Глава 12

ХАНТЕР Я просыпаюсь, ощущая на своей груди теплоту девушки, которая показывает всем своим видом, как жутко она меня ненавидит. Но сейчас ее лицо лишено напряжения, оно такое умиротворенное, как будто в этом сне она свободна от своих собственных страхов, противоречий и злобы. Ее длинные, слегка подкрученные ресницы выглядят так хрупко, а соблазнительно пухлые губы приоткрыты, как будто она хочет что-то сказать, но не может. В этот момент ее уязвимость обнажена передо мной, и меня тянет ближе. Поэтому я легонько касаюсь пальцами ее кожи, убирая упавший на лицо локон, из-за чего она громко вздыхает и прижимается ко мне плотнее. Мне становится так тяжело дышать, кажется, если я сейчас сделаю глубокий вдох, она тут же проснется и начнет орать на меня. Ее ненависть ко мне очевидна в каждом нашем разговоре, в каждом взгляде, но не в прикосновениях. И сейчас я вижу ее другой – спокойной, родной, моей. Меня охватывает желание сохранить этот момент. Закрыть его в памяти навсегда. Я хочу, чтобы каждое утро было таким – чтобы она была рядом со мной. Но не в том образе, от которого я просыпаюсь с липким чувством тревоги, не в том образе, который я пытаюсь поймать за руку, когда она ускользает от меня. Нет, я хочу ее рядом физически, чтобы она была ощутимой, реальной, живой. Чтобы я мог касаться ее, чувствовать тепло без ее укоров и вечного холода. Я знаю, что она проснется и снова посмотрит на меня с презрением. Но сейчас… еще несколько минут до моего ухода, я позволяю себе думать о том, чего, возможно, никогда не будет. А потом, осторожно убираю свою руку и выскальзываю из жарких объятий, направляясь на улицу. С трудом вспоминаю, каким чертовым образом я оказался у нее дома. Словно кто-то нажал паузу на моей памяти. В голове пустота и эхо. Только когда я вижу свою машину, стоящую у ее дома, поставленную так криво, будто ее парковал слепой. И вот тут меня накрывает – я осознаю, что добрался сюда в том самом состоянии, в котором пребывал вчера: затуманенный разум, тяжелое тело, чужое сознание. Я сажусь за руль, пытаясь собрать воедино разорванные фрагменты воспоминаний. Кадры начинают проскакивать перед глазами, словно черно-белые вспышки: голос Тео, скрип ступенек, дрожь в ногах, боль во всем теле. Из-за громкого крика Тео, который пробивался в мой череп наз4ойливым треском, я спустился на кухню. Меня всюду преследовала боль, но раздражение пересиливало. Я рявкнул на него, чтобы он замолчал, потому что моя голова в тот момент была готова расколоться на несколько частей. Тогда он только ухмыльнулся и сказал что-то невнятное, заставляющее меня вытягивать из него каждое слово. Кто-то приходил. Услышав это, я словно очнулся. Просил его говорить яснее, хоть мои уши звенели и неохотно воспринимали речь. И вот, наконец, услышал всего три буквы: Тея. Она приходила. Я не поверил ему. И только с третьего раза я понял, что он не лжет. Когда я добрался до двери и открыл ее, передо мной стояла Милли. Она сказала, что пришла проведать меня от компании, сообщив, что все беспокоятся о моем состоянии. Но все это не имело для меня никакого значения. Неудивительно, ведь все, что меня волновало в тот момент – человек, который плюнул на свою ненависть и приехал ко мне. Поэтому все, что я мог сделать – попросить Тео развлечь Милли любым способом, который ему придется по душе, а сам, теперь понимаю, сел за руль и отправился к ней. Как я вообще смог тронуться с места и не врезаться в первую же встречную машину? Это какая-то чертова магия. После этого все снова превращается в отрывочные кадры. Она кричала на меня. Тея всегда кричит, но на этот раз ее голос звучал как-то иначе – с надрывом, с болью, будто она была зла не на меня, а на саму себя. Потом я помню, как лежал в ее постели. Она вытирала меня влажным полотенцем. Ее прикосновения были мягкими и заботливыми, словно она пыталась стереть не только жар с моего тела, но и что-то большее. Что-то, что нас разделяло. Я держал ее за руку. Трогал ее тело. Она не отстранялась. Я обнимал ее, а она прижималась ко мне. Она целовала меня. Я целовал ее. А потом прозвучала та фраза… Фраза, за которую мой мозг до сих пор цепляется и никак не хочет отпускать. Она сказала, что у нее год не было секса. Я прокручиваю эти слова снова и снова, не в силах понять, было ли это на самом деле или это игра моего больного состояния и воображения. Она это действительно сказала? Или я сам все придумал? Я пытаюсь вспомнить ее голос, интонацию, но все расплывается, как дым. Не понимаю. И пока что мне вряд ли удастся вытащить из нее эту информацию. Я ведь продолжаю оставлять ее в покое, как она меня и просила. Я ведь обещал ей это. Я себе обещал. И я бы продолжал делать это и дальше, если бы не одна интересная проблемка по имени «Санни», которая уже шестнадцать раз появляется на экране моего телефона, прикрепленного к магнитной панели рядом с рулевым колесом. Когда я подъезжаю к дому и выхожу из машины, то отвечаю уже на семнадцатый звонок. – Ну наконец-то, Хантер, сколько можно? – ее голос звучит с нотками раздражения и сарказма. – Ты стал президентом, и теперь я могу дозвониться до тебя только через секретаря? – Я был за рулем, Санни, не мог говорить, – сухо отвечаю, но внутренне уже готовлюсь к ее очередной тираде. – С каких это пор ты, дорогой друг, начал следовать правилам дорожного движения? – в ее голосе явное издевательство, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. – Сегодня вот решил попробовать. – Ладно, не буду тебя отвлекать своей гениальностью, перейду сразу к сути. Выходные. Греция. Ты как? – Что? О чем ты вообще? – Ты когда последний раз проверял почту, дорогой друг? – Кажется, три века назад. – Отлично! Тогда перенесись во времени и срочно проверь, что я тебе прислала. Прямо сейчас, Хантер, не отключаясь. С тяжелым вздохом я поднимаюсь по лестнице к своей комнате. Открываю ноутбук, вхожу в почту и тут же впадаю в легкий шок: более тысячи непрочитанных писем. Как среди этого хаоса я должен найти письмо Санни? – Санни, тут беспорядок, – бормочу я, на что слышу в ответ лишь легкий смешок. – Диктую, – уверенно произносит она, и в ее голосе слышится победная нотка. Она будто специально растягивает каждую букву, насмехаясь надо мной. Я вбиваю ее «указания» в поисковую строку и, конечно же, мгновенно нахожу нужное письмо. – Ну, Хант, теперь читай и готовься. Греция ждет. – Подожди… Ты выходишь замуж? – спрашиваю я, читая