Глава 21

ХАНТЕР Удар по лицу. Удар по ногам. Удар в живот. Я начинаю кашлять, но не могу полноценно это сделать, так как, что-то не позволяет. Я открываю глаза, щурясь; мир вокруг кажется размытым. Шум воды. Ветер. Холод. – Привет, тебе лучше? – спрашивает он, наклонившись надо мной. И словно сквозь туман я наконец-то вижу его. – Ой, что это я, сейчас, – говорит он, резко срывая скотч с моих губ. – Больно? Прости, я не специально. Он кладет ладонь на мое плечо, в его словах слышится сарказм, а его смех заполняет мой разум. Это не радостный смех, а истерический, словно он на краю безумия. – Конечно же, я делаю все это специально, – уже спокойно говорит он, а затем плавно поворачивается в сторону, и я повторяю то же самое, следя за его взглядом. Там стоят несколько человек в смокингах; их силуэты резко контрастируют с серым фоном заброшенного корабля и бушующим океаном вокруг. Один из людей, высокий и полный, делает шаг в сторону. Его губы изгибаются в тонкой ухмылке, когда он наклоняется к своему партнеру, шепча ему что-то на ухо. Я медленно обвожу взглядом обстановку: плюющийся океан, скрежещущие доски палубы, тяжелые цепи, свисающие с ржавых конструкций. Неподалеку стоят несколько открытых старых ящиков, полных клубков старой канатики и сломанных предметов, которые когда-то принадлежали этому судну. – Кто ты такой? – спрашиваю я, ощущая сухость в горле. – Я? Оу, сильно приложился по голове, да? Уже забыл меня? – Он машет ладонью перед моим лицом, как будто проверяя, все ли со мной в порядке. – Я – Дерек О’Нил. Мне двадцать семь лет, и я… – он прерывается, словно ему скучно обсуждать это. – Может, к черту эту интригу, а? Братик. – Что, черт возьми, ты несешь?! – интересуюсь я, концентрируясь на его лице. «Кажется, тут два варианта: или у меня после удара произошел какой-то сдвиг в голове, из-за чего я теперь слышу какую-то херню, или же он явно бредит. А, может, это все вместе?» – Я мог бы сказать, что это сон и тебе все это кажется… но нет. Дорогой сводный брат, это не сон. Это реальность. – Дерек, если ты хочешь кому-то заливать в уши дерьмо, то ты не по адресу. Чего тебе нужно от меня? Моя смерть? Давай. Но прекрати нести эту чушь, я ни за что в это не поверю. – Итак, у нас есть полчаса, – игнорируя мои слова и поправив кепку на голове, он смотрит на часы. – Поговорим? – предлагает вскользь, присаживаясь напротив меня и складывая руки между ногами, как будто собирается рассказать мне что-то важное. – Блять, давай, – отвечаю, закатив глаза, но, почувствовав стянутость в области висков, закрываю их. – Что ж, Хантер, история твоей жизни подошла к развязке, теперь я поведаю тебе свою, – начинает он, доставая из внутреннего кармана куртки пистолет. Тот самый, что некоторое время назад лежал в моем кармане. Он выжидает паузу, внимательно смотря на меня, а потом продолжает: – Знаешь, когда я был маленький, я тоже хотел любви. «О, Дерек, ты думаешь, я не хотел?» – Я тоже мечтал, чтобы отец проводил со мной столько времени, сколько проводил с тобой. Но в нашем мире не все так круто устроено, правда? Вместо того чтобы воспитывать меня наравне с тобой, он сдал меня как ненужную игрушку в приют. «А лучше бы сделал это со мной…» – Я был обижен на него… нет, я был зол на то, что он променял меня на тебя и взял двоих сынишек своей наркоманки-сестры. До сих пор не понимаю, какого хрена вообще это нужно было делать. Он жил с ее сыновьями, а на своего родного, кровного, блять, просто забил. Он делает паузу, смотря на людей, стоящих в стороне, словно проверяет, слушают ли они его трагическую историю. А они, судя по всему, впитывают каждое слово. Главное, чтобы в конце не заплакали, а то у меня уже глаза начинают слезиться от этого бреда… – Я был зол на него, я сказал это? Да, точно, сказал. Но вот, когда он узнал, что я стал полицейским, он сделал мне весьма выгодное предложение. – И ты его принял? – Конечно, – отвечает он с презрительным удивлением, как будто я задал вопрос в духе «почему небо голубое?». – Конечно, я его принял. Он предложил мне столько, сколько