицелом смертоносного взгляда исподлобья, фонящего зловещим обещанием скорой расправы. Он бросается в нашу сторону с ором «Какая же ты мразь!», и в первую секунду кажется, что его мишень – я. Неужели он посмеет ударить меня? Но я ошибаюсь. Уже в следующий миг он, буквально пролетев мимо, размахивается и бьет такого же недоумевающего Доминика прямо в лицо. – Она – моя! – яростный возглас, отскочивший от стен квартиры, погруженной в ночную тишину, звучит особенно раскатисто. – Моя! Моя! – твердит Кроу с каждым новым ударом, как заведенный. – Моя! – Киллан! – воплю я в панике, когда они оба валятся на пол, принимаясь колотить друг друга по ребрам. Ник с разворота меняет их местами. Не владею навыками боя, но то, что они творят, походит на чертов реслинг. – Угомонись, придурок! – орет Доминик, перехватывая запястья Киллана, пьяно размахивающего кулаками. Лица обоих в крови. Мечусь возле них, не зная, как прекратить драку. Они кубарем катаются по комнате, без конца выкрикивая оскорбления, избивая так, словно они – заклятые враги. Поняв, что эти идиоты не успокоятся по доброй воле, вцепляюсь в плечи Доминика в попытке растащить их в разные стороны, но ее пресекает рык Киллана, лежащего снизу: – Не лезь! – Хватит! Перестаньте! Пожалуйста! – Я плачу навзрыд, всерьез раздумывая о звонке Максу. Но помощь приходит, откуда не ждали. В незакрытой Килланом квартире материализуется пожилая соседка Доминика, выставившая вперед руку с сотовым телефоном, будто из него можно застрелить: – Считаю до пяти и вызываю полицию, молодые люди! Парни застывают, громко дыша. Кроу лежит, взирая на Дома казнящим взглядом. Тот, пошатываясь, слезает с него и сразу отшагивает, вытирая кровь под носом ребром ладони: – У тебя крыша поехала? Какого черта? Киллан поднимается на ноги следом. – Какого черта?! – с удивлением переспрашивает он, пока я подавляю инстинктивное желание подбежать к нему, чтобы привести в порядок. – Какого черта?! Люблю я ее, суку! Люблю! Понятно? – кричит он надрывно, тыча в меня пальцем. – Хотел прийти к лучшему, блять, другу! Душу наизнанку вывернуть! А он времени зря не теряет! – Кроу разводит руками, начиная притворно смеяться. Никогда в жизни не видела его таким… Раненым. Сломленным. Господи, что я наделала? – Ты больной, Килл? Иди проспись! Не трогал я ее и не собирался! – попытка Доминика образумить друга выходит напрасной. Он будто не слышит. – А ты… – Киллан переводит расфокусированный взор на меня, на секунду остановив его на голых ногах. – Думал, сюрпризы закончились, но нет. Видимо, не судьба, – усмехается он. – Кстати, хорошо, что ты здесь. – Засунув ладонь во внутренний карман расстегнутой куртки, он достает внушительную пачку купюр и швыряет в воздух надо мной. – Забирай! – От неожиданности отпрыгиваю назад, но дождь из банкнот до меня все равно долетает, усеивая пол ненужной мне бумагой. – Это все, – завершает он свой монолог многозначительным итогом, дробящим мою сердечную мышцу на куски. Опешив от поступка Кроу, стою немым безжизненным бревном, потеряв способность говорить. Выжигающее пламя в самых любимых серых глазах постепенно гаснет. Его воинственно расправленные плечи никнут, после чего моего слуха достигают последние слова, произнесенные чуть слышно. Так, словно из него выкачали остатки жизненных сил. – Это все, что у меня есть, Адриана, – осуждающе усмехнувшись, он шатко разворачивается на пятках и выходит вон. Провожаю его широкую спину неверящим взглядом, не в силах вымолвить ни звука от шока. Он и впрямь считает меня продажной? Думает, я шлюха? От частых судорожных всхлипов мне начинает не хватать кислорода, в груди нещадно печет и пылает, причиняя агонизирующую боль. Это конец. На этот раз точно конец. Падаю на колени, закрывая лицо ладонями, больше не сдерживая личное горе. Если я считала, что хлеще поцелуя или, того хуже, измены с Дэвис, быть не может, то глубоко ошибалась. Еще как может. Подобное унижение будет сложно забыть. – Эй… – Доминик обнимает меня за плечи, притягивая к себе. – Я заставлю его выслушать. Не знаю, какого хрена он надумал, но эту чушь я из его башки выбью, поверь. А пока пусть протрезвеет. – Н-ник, – содрогаюсь от рыданий, утратив способность нормально выговаривать слова. – Он т-только что зап-платил м-мне, пон-нимаешь? Зап-платил! – Новая порция слез обжигает мои щеки. – Он подумал, что у нас с тобой что-то было, поэтому так озверел. Готов поспорить, до того, как увидеть нас вдвоем, он уже успел многое обдумать, раз хотел поделиться со мной. Это хорошая новость. – С чего вдруг он так подумал? Из-за футболки? Я тебе как сестра! – тут же осекаюсь, вспомнив, как накинулась на Доминика с несестринским поцелуем. – В общем… – Со сконфуженным лицом он прерывает свою мысль и, развернувшись, садится на пол спиной к моей спине, играя роль опоры, в которой я сейчас так нуждаюсь. – Я тоже был с тобой нечестен, Адри. До недавних пор мне казалось, что я в тебя влюблен, и Киллан в курсе. Не дышу на этих словах, молясь Богу, чтобы Доминик сию секунду заверил, что его чувства оказались блажью. – До недавних пор? – уточняю я, жуя нижнюю губу от нервов. – Я не профи в отношениях, но для такой любви, какую я вижу, например, между родителями, недостаточно того, что есть у нас. – А что есть у нас? – Нам комфортно друг с другом, мы можем поржать над одними и теми же шутками, но… – запинается он, – как бы сказать помягче, чтобы тебя не обидеть. – Поверь, на сегодня чаша моих обид уже переполнена. Тебе нечего туда добавить. – Меня не торкает от тебя так, как я наблюдаю это у Киллана, – хмыкает он. – И у меня не возникло желания въехать ему в нос, когда я узнал про вас. Это ли не показатель? Не думала, что это возможно в нынешних обстоятельствах, но я начинаю улыбаться. – О таком брате, как ты, я и мечтать не могла. – Я сказал бы то же самое, но у меня три сестры, – подхватывает он. – Можно буду четвертой? – Можно. – Затылком чувствую его кивок, и я вдруг на физическом уровне ощущаю, что не одна. У меня есть они с Николь. У меня есть Макс и Лили, которые были неизменно терпеливы и добры ко мне. Как я могу списать их из своей жизни? Никогда этого не будет, несмотря ни на что. – Доминик… Прости за то, что разрушила вашу дружбу. – Не разрушила. Знаешь, сколько раз мы с ним дрались? То, что ты видела – это так… прогрев. Правда, бороться с пьяным Киллом было сложновато. Я боялся не рассчитать силу. – Он разбил тебе нос, – возражаю я. – Я ему тоже. – А мне – сердце…