письмо с приглашением на свадьбу. – Да неужели, наконец-то догадался! Конечно, выхожу! И если бы ты, мой друг, проверял почту хотя бы раз в полгода, ты был бы в числе первых, кто это узнал. – Поздравляю, Санни, – говорю автоматически, но внутри меня все бурлит. – Но… кто он? Она смеется, этот легкий, чуть насмешливый смех, который я так хорошо знаю. – Хантер, ты просто приедешь и сам с ним познакомишься. Не волнуйся, он не кусается. – А ты не боишься за него? – саркастично бросаю, хотя где-то в глубине меня мелькает искренний интерес. – Ой, хватит! – смеется она. – Ты его полюбишь с первого взгляда, обещаю. – Можно нет? – Что значит «нет»? Ты даже не думай пропускать мою свадьбу! Хантер, выходные, Греция и… Тея. Я надеюсь, она будет с тобой? Тея. Как бы я хотел просто сказать «да», как будто это так просто. Но нет. Тея не поедет. Она не согласится. – Хантер, я жду ответа. – Я поговорю с ней, но ничего не обещаю. – Если не обещаешь, тогда дай мне ее номер, я сама с ней поговорю. «Было бы неплохо, но у меня нет ее номера». – Нет, Санни. Я разберусь сам. – Вот и отлично! Надеюсь, мой букет упадет прямо в ее руки, и вы наконец-то решите пожениться, если еще не додумались этого сделать! – Санни, пока, – отвечаю, чувствуя, как в уголках губ поднимается улыбка. Я заканчиваю звонок, нагружая голову словами, сказанными моей подругой. Греция. Санни. Свадьба. Тея… Кто, черт возьми, заткнул мой рот? Какого хрена на выпад Санни: «Вы же любите друг друга, я вижу. И не надо мне доказывать, что я не права. Это ты можешь рассказать кому-угодно, но не мне, Хантер. Я не слепая и не дура», я не стал ничего отрицать? Какого хрена я не стал опровергать ее слова, когда по факту между нами ничего не было? Конченный псих. В голове все смешивается в один клубок, а план, которому я так старательно следовал – «меньше интереса с моей стороны, больше влечения с ее» – рушится где-то на третьей фазе из пяти. И что теперь делать? После душа, стараясь хоть немного придать своей внешности более здоровый вид, я направляюсь на работу. Сидя в кабинете, я прошу Милли позвать Тею. Она кивает и с грустным выражением лица покидает кабинет, как будто я попросил ее пойти и поджечь свои волосы зажигалкой, а не позвать Дейенерис. Сложив руки на столе, я жду появления своей бывшей-будущей фиктивной невесты. Когда дверь открывается и появляется стройная фигура девушки, которая еще утром лежала в моих объятиях. Но выглядит она так, словно все, что происходило ночью – все-таки было моим сном. Нет. Это не сон. Она была в моих руках. – Какие-то проблемы, Мистер Каттанео? – спрашивает Тея уверенным голосом, поправляя очки на носу. – Да, миссис Стоун, – отвечаю ей, стараясь подыграть ее великолепной игре неприступности. – Как дела? – Вы пригласили меня, чтобы спросить о моих делах? – Она бросает на меня блестящий взгляд, удивленно выгибая бровь. – И это в том числе, – отвечаю, склонив голову в сторону. – Так что, все в порядке? Хорошо спали, миссис Стоун? – издевательски спрашиваю, продолжая смотреть на нее. – Ой, знаете… – тихо начинает она, плотно закрывая дверь. Тея подходит ближе, словно притягиваемая невидимой нитью, и присаживается на край стола. Ее юбка чуть приподнимается, обнажая гладкую, безупречно ровную кожу. Она кладет ладонь между бедер и забрасывает одну ногу на другую, покачивая ее в такт моим мыслям. В голове мгновенно возникает несколько вариантов развития событий. Первый: я осторожно кладу ладонь на ее бедро, ощущая тепло ее кожи под пальцами, медленно веду руку чуть выше, туда, где начинается запретная территория. Второй: встаю перед ней, с решимостью расставляю ее бедра своими руками, притягиваю ее к себе с такой силой, что все ее сомнения улетучиваются. Третий: момент безумия, когда я резко рву ее юбку по шву, а затем безжалостно расправляюсь с ее рубашкой, чтобы изучить все прелести, скрытые под тканью, но уже не только глазами. Итог каждого из этих вариантов был бы одинаковым. – Вообще неудобно, – вырывается из ее уст фраза, обрывающая мои мысли. – Как будто мою привычную кровать сменили на старый диван с торчащими пружинами, которые упирались во все мое тело. Ужасно болит все. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от ее наигранно болезненного рассказа. – Могу дать номер хорошего массажиста, который поможет вам, – произношу я, продолжая держать серьезное выражение лица. – Буду очень благодарна вам. Диктуйте номер, я запишу. – С озорным блеском в глазах она поднимает телефон в руку и снимает блокировку с экрана, готовясь зафиксировать важную информацию. – Записывайте, – говорю я, произнося номер. – Только звоните прямо сейчас, а то у него очень плотный график. Скажете, что вы от меня. У него просто чудесные руки, которые справятся с любыми болезненными местами. – Так и сделаю, – серьезно отвечает она, прижимая устройство к уху. Я наблюдаю за ней до тех пор, пока мой телефон не начинает звонить. – Прошу прощения, важный звонок, – говорю я, прежде чем ответить на звонок. – Слушаю, Тея. – Поднимаю взгляд на нее и вдруг замечаю легкую, еле уловимую улыбку на ее губах, которую она тут же прячет. – С чего начнем? Шея, спина или что-то более интимное? – Ой, знаете, я видимо ошиблась номером. Один мудак продиктовал не те цифры, – она мгновенно меняет тональность и, закатив глаза, спрыгивает со стола. – Стой. – Я поднимаюсь и следую за ней, останавливая ее почти у двери легким прикосновением к запястью. – Расслабься, это всего лишь шутка. – Я оценила твой тонкий юмор, – ее голос звучит так, словно она пытается быть серьезной. – Ты, кстати, очень хорошо выглядишь для человека, который вчера был почти при смерти. – У меня был потрясающий врач. Могу познакомить, если захочешь. Она потрясающая. – Я искренне рада за тебя, но, может, ты все-таки расскажешь, с какой целью твоя Милли отвлекла меня от важных дел? Я решаю проигнорировать ее очередной намек на «мою» Милли, поэтому говорю реальную причину ее появления в моем кабинете: – Ты помнишь Санни? По ее взгляду понятно, что она прекрасно помнит ее, но еще, кажется, что в ее голове сейчас крутятся не самые приятные предположения. – С ней все в порядке? – Да, с ней все нормально. – Тогда почему ты вдруг о ней заговорил? – Она выходит замуж. – Вау! Очень рада за нее. – Удивление и радость вспыхивают в ее глазах, но тут же гаснут. —Но по-прежнему не понимаю, зачем мне эта информация. – Она пригласила нас, – озвучиваю