я в полиции никогда не заработаю… Так, не отвлекай меня, изливать свои проблемы в твои уши, – говорит он, лениво потягиваясь. – О чем это я? Ах, да, цена… Знаешь, с того самого дня, как он выставил меня за порог дома, четырехлетнего ребенка, у меня была цель: вырасти и стать кем-то, кто сможет отплатить ему за все. Но потом я задумался, какая выгода для меня? Чувство удовлетворения и все? Мне недостаточно этого. Мне нужно больше. Спросишь, что меня привлекло в его предложении? Счет в банке и один из бизнесов, который сможет обеспечить меня до конца жизни. Неплохо, правда? – То есть ты продажный коп? – спрашиваю, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не харкнуть ему в рожу за такие душещипательные речи, которые меня не впечатляют. – Ну, перестань, это слишком грубо, – наигранно расстраивается он. – Я всего лишь человек, который желает лучшей жизни. – С чего ты вообще решил, что мы братья? Еще и сводные, – интересуюсь, склонив голову набок и пытаясь распознать: принимал ли он какие-то запрещенные препараты перед встречей со мной или нет? – Ой, а ты не помнишь, да? Странно… Хотя да, ты тогда только родился, – говорит он с жуткой ухмылкой, проводя дулом пистолета по своему виску, как будто это какая-то шутка. В этот момент я жду, когда его рука дрогнет и он, случайно, вышибет себе мозги, украсив палубу густыми «красками». – Маленький комочек счастья – так называла тебя мать, – продолжает он, его голос становится еще более ядовитым. – Гнилая стерва, которая спала со всеми подряд. Возможно, если бы она сидела дома, а не шлялась по своим выставкам и городским библиотекам, при наличии личной, у нее не появился бы такой ублюдок, как ты, Хантер. Я сжимаю зубы так сильно, что кажется, что они вот-вот треснут. Мои руки превращаются в кулаки, и я пытаюсь разжать их. Желание накинуться на него за эти мерзкие слова, за этот яд, струящийся из его рта, бушует внутри. – Закрой свой рот, Дерек! – рычу я, дергаясь на стуле и пытаясь освободиться из плена, в котором нахожусь. Обо мне он может говорить все, что ему придет в его больную голову, но мать… – Тише-тише, не рыпайся, – просит он с изысканным спокойствием, цокнув несколько раз языком, как будто говорит это ребенку, – я еще не договорил. Он поднимается и подходит ко мне практически вплотную. – Ты отнял у меня нормальное детство, Хантер, – его голос становится тихим, слегка дрожит, словно ему с трудом даются слова. – Ты – тот, кто лишил меня всего. После измены матери, отец сомневался. Он поставил под сомнение, что я его сын, и никакие тесты ДНК не помогли ему принять меня обратно. Он вышвырнул меня за ненадобностью, – делает акцент на том, что его бросили, а я думаю, что лучше бы это сделали со мной. – А вот тебя… тебя он решил оставить. Для чего, спросишь ты? Чтобы сделать из тебя первоклассное оружие, чтобы он мог достигать своих целей, не пачкая своих рук. Он делал так, чтобы из любой ситуации крайним выходил ты. Я чувствую, как злоба нарастает, как она давит на грудь. Дерек ходит вокруг меня, и внезапно останавливается, приставляя пистолет к моему затылку. – И я могу закрыть тебя, а могу и убить… как сделал это с нашей матерью. В этот момент во мне загорается бешеное желание – закричать, разорвать его на куски, утопить в океане, заставить ответить за все слова, за то, что он сделал. Но я сижу прямо, не двигаясь, словно любое мое движение будет расцениваться как знак слабости, как признание поражения. – Пусть покоится с миром, прекрасная женщина, – говорит он, его голос наполняется сарказмом. – Кстати, было так приятно приставить к ее голове дуло пистолета и наблюдать за ее умиротворенным лицом без тени страха, а потом дожидаться момента, когда ее мозги растекутся по белому постельному белью. Какой же это кайф. Жаль, что не получилось сделать это на твоих глазах, но ты видел запись? Тебе понравилось? Внутри меня все кипит, и я не могу больше сдерживаться: – Заткнись! – Она не плакала, не умоляла меня остановиться, она просто… спала. – Я сказал тебе закрыть свой рот! – кричу, не в