вторую новость, которая удивляет ее. – Нас?! – переспрашивает она, расширяя глаза. – Именно. Тебя и меня, – подтверждаю я. – С чего это вдруг?! – недоумевает она. – Для нее и некоторых наших общих знакомых мы безумно любим друг друга, – объясняю я, сделав небольшой паузу. – Нет. – Она отрицательно качает головой, складывая руки на груди. – Она знает, что между нами ничего нет. Я помню, что ты же ей это и сказал. – Дейенерис, так вышло, что она не верит ни моим, ни твоим словам. Она ориентируется на факты, которые ты и я очень ярко продемонстрировали в прошлый раз, – уверяю, пытаясь поверить в свои же слова. – Скажи ей, что мы расстались, – говорит она, внимательно смотря на меня. – Тея… – Так, – вздыхает она, перебивая меня, – если у тебя нет больше никаких важных новостей, поручений или предложений, то я пошла. – Стой, Тея, – прошу ее, стараясь удержать. – Дай мне два дня. Выходные в Греции. Фиктивные отношения – звучит безумно, я знаю. Но я обещаю, Тея, никаких нарушений твоих границ. Ни одного шага за черту, которую ты нарисуешь. Обещаю не делать ничего из того, что тебе будет неприятно. Обещаю держать дистанцию, когда мы будем оставаться наедине. Всего два дня, Тея… А потом отстану от тебя. Навсегда. Останусь просто совладельцем компании. Идет? – интересуюсь, протягивая ей руку. Она не просто смотрит на нее, а пристально вглядывается, словно в этой протянутой ладони все наше будущее. Потом она поднимает взгляд к моему лицу, в котором мелькают тысячи мыслей, будто она взвешивает каждый шанс, каждую возможную ловушку в моих словах. – Идет, – отвечает она. – Два дня, а потом… – она делает паузу, – ты забудешь мое имя. И забудешь, что я вообще существовала в твоей жизни. Понял? – Понял, Тея, – уверенно говорю я, заранее понимая, что ни одно из ее и своих же условий я выполнить не смогу. Она пожимает мою руку – ее касание решительное, будто это сделка, которую она готова заключить, только чтобы быстрее избавиться от меня. *** Время до выходных тянулось с ужасающей медлительностью, словно сама Вселенная решила отстрочить нашу поездку. Переговоры. Контракты. Собрания. Перерасчеты. Вынужденная поездка к отцу. Поразительно, но новость о появлении Теи в компании его только рассмешила. Его глаза загорелись неподдельным огнем, который выдавал его скрытые намерения. Глупо было полагать, что после получения всего компромата, который отец Теи собирал на него, он все-таки успокоится. Что бы он ни говорил мне год назад, как бы ему ни было все равно на нее, я знаю, что это не так. Я знаю, кто он такой. И то, что он рассмеялся, не значит, что его действительно забавляет эта новость. Именно по этой причине, мне нужно всеми возможными способами вернуть доверие своей Дейенерис и не позволить ей попасть под руку моего отца. Мне нужно сделать так, чтобы она, в случае опасности, поверила меня и исчезла. Она должна знать, что на меня можно положиться. Знать, что я – тот, кто всегда будет на ее стороне, даже если место «рядом» с ней занимает этот Эван. Пока что занимает. Подъехав к дому Эвелин, я откидываюсь на сиденье и дожидаюсь Тею, периодически бросая взгляд на наручные часы. Когда я ей позвонил, она сообщила мне, что сейчас находится у своей тети, и если я вздумаю зайти в ее дом, то наша сделка теряет свою актуальность. Она сказала, что ей нужно завести своего кота, Себастьяна, чтобы ее тетя ухаживала за ним в эти выходные, пока ее не будет в стране. В голове невольно всплывает наша совместная ночь, каждое ее прикосновение, поцелуи и та фраза… Как бы я ни старался отключаться от этого, все равно мои мысли были на семьдесят три процента заняты ею. А если бы я не приехал? Если бы я тогда остался валяться в своей постели – ничего бы не было. Возможно, между нами все было бы таким же тяжелым, как было до этого. А возможно, что-то бы сдвинулось с места. Не знаю. И не хочу знать. Жалею ли я? Ни капли. Если бы у меня была возможность вернуть время вспять, я бы все равно сел за руль, в каком бы состоянии я не был, и приехал бы к ней. Даже если сейчас она по-прежнему испытывает ко мне исключительно отрицательные эмоции, я могу прокручивать в голове то, что было между нами в ту ночь. Стук по стеклу возвращает меня в реальность. Я оборачиваюсь на звук и вижу, как Тея стоит на улице, постукивая пальцем по окну. Я тут же выхожу из машины, поднимаю ее чемодан и направляюсь к багажнику. – А твои вещи где? – спрашивает она, замечая отсутствие моего чемодана в багажнике. – Они уже там. Ее глаза чуть прищуриваются, а в уголках губ мелькает коварная усмешка. – Ах да, как я могла забыть… Ты ведь там частенько бываешь. – Именно так, – киваю, открывая перед ней дверь. – Садись. Она не двигается с места, просто стоит и смотрит на меня с тем выражением, которое может значить что угодно. – Что-то не так? – спрашиваю я, нахмурившись. – Да, – отвечает с хладнокровным спокойствием. – Что? – Я хочу за руль, – говорит она, склонив голову набок. – Тебе понравилась прошлая поездка? – Мне нужно настроиться на полет, поэтому дай сюда ключи, заткнись и садись на пассажирское сиденье. – Вежливости тебе не отнять. Попроси получше, Тея. Она подходит ближе, ее глаза смотрят прямо в мои, и кажется, что сейчас она сделает это: попросит меня вежливо, но, это была бы не моя Дейенерис. – Дай ключи, —говорит она тихо, почти шепотом. Ее взгляд смещается с моих глаз на мои губы. – Иначе я не поеду никуда. – Это не вежливость, а шантаж, – объясняю ей, наклоняясь к ее лицу. – Это вежливый шантаж, Хантер, – произносит она с мягкой усмешкой, проводя кончиком языка по верхней губе, как бы наслаждаясь своей властью над ситуацией. – Так что, даешь? – спрашивает, протягивая ладонь вперед. Я сдаюсь, считывая в ее глазах ту крошечную искру триумфа, и кладу ключи от Ferrari в ее ладонь. Улыбка расплывается на ее лице, она отступает, и пока я осознаю, что только что произошло, она уже садится за руль. – Она все такая же быстрая? – интересуется Тея, когда я сажусь на пассажирское сиденье. – Запускай двигатель и проверь, – отвечаю, не отводя взгляда от ее рук, которые уверенно ложатся на руль. Каждое ее движение словно нарисовано точными, продуманными мазками. Я невольно улыбаюсь: ее уверенность и упрямство заставляют меня восхищаться ею, даже когда она доводит меня до предела. У нее было одно, но настойчивое требование – лететь рейсовым самолетом, которое я не мог проигнорировать. Возможно, среди незнакомых людей ей будет легче. Я не знал точно, но хотел верить, что так ей проще справляться с тревогой, чем если бы она была только со мной и бортпроводниками, в интимной, почти изолированной атмосфере частного самолета. Подъехав к аэропорту, мы выходим из машины, обмениваясь лишь короткими взглядами. Процесс регистрации проходит быстро, и вскоре мы уже на борту. Четырнадцать часов в воздухе – четырнадцать долгих часов, где мы будем сидеть рядом. Это меня ничуть не беспокоит. Что действительно волнует – это ее состояние. Я надеюсь, что все пройдет без панической атаки. Мы подходим к нашим местам. Я инстинктивно пропускаю Тею к окну, но она останавливается, качая головой. – Там садишься ты, – говорит она, как будто это важное условие для ее спокойствия. Я не задаю вопросов. Просто киваю и, следуя ее просьбе, занимаю место у окна. Она садится рядом с проходом, словно это ее личная зона безопасности, и закрывает глаза, а я наблюдаю за ней: ее дыхание медленно становится ровным, спокойным. Она достает из сумки наушники, погружая их в свои уши. В голове мелькают два противоречивых варианта: либо музыка действительно помогает ей расслабиться, и она сможет пройти через этот полет без мучительных моментов паники, либо она просто отгородилась от меня, решив не говорить все время, которое нам предстоит провести рядом. Я откидываюсь на спинку сиденья, стараясь отвлечь себя от этих размышлений, и закрываю глаза. Может быть, время пролетит незаметно, и мы быстро окажемся в пункте назначения. Половина полета проходит относительно спокойно. Тея кажется вполне уравновешенной, и я чувствую облегчение от этого. Но когда я решаю встать по нужде, ее рука неожиданно хватает меня за ладонь. – Ты куда? – настороженно спрашивает она, вынув наушник и устремив на меня сосредоточенный взгляд. – Туалет, Тея, – отвечаю, смотря на нее. – Хочешь со мной уединиться? – Еще чего, – с долей облегчения в голосе отвечает она, ослабляя хватку и снова откидываясь на спинку сиденья. Но я чувствую в ее ответе некое напряжение, а в ее движениях беспокойство, поэтому решаю предложить ей пойти со мной: – Пойдем. После короткой паузы, измеренной долями секунды, она соглашается, встает и идет первой, направляясь в сторону туалета. Я следую за ней по узкому проходу, чувствуя что-то странное. Пока она находится в уборной, я смотрю в окно, прожигая взглядом свет маяка, мерцающего на крыле. – Можешь идти, – ее голос вырывает меня из этого созерцательного состояния, и я отворачиваюсь от окна, чтобы встретиться с ее взглядом. – Ты в порядке? – спрашиваю я, пытаясь понять, все ли хорошо на самом деле. – Что? Да, я в порядке. «Не в порядке. Она не в порядке». – Дай мне две минуты, – говорю я, слегка коснувшись ее плеча. Когда выхожу, ее взгляд уже пронзает меня, как будто она только и ждала, моего возвращения. – Ты пунктуален, – с ноткой сарказма говорит она. – Дай руку, – спокойно говорю я, протягивая ладонь, но она не реагирует. – Тея, дай мне руку, – повторяю, и, наконец, она уступает. Я сжимаю ее пальцы чуть сильнее, чем обычно, словно пытаясь передать ей свою уверенность. Веду ее обратно к нашим местам, чувствуя, как ее рука слегка дрожит. «Интересно, как она летала до этого, если ее фобия по-прежнему не отпустила ее?» Я прохожу к своему месту и тяну ее за собой, но вместо того чтобы позволить ей сесть рядом, я усаживаю ее прямо на свои колени, спиной к себе. – Ты что творишь? – возмущенно шипит она. Я чувствую, как ее тело напрягается, словно она готова в любой момент вскочить и убежать. Или развернуться ко мне лицом и нарисовать своим кулаком под моим глазом красивое фиолетовое «изображение». – Помощь, Тея, – спокойно отвечаю я. – Она мне не нужна, я справлюсь со всем сама, – заявляет она, вновь пытаясь встать, но я не отпускаю. Моя рука крепко держит ее за талию, не позволяя уйти. – Тея, – тихо произношу, опуская ладонь между ее бедер, медленно проводя рукой вверх, скользя по ее трусикам. Ее ноги инстинктивно сжимаются. – Расслабься, ты в безопасности, – шепчу ей на ухо. – Ты всегда так будешь делать? Каждый раз будешь трахать меня, когда мне страшно? – ее голос становится громче, чем обычно, привлекая внимание пожилого мужчины на соседнем ряду. Он удивленно поворачивается и, увидев нас, одобрительно кивает, словно это какая-то сцена из фильма. – Мне нравится ход твоих мыслей, ангел, – с усмешкой отвечаю, прижимая ладонь к разгоряченной части ее тела. – Да, я буду делать это всегда. – Я не это имела в виду, идиот, – сердито шепчет, вновь пытаясь встать, но я продолжаю удерживать ее, будто ее борьба со мной – невидимая пылинка. Моя рука уверенно проникает под ее трусики, и я ощущаю, как она сдерживает дыхание. Ее тело предает ее – оно уже говорит то, что ее разум отчаянно пытается отрицать. Стремление уйти и остаться переплетается в каждом ее вздохе. – Одно движение, Тея, и я сделаю то, в чем ты так отчаянно нуждаешься, – шепчу ей прямо в ухо, опаляя кожу горячим дыханием. – Пять минут – и ты забудешь, где мы находимся. Забудешь об этом полете, о страхе, обо всем, кроме меня. – Почему я должна тебя слушать? – Потому что я не причиню тебе вред, – отвечаю, мягко поглаживая пальцами внутреннюю сторону бедра. – Я не верю тебе, – упрямо произносит она, но я чувствую, как ее мышцы начинают расслабляться под моими прикосновениями. – Если бы не верила, ты бы не сидела здесь, Тея. Не полетела бы со мной в Грецию на свадьбу. Ты знаешь, что я сдержу слово. Вот почему ты рядом. Потому что, несмотря на все твои слова, ты веришь мне. – Или потому что я идиотка, – саркастично отвечает она. – Нет, Тея. Ты самая умная девушка, которую я когда-либо встречал. – Не подлизывайся, – хмыкнув, произносит она. – Даже и не думал. Пока что, – отвечаю с легкой улыбкой, наслаждаясь этим моментом. – Здесь слишком много лишних глаз, которые наверняка будут завидовать нам, если я начну подлизываться к тебе. – Перестань. – Или ты хочешь, чтобы мы на время стали эксгибиционистами? Если да, то я могу это устроить. – Я убираю руку с ее талии и, не давая ей времени на ответ, тянусь к ручке сбоку кресла, чтобы опустить сиденье. – Ты знаешь, чего я хочу. – Ты права, я знаю, – говорю спокойно, возвращая руку на ее кожу, которая под моим прикосновением покрывается мурашками. Мои пальцы скользят по ней, даря ей легкие прикосновения – точно настроенные, чтобы разогнать ее мысли и окунуть в мир забвения, где ничего, кроме этого