силах больше сдерживать бурю эмоций, которая безжалостно захлестывает меня. – Что ж ты так? Я думал, тебе интересно послушать, как все было… – он делает небольшую паузу, предоставляя мне шанс осознать всю сущность его слов. – Ладно, нет так нет… Тогда продолжим, ты ведь не против? Он снова приближается, останавливается передо мной, и в его взгляде появляется что-то странное – легкое смятение, как будто он сомневается во всем, что говорит, или даже испытывает мимолетное сожаление. Но это мгновение проходит, и его взгляд вновь становится ясным, полностью сосредоточенным на мне. – Ты был идеальным оружием. Но… это оружие начало стрелять холостыми патронами после встречи с Теей. Ты стал проявлять характер, который был глубоко заперт внутри тебя, тот, который никогда не должен был проявляться. И отцу пришлось использовать свои руки. Ты допустил ошибку, когда встретил эту чокнутую. К слову, трахается она как первоклассная шлюха, так что понимаю, что ты запал на нее. Я чувствую, как гнев изнутри распирает мою грудь, будто я готов взорваться. – Заткнись! – в очередной раз повторяю я. – Ладно, не хочешь больше говорить, давай помолчим, – предлагает он, подходя к одному из своих людей и шепча что-то, а затем снова возвращается ко мне с бутылкой воды в руках. – Так как ты вышел из-под контроля отца, – продолжает он, – он должен был избавиться от тебя. Но было бы слишком скучно просто пристрелить тебя, тебе так не кажется? Он словно играет со мной, подбирая слова. Я ощущаю, как его голос становится плотным и тяжелым, как будто он прячет за ним нечто большее, чем просто угрозы. – Поэтому у нас есть еще немного времени, чтобы предвкусить интересный сюрприз, который сюда едет. Возможно, он окажется полезным для нас обоих. – Он сосредоточенно смотрит в мои глаза, и, черт возьми, я не понимаю, по какой причине, но сейчас в его взгляде я не вижу ничего, кроме наигранной уверенности. Его зрачки расширяются, а улыбка больше не выглядит странной, как прежде. Как будто он только что не выдал мне дохера новостей, не факт, что достоверных, а пытался сообщить правду, скрытую за жесткими словами. Словно одним заключительным взглядом и едва заметным кивком головы он отправляет мне сигнал: «Не доверяй моим словам, доверься моим глазам», что совсем не характерно для того Дерека, которого я уже успел узнать, и того, который только что вывалил на меня тонну дерьма, связанного с прошлым. *** Через некоторое время около берега паркуются несколько тонированных траурно-черных автомобилей, из которых выходят люди. Двое из них поддерживают Джеймса, когда он выбирается из машины. С трудом усаживая его в инвалидную коляску, они помогают ему. Он выглядит так, словно из него вырваны все жизненные силы, и, глядя на его лицо, я испытываю дикое желание забрать у него последние нити, позволяющие ему дышать. Когда его подталкивают к палубе, он брезгливо отказывается от помощи, бросая им холодный взгляд и жестом показывая, что справится сам. В этот момент я вижу, как его гордость, даже в такой унылой форме, все еще обладает силой. – Привет, – говорит он, окинув меня изучающим взглядом, как будто я необычное животное с тремя головами, а затем смотрит на Дерека, который стоит рядом со мной. – Ты все ему рассказал? Дерек кивает и подходит к отцу, чтобы пожать ему руку. Не мерзко ли ему жать руку отцу? – Отлично, – ухмыльнувшись, произносит он, подъезжая ко мне. – И как тебе новости? – Так себе, – с моих губ срывается ледяное безразличие. – Для чего это все? – Ты полез туда, куда тебе лезть запрещено, – отвечает он, не отрывая взгляда от моего лица. – Я должен проучить тебя, щенок. – Почему не сделал это сразу? Решил, что смерти мамы будет достаточно, чтобы избавиться от меня? – спрашиваю, стараясь не смотреть на него. Внутри меня разрастается целая глыба отвращения к этому существу. Если я все правильно понял посыл Дерека, я рад, что с ним меня ничего не связывает. Сейчас тем более. Когда я узнал о Мэддоксе и Тео, в глубине души я мечтал оказаться на их месте – жить, по-настоящему жить, не