момента, не существует. Моя рука постепенно поднимается выше, пробираясь под ее футболку, и вскоре я чувствую, как под моей ладонью откликается ее грудь. Коснувшись сосков, я ощущаю, как они мгновенно напрягаются от ласк. Я играю двумя пальцами с ними – сперва осторожно, затем, понемногу увеличивая темп. Я вижу, как это действует на Тею. Ее шея откидывается назад, на мою грудную клетку, и теперь я могу рассмотреть ее прикрытые ресницами глаза и полуоткрытый рот, из которого вырываются короткие, прерывистые выдохи. Наблюдая эту картину, я чувствую, как Тея обхватывает своей ладонью мою руку, которая только что была между ее ног, тянет вверх и плотно прижимает ко второй груди. Мои движения становятся более ритмичными, они вторят ее сбившемуся дыханию. Она издает едва слышный стон, когда начинает медленно двигать бедрами, ерзая на моем члене и вызывая во мне совсем непротиворечивые ощущения. – Тея, если ты не остановишься, то мне придется уйти, – шепчу ей на ухо, слегка касаясь мочки губами. Но что делает эта сумасшедшая девушка? Конечно же, идет против правил. Сначала она более уверенно выполняет каждое движение своей задницей, а затем грациозно приподнимается и усаживается на мой член, который уже давно готов к действиям. Она продолжает мягко тереться о меня вперед и назад, в то время как мои руки непрерывно блуждают по ее телу. – Тея, – хрипло шепчу в отчаянной попытке взять себя в руке и прикусываю нежную мочку ее уха. – Прекрати. И… она останавливается. Казалось бы, весь воздух вокруг нас был насыщен ароматом несостоявшегося секса. Но в одно мгновение она убирает мою руку, которую только что сжимала в своей, и плавно возвращается на свое кресло. Я наблюдаю, как она тщательно поправляет юбку, опуская ее чуть ниже, и затем, словно ничего не произошло, вставляет наушник обратно в ухо. Я смотрю на нее с легким удивлением… Нет, чрезвычайно шокировано. «Что это, черт возьми, только что было?» – Что это было? – спрашиваю напрямую, не в силах скрыть потрясение в своем голосе, вытягивая наушник из ее уха в надежде получить ответ. Тея, как ни в чем не бывало, вскидывает брови. Ее глаза сверкают дерзостью и игривостью. – Что такое, милый Хантер? Ты реально думал, что за этот год я не избавлюсь от своей фобии? – Не понял, – переспрашиваю, реально не понимая, что за чертовщина происходит. – Понравилась моя игра? Нам все поверят, что мы безумно влюбленная парочка на свадьбе? – интересуется она, ее улыбка становится еще шире, и во мне возникает дикое желание стереть ее зубами. Я продолжаю вглядываться в нее, пораженный ее невозмутимостью и хитроумностью. Она придвигается ко мне ближе и полураскрытые губы шепчут ядовитые слова: – Придумай что-нибудь поинтереснее в следующий раз, если хочешь кого-то избавить от страха, окей? С этими словами она встает с кресла и отправляется в сторону уборной, оставив меня наедине с моими мыслями. «Это. Что. Такое. Было?!» Нет, так не пойдет. Я встаю и почти машинально иду следом за ней. Мысли путаются, но одно я знаю точно – я не отстану от нее так просто. Открыв дверь, я вижу перед собой сцену: Тея стоит у раковины, подносит к лицу ладони, наполненные водой, и резко плескает ее на себя. – Выйди, – говорит она, глядя на меня в зеркало. – Нет, – уверенно отвечаю, стоя в дверях. – Я закричу, – по-прежнему сверлит мои глаза через зеркало. – Кричи, – хмыкаю, подходя ближе к ней. Каждое движение отдается в голове, как набат – злость кипит внутри, разжигает меня. Я резко разворачиваю ее к себе, мои пальцы с силой впиваются в ее бедра. Я усаживаю ее на край раковины; наше дыхание смешивается, напрягая воздух до предела. Я стою между ее раздвинутых ног и смотрю прямо в лицо, надеясь увидеть хоть намек на страх, хоть тень паники. Но она… она не боится. Она смотрит на меня с дьявольским спокойствием, будто все, что сейчас происходит, – просто игра для нежелательной публики. – Ну же, Тея, – слова, срывающиеся с моих губ, звучат почти как приказ, – почему замолчала? Голос сорвала? Тея отвечает медленно, почти насмешливо, проводя пальцем по моей груди, словно играя с огнем, но не чувствуя жара. Ее взгляд остается тяжелым, мутным: она смотрит только на меня. Она поднимает руку выше, легко касается моего подбородка, будто ей это смешно. – А ты все такой же, – цокнув, произносит она. – Такой же тупой, Хантер. – Тупой? – переспрашиваю в недоумении, чувствуя, как гнев поднимается во мне. – Ага, – она улыбается, продолжая свою странную игру. Ее ноги медленно раздвигаются, как будто она специально хочет увидеть, как я закипаю, словно издевается надо мной. Она притягивает меня ступнями, подводя ближе к себе. – Умный давно бы уже трахнул меня. Ее рука опускается вниз, к моему члену, который уже готов сорвать все преграды и оказаться в ней. Она расстегивает молнию на моих джинсах, и ее горячие пальцы касаются моей кожи, будоража и сводя с ума одновременно. Она обхватывает член ладонью и проводит ею вверх-вниз. Она знает, что делает, разжигая во мне дикое желание развернуть ее к себе спиной, наклонить над раковиной и показать, к чему ее привели ее собственные действия. – Ну же, прекрати тупить, Хантер, – произносит она, укусив нижнюю губу, и продолжает свое действие. – Трахни меня, как раньше. Без нежности, исключительно с животной страстью. Ее глаза поднимаются на меня – такие невинные, такие обманчивые. Ее губы тянутся к моим, и это кажется настолько нереалистичным, что я готов разорвать ее на месте. Но она не целует, а шепчет, почти касаясь моих губ своими: – Уважаемые пассажиры, самолет совершает посадку в аэропорту Элефтериос Венизелос. Пожалуйста! Пожалуйста, пристегните ремни безопасности. Я замираю, пораженный ее словами. Что за херню она несет? Вся ситуация становится еще более нелепой, и я не могу понять, чего она добивается. Но прежде чем успеваю хоть что-то сказать, она добивает меня еще одной фразой: – В настоящий момент температура воздуха в Афинах составляет двадцать пять градусов по Цельсию. Это соответствует семидесяти семи градусам по Фаренгейту. Город встречает нас солнцем и теплом. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании и желаем приятного пребывания в Афинах! Я распахиваю глаза и осознаю, что все… абсолютно все, что сейчас происходило между мной и Теей – всего лишь игра моей воздержанной фантазии, которая дает о себе знать во всех красках, стоит мне только опустить взгляд на свои джинсы. Сон был настолько реалистичным… поэтому то, что сейчас происходит со мной, оставляет желать лучшего. Это причиняет не просто дискомфорт, а сильную боль. Поворачиваю голову в сторону Теи. Она спит рядом, так безмятежно и спокойно, но ее поза явно неудобная: голова наклонена под таким углом, что у нее, несомненно, будет болеть шея, как только она проснется. Странно, обычно за столько часов полета есть все шансы, что соседний пассажир случайно опустит голову в сторону другого, закинет руку или еще что-то из того, что я не против был бы ощутить сейчас. Но Тея, как будто специально, держит дистанцию даже во сне, выстраивая невидимую преграду. Я осторожно касаюсь ее бедра, пытаясь разбудить легким прикосновением, но одновременно понимаю, что этим могу вызвать не ту реакцию, на которую рассчитываю. Поднимаю ладонь к лицу, инстинктивно готовясь к тому, что может произойти, зная мою чокнутую Дейенерис. Ее реакция не заставляет себя ждать. Вместо того чтобы плавно открыть глаза, как и должно происходить у обычных людей, Тея, не осознавая, кто нарушает ее сон, пускает в ход рефлексы – ее кулак летит в мою ладонь. Я крепко сжимаю его, потирая большим пальцем нежную кожу. «Моя девочка». Она открывает глаза, все еще полуослепленная сном, смотрит на меня с непониманием и возмущением. Медленно, но уже осознавая происходящее, она отдергивает руку и вытаскивает один наушник, вопросительно смотря на меня. – Я не хотел тебя будить, но мы почти в Афинах, и тебе нужно пристегнуться, – говорю, кивая на ее ремень безопасности, который болтается рядом. – За собой следи, – с неприкрытым сарказмом говорит она, опуская взгляд ниже, а потом еще ниже, замечая последствия моего сна. Ее брови взлетают вверх, а губы приоткрываются в попытке что-то сказать, но я перебиваю ее поток ложью: – Нет, Тея, это не из-за тебя, – произношу с натянутой улыбкой. – Это всего лишь «доброе утро». – Хм, всего лишь доброе утро, – повторяет она, слегка ухмыльнувшись. Мы молча пристегиваем ремни, и я стараюсь не смотреть в ее сторону, желая дать своему телу и мозгу немного пространства и кислорода. Как только мы оказываемся в аэропорту, к нам тут же подбегает Санни. Она бежит так стремительно, что ее длинные волосы разлетаются в разные стороны. Но бежит она не ко мне… а к Тее. Она набрасывается на нее, сжимая в объятиях так, как будто они старые подруги, хотя видели друг друга всего один раз в жизни. – Тея! – Санни. – Тея чуть сдержаннее отвечает на ее объятия, хотя в ее голосе звучит искренняя теплота. – Я поздравляю тебя и… – Джереми, – вмешивается парень Санни, протягивая руку сначала Тее, а затем мне. Я пожимаю его руку, чувствуя легкое напряжение между нами. – И Джереми с таким потрясающим событием, – добавляет Тея с уверенной улыбкой. – Присоединяюсь к поздравлениям, – говорю я и обнимаю подошедшую ко мне Санни. – Я так рада, что вы приехали, – шепчет она мне на ухо, крепко прижимаясь к моему телу. – А я рад, что ты пригласила нас, – едва слышно отвечаю, целуя девушку в висок. – Хантер, Джереми за такое может и влепить, – поясняет Санни, смеясь. – Не беспокойся, я нормально к такому отношусь. Санни мне сказала, что у вас с Теей любовь из глубин ада до самого рая, – говорит Джереми, прижимая к себе за плечи подошедшую невесту. – Ой, как приятно слышать правду, – говорит Тея, подходя ко мне, ее движение такое естественное и грациозное. – Да, любимый? – Да, ангел, – подтверждаю ее слова, обвивая талию. Ее ладонь уверенно ложится в задний карман моих джинсов, что меня немного удивляет, поэтому я наклоняюсь к ее уху и шепчу, прежде чем поцеловать: – Камера, мотор, Тея. Твоя игра началась. – А твоя и не заканчивалась, судя по всему, – тихо отвечает, даря мне уверенно наигранную улыбку. Мне хочется верить, что все это не игра, а реальность. Наша с ней реальность. – Ты отчасти права, ангел, – отвечаю и поворачиваюсь к воркующим Санни и Джереми. Непривычно видеть рядом с Санни кого-то другого, кроме Макса, но, глядя на ее светящееся лицо, я понимаю: если Санни выбрала его, значит, он действительно достоин ее доверия и любви. Она точно знает, что чувствует, и я не сомневаюсь в ее выборе. Если Санни счастлива, значит, это верный шаг в направлении открытия новой страницы в ее жизни. Особенно, если учитывать, что после ухода Макса прошло более четырех лет. – Итак, дорогие, я надеюсь, вы останетесь у нас? – спрашивает Санни, ее взгляд искрится надеждой. Я переглядываюсь с Теей, не совсем понимая, что нужно сказать, ведь я был уверен, что мы остановимся в том же отеле, что и в прошлый раз. Тея вопросительно смотрит на меня, как будто это я все подстроил лишь бы мы спали с ней вместе. А я, вообще-то, ни при чем. Я понятия не имел, что Санни предложит нечто подобное. Как по мне, было бы лучше, если бы мы с Теей остались в одном номере. Выражение лица Теи мгновенно меняется. Теперь вместо знаков вопросов в ее глазах появляются какие-то чертики, которые могут выдать все, что угодно, и я, блять, понятия не имею что. – Конечно, Санни, мы останемся у вас, – улыбаясь произносит она, поворачиваясь к ним. – Только нам с Хантером нужно кое-куда съездить сначала. – Куда? – слегка нахмурившись, интересуюсь у нее. – Ну, кажется, что тебе следует забрать свои вещи, разве нет, милый? Дьявольски красивая улыбка. Акцент на обращении. Ладонь, плавно скользящая вверх по моей спине под футболкой. Тея – это дерзкая игра и провокация неведомого масштаба. – Вещи… – моргнув, вспоминаю о том, что уже успел забыть. – Да, нужно забрать мои вещи из отеля. Санни, мы приедем ближе к вечеру. – Давайте мы подвезем вас, – предлагает Джереми. – Малыш, прекрати. Возможно, они хотят провести время вдвоем, насладиться друг другом, – мягко толкнув Джереми в бок, она оборачивается к нам и добавляет: – Мы будем ждать вас к ужину. – Договорились, – отвечаю я, и, кивнув, мы отправляемся к выходу, где стоят автомобили для аренды. Тея устраивается на заднем сиденье, а я занимаю водительское место, выезжая в сторону отеля, в котором останавливались с ней год назад. Поднимаясь по лифту в номер, я прожигаю взглядом Тею, уверенный в том, что она так же, как и я, прекрасно помнит все, что здесь происходило. Но очень хотелось бы, чтобы в ее голове были исключительно приятные моменты, связанные со мной. Возможно, со временем мы сможем создать с ней нечто такое, что оставит только хорошее и удалит все плохое. А может, и нет… – Что ты задумал? – спрашивает