зная всего того, что мне «посчастливилось» узнать. Но, к сожалению, мне пришлось пройти через все, что он для меня подготовил, чтобы стать сильнее, жестче и выносливее. И я стал – ценой своей адекватности, психического здоровья и своей жизни. – Твоя мать? – удивленно переспрашивает он. – Что ты, это было лишь выгодное дополнение. Я мог бы убить ее еще раньше, когда она трахалась на стороне, но какой в этом смысл, если я мог получить выгоду для себя? Если я мог слепить из тебя все, что мне нужно, и сделать из тебя машину, которая будет делать за меня все? – интересуется он, издавая противный хруст пальцами. Я жду, чтобы он слегка переборщил и переломал их. – Помнишь вашу первую встречу с ней? Это был мой подарок тебе, временный… И вот я его забрал у тебя. Ты не ценил ее жизнь, действовал неразумно, не так, как мне нужно было. – Я спросил: почему именно сейчас? – Полагал, что ты все-таки одумаешься и сам придешь ко мне. – Ни за что, – отвечаю с презрительной насмешкой в голосе, облизнув пересохшие губы. – Так ты ведь все-таки пришел, – его глаза сверкают хитрым интересом. – Узнал еще кое-что интересное или тебе рассказать больше подробностей? – Окончательно убедился в том, что ты больной. – Я? – он недоверчиво указывает на себя пальцем, а затем, словно напрочь позабыв о реальности, запрокидывает голову и разражается смехом. – Ха-ха, Хантер, рассмешил. Если я на инвалидной коляске, это не значит, что я болен. А-а-а, или ты о моем психическом состоянии? – его голос полон злорадства. – Вроде бы нет отклонений. Абсолютно здоров, мне не нужны диагностики, чтобы быть уверенным в этом. «А я уверен, что они есть. Их настолько много, что проще тебя убить, чем диагностировать и пытаться вылечить. То, что делаешь ты, не подвластно никакому лечению и терапии». – Я дал тебе простое и легкое задание, с которым мог справиться любой. Тебе нужно было найти компромат на меня и избавиться от нее. А что сделал ты? – его слова висят в воздухе всего несколько секунд, прежде чем он продолжает: – Трахал ее и играл в любовь? Идиот, даже после ее предательства… Она такая же, как все другие женщины. Я предупреждал тебя: нельзя под них прогибаться. Какого хрена ты не послушал меня? – он делает паузу. – Подвел ты меня, щенок. – Это я тебя подвел? – слегка удивленно спрашиваю его. – Ты, блять, трахаешь и продаешь детей! Ты понимаешь хотя бы, что творишь, Джеймс Каттанео? Что ты такое? – А, так ты все-таки уже все знаешь, да? – спрашивает он, самодовольно улыбаясь, как будто чувствует свое превосходство. Было бы в чем… – Ты ради своей мерзкой выгоды и патологического желания доминировать уничтожил в себе все человеческие качества, если они хоть когда-то были. Ты не отец. Тебе никогда нельзя было иметь детей. Ты – кусок дерьма, который должен сдохнуть. Ты – чудовище, которое даже не заслуживает права называться человеком. Его самодовольная улыбка внезапно меркнет, но он пытается держаться, а я продолжаю выводить его из себя: – Тебе даже в голову не приходит, сколько боли и страданий ты причинил, так? Ты гордишься своей властью над теми, кто слабее и беззащитнее? Это не власть, Джеймс. Это ложь и трусость. Тебя кто-то обидел в детстве? Или твой отец воспитал тебя этим образом? Или измена матери стала последней каплей, спровоцировавшей проявление жестокости и расстройство личности? А может, тебя никогда не любили по-настоящему, и поэтому ты обиделся на весь мир, решив, что власть, деньги и знакомства с высокопоставленными людьми позволяют тебе творить такое? – перечисляю все, что приходит в голову, надеясь на хоть одно попадание. Он кривит лицо, словно я бросаю в него камни. Но ведь я на самом деле был бы не прочь кинуть в него пару булыжников, таких, что прибьют его к земле… надгробной плитой, например, под которой он даже не смог бы сгнить, потому что уже прогнил изнутри… весь. Джеймс кивает Дереку, и тот, стиснув зубы, смотрит на меня, словно я сказал что-то недопустимое. Его взгляд полон затаенной ярости и подчинения приказу. Он приближается ко мне, готовый к действиям, и