Тея, разрывая тишину между нами. – Ничего, – холодно отвечаю я, прислонившись спиной к стене. – Два дня здесь и поехать домой, где отвяжусь от тебя. Все по нашей договоренности. Так, как ты и хотела, – добавляю, заострив внимание на последнем предложении. – Ты уверен? – интересуется она, делая пару шагов в мою сторону и, сложив руки под грудью, продолжает: – Уверен в том, что ты справишься с этим, Хантер? Уверен, что твое слово что-то значит? Уверен, что ты не сделаешь ничего лишнего в мою сторону? – Конечно, Галатея, я уверен, – отвечаю, выдерживая ее взгляд, – у меня выдержка в год, – напоминаю ей, приподняв брови. – Так что я более чем уверен, что смогу прожить без тебя еще дольше. Она продолжает стоять и смотреть на меня так, словно пытается найти в моих словах хоть каплю сомнения или прочитать мои истинные мысли. Что ж, открою тебе немножко их. – А тебя что-то не устраивает? Хочешь расторгнуть наше соглашение, ангел? Неужели, пока ты спала в самолете, тебе снились эротические сны с моим участием, и ты захотела сделать их реальностью? Если до этой секунды я держал себя в руках, то теперь я отпускаю себя, шаг за шагом, загоняя ее в угол кабины лифта. – Чего молчишь, Дейенерис? Нравится тревожить моих внутренних демонов своими расспросами? Делаю еще один шаг, прежде чем она вздрагивает из-за холодной стены, упирающейся в ее спину. – Так, может, ты выбросишь нахрен свою маску и покажешь свое настоящее лицо? Может, ангел, ты не справляешься? – спрашиваю, наклоняясь к ее лицу и останавливаясь в нескольких дюймах от ее губ. – Ты обещал не приставать, – шепчет она, обжигая меня своим дыханием. – А я разве что-то делаю? – ухмыльнувшись, переспрашиваю. – Я всего лишь разговариваю, ангел. Всего лишь слова. Я к тебе даже не прикасаюсь, – говорю, бросая взгляд на свои руки, сжимающиеся в кулаках в карманах. – Я держу слово, Галатея Стоун, – добавляю, отстраняясь, когда голос сообщает, что мы прибыли на нужный этаж. – Что бы ты ни задумал, Хантер Каттанео, ничего у тебя не получится, – шипит она, выходя из лифта первой. – Хорошо, Галатея. – Сдерживая улыбку, наблюдаю за тем, как она грациозно уходит, покачивая бедрами, в сторону номера. – Посмотрим, – шепчу себе под нос и выхожу следом. Собрав свои вещи, мы направляемся к дому Санни по адресу, указанному в ее сообщении. По пути мы почти не разговариваем. Тея увлеченно смотрит в окно, изучая здания, мимо которых проезжаем, а я сконцентрирован на дороге. Возможно, стоило бы обсудить наши планы, поговорить о том, как себя вести, и обсудить допустимые телесные ограничения. Но вместо этого между нами воцаряется тишина – лучшее решение, если мы не хотим раньше времени поссориться, сорвать криками свадьбу Санни и улететь обратно в Лос-Анджелес. Остановив машину на территории трехэтажного дома с потрясающим окружающим пейзажем зеленых растений и цветов, я открываю для Теи дверь и, протянув ладонь, помогаю выйти. Поднимаясь по ступенькам, я чувствую, как ее рука слегка смещается, а пальцы переплетаются с моими, создавая прочный замок. Решаю игнорировать это. Все идет как надо. Будто это обычное действие, которое мы повторяем ежедневно. – Вы вернулись, – радостно произносит Санни, встречая нас. – Да, мы слишком быстро справились с делами, – говорит Тея, мило улыбаясь. – Ангел, ну что ты, наши дела только начинаются, – кладу ладонь на ее талию и прижимаю к себе. – Какие вы милые, я не могу, – говорит Санни, ее голос дрожит, а глаза наполняются слезами, которые начинают литься потоком. Я поражен этим внезапным переходом. – Санни, ты в порядке? – с беспокойством спрашивает Тея, слегка отстранившись от моего плеча. – Да, все хорошо. Просто эмоции взяли верх, – объясняет она, вытирая слезы и заменяя их улыбкой. – Тея, ты не могла бы помочь мне на кухне? Подготовка к свадьбе меня просто измотала. – Конечно, пойдем, – соглашается Тея, вопросительно смотря на меня и удаляясь следом за Санни. «Я как бы тоже не понимаю, что с ее поведением, Тея». – Хантер, третий этаж, комната слева, – кричит Санни, выглянув из кухни. По указанию Санни, я поднимаюсь на третий этаж и открываю дверь слева. И что я вижу… Санни вконец сошла с ума. Она серьезно думает, что это нормально и красиво? Одна огромная кровать с белоснежными простынями, украшенная лепестками бордовых роз. Наверное, Тея очень «обрадуется», увидев эту потрясающую картину, и скажет мне спать на балконе или на полу. Хотя, зная ее, она может психануть и сама там лечь. Спустившись обратно, я сразу отправляюсь на улицу и замечаю жениха Санни в зоне отдыха. Подойдя ближе, я сажусь на соседний стул, достаю из кармана пачку сигарет и тут же подкуриваю. – Я знаю про Макса, – начинает он, и я нервно сжимаю челюсти при упоминании первого мужа Санни. – Мне очень жаль, что с ним такое произошло, и я надеюсь, что ты нормально относишься к тому, что я сейчас с Санни. – Тебе не кажется странным говорить мне такое? Это решение прежде всего ваше. Я рад, что Санни смогла жить дальше и встретила тебя. Она выглядит… счастливой, – говорю и делаю очередную затяжку. – Хантер, я люблю ее, – признается он, придвигаясь ближе и опуская локти на колени. – Как бы банально это ни звучало, но люблю больше жизни. Когда я встретил ее, то понял, что она – мой источник жизни, благодаря которому я дышу. Она – нечто такое, без чего я не представляю ни дня. Надеюсь, для нее я играю такую же роль в жизни. – Иначе она бы не вышла за тебя, – подтверждаю я, затушив сигарету на середине. Откинувшись на спинку стула и вглядываясь в сад, я анализирую его слова, проецируя их на наши с Теей отношения. Для меня она – такой же источник жизни. Мой кислород и моя зависимость. Но кто я для нее? Идиот, который всеми возможными способами пытается ее заполучить? Заполучить ту, кто, возможно, не хочет быть со мной после всего. Все ли я делаю правильно? Может, стоит на самом деле сдаться и отпустить ее, позволив жить дальше? Без меня. Со своим мужем. Строить семью и быть любимой. Что для меня важнее: несчастная Тея рядом или счастливая, но не со мной? Надо перестать быть эгоистом. Я хочу для нее счастья, и если этим «счастьем» не являюсь, то мне придется смириться и жить без нее. – Хантер, ты здесь? – произносит Джереми, выводя меня из тяжелых размышлений. – Что? – переспрашиваю я, повернув голову в его сторону. – Я спросил, давно ли вы вместе с Теей? – Чуть больше года. «Почти… если отнять девять месяцев ее исчезновения