бьет меня по лицу несколько раз. – Как ты смог вырастить сыновей, если делаешь подобное с детьми? – спрашиваю, медленно выплескивая вязкую слизь вперемешку с кровью на пол, целясь на его безукоризненно вычищенные до блеска туфли, надеясь оставить такую же грязную метку, как и он сам. – Так, а ты не хочешь заткнуться? – фыркает он. – Трахаю я только девочек, – произносит он насмешливо или даже с гордостью, словно жаждет показать какое-то извращенное превосходство. – Мальчиками занимаются другие. А понимаю я или нет… Конечно, понимаю, – продолжает он с омерзительной, почти демонической интонацией. – Ты хоть представляешь, как это приятно? Они такие невинные и чистые. И быть первым, кто запятнает не только их тела, но и всю жизнь – безумно потрясающая перспектива. Его самодовольное выражение лица настолько противно, что мне хочется облить его кислотой, чтобы хоть немного придать его внешности характерность речей. Джеймс не останавливается, продолжая открывать передо мной занавес своего грязного мира: – Очень жаль, что маленькую принцессу Тею и ее сестру мне пришлось продать. Уж сильно высока цена была за двоих, я не удержался. Но я наслаждался записями. Как тебе, кстати? Успел их оценить? Скажи, ведь потрясающе? Кто бы мог подумать, что из такой малышки вырастет такая бойкая женщина с острым язычком. Загляденье. Даже жалею, что не успел лично насладиться ее болью и мучениями, – грустный вздох, словно его слова не об одном из худших в мире преступлений, а об упущенной машине последней модели. – Ты просто конченный псих! – Можешь называть это как хочешь, щенок, но ты станешь таким же. Прямо сейчас. Теперь у тебя не будет другого выхода, – говорит он мне, а затем поворачивается к своим людям и отдает приказ: – Приведите сюда девчонку. Дерек сказал, что к тебе едет сюрприз? Так вот, это последний подарок для тебя. Я остекленевшим взглядом смотрю на Дерека, который стоит за спиной моего отца. Выражение его лица резко меняется с уверенного на удивленное и обеспокоенное. Он ожидал увидеть здесь кого-то другого, а не… – Никого не напоминает? – спрашивает Джеймс ехидно, обращаясь ко мне. Двое тучных мужчин тянут за руки девочку. Ее великолепные белые волосы, похожие на шелк, спадают до середины спины. Пронзительные голубые глаза малышки расширены до предела, в них целое море ужаса, в котором можно утонуть. Там нет ничего, кроме неподдельного страха. Она одета в тонкую сорочку до середины бедра белого цвета на пуговицах. Ее ступни грязные, словно она несколько дней, а может, и недель бродила без обуви по мокрой земле. Все ее тело содрогается от чувства страха. – Я берег эту куколку для себя, но так уж и быть, отдам тебе. Раздевайся, – говорит он ей с хищной нотой в голосе. Она медленно приближается ко мне, как будто это ее последний путь. Ее пальцы дрожат от ужаса, неуклюже пытаясь расстегнуть пуговицы на одежде. Я вижу, как ей трудно, и ощущаю холодный пот, проступающий на моем лице. Сердце бешено колотится. Это неправда, не может быть правдой. Он… он ведь не заставит ее делать это? – Уведите ее! – ору, отворачивая голову в сторону, не желая смотреть на происходящее. – Нет, Хантер, я долго терпел твои неразумные выходки и прощал их. Теперь ты должен доказать, что все-таки мой сын, несмотря на все тесты, которые доказывают обратное. Я на тебя потратил столько лет. Я создал тебя. Ты должен стать таким же, как я. Стоит один раз попробовать, и ты больше никогда не сможешь отказаться от этого. Будешь просить большего… разных возрастов, телосложений, рас. И я дам тебе все это, если ты сейчас проявишь себя должным образом. – Хантер, ты должен это сделать, – звучит холодный голос Дерека, и я снова обращаю взор к его лицу. Опять эти движения: легкое прикосновение к кепке, быстрый взгляд на часы, а потом на меня, в котором скрыто какое-то послание, и легкое покачивание головой. А затем что-то новенькое – его губы едва заметно шепчут: «Не рыпайся. Терпи». – Садись на его колени, – приказывает Джеймс белокурой девочке, и она слушает его. Словно потерянная, приближается