и моего запоя». – Вау, а кажется, что гораздо больше, – смеется он, запустив пальцы в свои волосы. – Так и есть, любовь творит с людьми невероятные вещи, – несу какую-то чушь, за которую Тея уже точно вмазала бы мне. Да и я сам дико хочу сделать это сейчас. – Согласен. – Джереми, ты опять это сделал?! – гневно выпаливает Санни, стремительно направляясь в нашу сторону. – Что сделал, солнышко? – спрашивает он, играя с ее именем, и поворачивается к ней. – Заставил меня скучать по тебе. – Она становится за ним, кладет руки на его плечи и целует его в затылок. «Вот такое чувство испытывают люди, когда им неловко из-за излишне милой сцены?» Я мог бы продолжать чувствовать себя так и дальше, если бы ко мне не подошла Тея. Она обходит стул, на котором я сижу, и воспроизводит мой сон из самолета. Тея усаживается на мои бедра. Нет, на член, который, кажется, готов реагировать на любое ее движение. Она дважды… дважды поднимается и снова садится, но я списываю это на то, что ей, видимо, до этого было просто неудобно. Моя рука уверенно скользит под ее локтем и опускается на ее ногу. – Кажется, здесь слишком ванильно, – шепчет Тея, наклонившись к моему уху. – Тошнит? – ухмыляюсь и спрашиваю ее чуть громче, чем следовало бы. – Мятных конфет у меня с собой нет. Вопрос заставляет Тею поперхнуться, хотя она ничего в этот момент не пьет и не ест. Она замирает, словно окаменев: перестает дышать, будто ей только что сообщили, что мир исчез, а мы остались единственными на планете, кто может продолжить человеческий род. На ее лице сменяется целая палитра эмоций – от шока и недоверия до легкой паники и проблеска ужаса. Дыхание учащается, ее взгляд уходит в пустоту. – Тоже? – удивленно переспрашивает Джереми, нарушая тягучую тишину. Он поднимается со стула, смотрит на свою невесту с явным недоумением. Санни, поняв, что ее слова могли быть неправильно истолкованы, прикрывает рот рукой, нервно переводя взгляд на него. – Ой… Не так я хотела сказать. Вот совсем не так, – ее голос звучит растерянно, глаза начинают блестеть от подступивших слез. Теперь причина ее недавней странности, поведения и разговоров становится очевидной – все объясняется гормонами. И всеми этими сложными чувствами, которые они приносят. – Глупенькая ты моя… – Джереми быстро подходит к Санни, обнимает ее крепко и, будто она ничего не весит, поднимает на руки. – Я люблю тебя, Санни. Ты даже не представляешь, насколько это значимая новость для меня. Ты только что сделала меня самым счастливым человеком на земле. – Я тебя люблю, Джереми, – шепчет Санни, смеясь сквозь слезы. – Я хотела сказать завтра, но мои эмоции… Я не могу их контролировать, слова просто вырываются сами собой. Тея медленно поднимается с моих ног, слегка пошатываясь, и направляется к Санни. – Поздравляю вас, – говорит Тея, мягко обнимая ее. – Полностью согласна с Джереми. Это действительно невероятная новость. – Прости, что я так эмоциональна, – почти кричит она, уткнувшись в плечо Теи. – Санни, это нормально. Ты имеешь право проживать любую эмоцию, особенно сейчас, – отвечает Тея, отстранившись от нее. – Фух, теперь я могу перестать скрывать, что хочу съесть жареную картошку, маринованную в ягодном джеме с солеными огурчиками, – выдыхает Санни, закатив от блаженства глаза. – Звучит отвратительно… вкусно, – подтверждает Тея, не скрывая удивления. – Ты тоже будешь? – спрашивает Санни, широко раскрыв глаза. – С удовольствием, только если там не будет джема и огурчиков, – отвечает Тея, тепло улыбаясь. Но в ее улыбке проскальзывает легкая горечь, заметная мне. Поздравив Санни с радостной новостью, мы уходим в дом, ужинаем и обсуждаем разные темы, как будто вокруг нет никаких проблем, забот и переживаний. Тея сидит рядом со мной, ее рука то и дело касается моей, возможно, случайно, а возможно и нет. Когда она что-то обсуждает с Санни, а я то и дело бросаю на нее взгляды. Она кажется расстроенной, обеспокоенной чем-то, но очень хорошо это прячет за разговорами и наигранными улыбками. Я смотрю на нее, и в моей голове продолжает трещать мысль: «Оставь ее. Сдержи свое слово. Позволь ей жить дальше. Не будь эгоистом». Через несколько часов Санни начинает жаловаться на головокружение и тошноту, поэтому мы решаем закончить ужин на этой ноте. Они уходят к себе в комнату, Тея поднимается в наше «гнездышко» первой, а я через двадцать минут. Не задумываясь, я открываю дверь и застываю вместе с Теей, которая держит одной рукой полотенце, прикрывая свое тело. Она без одежды. Она голая. Абсолютно ничего нет под этим полотенцем. Тея не двигается с места и прожигает меня взглядом, в котором читается нечто большее, чем просто желание сказать мне проваливать отсюда. Или это я снова все надумываю? Или же, возможно, я уснул прямо за ужином, и сейчас нахожусь в очередной игре своей бурной фантазии. И тут она, случайно, а может, и не совсем случайно, делает несколько непринужденных движений руками, из-за чего полотенце сползает чуть ниже, слегка оголяя ее грудь. Очередная провокация-проверка с ее стороны, которой я мог бы воспользоваться, но… «Черт возьми, я ведь сам дал себе слово не быть эгоистом, а сейчас все, о чем я думаю: уложить ее на кровать и пометить каждый участок ее кожи собой». Мне нужно срочно уйти, чтобы не сделать опрометчивого поступка – еще одного, который покажет ей, что я тот самый мудак с патологическим желанием обладать ею. Поэтому я равнодушно отвожу взгляд, и, подойдя к сумке, беру ключи от машины. Направляюсь к выходу, стараясь не оборачиваться. – Ты куда? – ее голос неожиданно останавливает меня, едва я собираюсь открыть дверь. – Нужно отъехать ненадолго. Ложись спать, – отвечаю, закрывая глаза, чтобы сдержать порыв повернуться, плюнуть на все свои обещания себе и остаться. Выдержав паузу и сделав несколько шагов, я слышу ее спокойное: – Ладно. «Ладно». Все, что я жаждал услышать сейчас, чтобы вернуть себе хоть каплю контроля. «Гений, когда ты наконец смиришься с мыслью, что она никогда не будет принадлежать тебе? Что на самом деле ты хотел услышать от Теи? Ее мольбу, чтобы ты остался? Или, может, ты надеялся услышать, как она в отчаянии кричит, желая уехать вместе с тобой? Нет, ты знаешь, что эта Тея никогда не произнесет таких слов». Выйдя на улицу, я сажусь в машину и выезжаю туда, где сейчас находится важный для меня человек. Человек, которого, благодаря моей собственной ошибке, я смог доставить в более благоприятное место.