ко мне еще ближе. – Не нужно! Я не буду тебе ничего доказывать, лучше убей меня! – кричу, пытаясь убедить его в том, что это неразумно, неправильно. – Не делай этого, – шепотом обращаюсь к девочке. Мой взгляд устремлен исключительно на ее лицо, почти каменное в своей невинности. Только едва заметные слезы предательски бегут по ее щекам, как дорожки дождя по стеклу. – Он меня убьет, если я не сделаю все, что он просит, – дрожащим голосом шепчет она, вытирая слезы пальцами. Громкий удар ремня по ее спине рвет воздух. Я напрягаюсь всем телом, мои глаза расширяются от ее болезненного крика. В моей голове сразу происходит флешбэк того, что я видел несколько часов назад. Тея… моя Тея. Нет. Нет. Нет. Я ни за что не… – Молчать! – рычит Джеймс, нанося еще один удар по спине девочки. – Что я говорил тебе, маленькая дрянь?! Никаких разговоров. Тишина и полное повиновение. Ты знаешь, что будет за твое непослушание! – Не нужно, пожалуйста, – раздается новый вскрик, наполненный мольбой. Она оборачивается к нему, но он оставляет ее разбитый взгляд без внимания. – Сядь на его колени и расстегни ремень на его джинсах, – приказывает он, явно наслаждаясь всем происходящим. Девочка начинает выполнять его приказ и забирается ко мне на колени. Она немного отодвигается и, тихо всхлипывая, опускает трясущиеся руки к ремню. – Джеймс, не заставляй ее этого делать. Отпусти ее. – Нет, – отрезает отец. – Ты должен пройти через это. – Выстрели в мою голову, зарежь, пытай, посади в ту чертову комнату, корми человеческим мясом, утопи, – делай со мной все, что угодно. Только убери отсюда ребенка! – Какой ты жалкий, Хантер, – презрительно говорит он мне, а затем обращается к девочке: – Сколько можно тянуть? Неужели так трудно оседлать его, малышка? Она прерывисто вздыхает, пытаясь расстегнуть ширинку, но дрожь в руках не дает этого сделать – и это, вероятно, к лучшему. Если сейчас это произойдет, то мое будущее – петля. Я начинаю ерзать на стуле; время тянется, как медленно текущая патока, и я мысленно прошу их поторопиться. – Продолжай, девочка, не останавливайся, – говорит он уверенно. Но вскоре его голос становится неуверенным и слегка паническим, когда палуба заполняется белым дымом. – Твою мать, ты, щенок, привел с собой хвост? – Насколько мне известно, щенки всегда с хвостами ходят, разве нет? – отвечаю, плавно выдыхая и пытаясь утихомирить свое сердце. Скоро все закончится… конец «великому человеку» по имени Джеймс Каттанео близок. – Ты? Ты ведь умер! – вскрикивает отец, замирая в ужасе при виде знакомого лица – Коннала Хьюза, его некогда верного работника, который погиб в автокатастрофе, но сейчас направляет оружие на одного из людей Джеймса Каттанео. – Как тебе такой сюрприз? Крутой, правда? – язвительно интересуюсь, замечая, как растерянность полностью захватывает его. *** *двумя часами ранее* Телефон дребезжит в моей руке, пока я бегло набираю номер. – Да, Хантер, – уверенно, но в то же время настороженно отвечает Доминик, застыв с вопросительным выражением на лице из-за неожиданности моего звонка. – В ближайшие сутки я никак не смогу попасть к Тее. Из-за погодных условий все сегодняшние рейсы отменены, – сообщаю я, отбивая ритм пальцами по рулевому колесу и мысленно взвешивая серьезность своих намерений в ситуации, в которую собираюсь его втянуть. – Поэтому у меня есть для тебя предложение, от которого ты, возможно, не захочешь отказаться. Не хочешь немного развлечься? Я смотрю на дом, в котором все может завершиться, продолжая рассказывать ему о рискованном плане, о возможности, которая может обернуться как провалом, так и успехом. Возможно, этим решением я подпишу себе путевку в иной мир, а может, смогу найти что-то, что поможет мне восстановить справедливость. В голове кружатся мысли, сдерживая эмоции, но я понимаю, что это идеальный шанс, и лишь после того, как сделаю все это, смогу поехать к Тее и строить с ней наше долгое и счастливое будущее. Я хочу довести все до конца. Я хочу подарить ей возмездие, которое она так сильно желала. Я стану тем, кто отплатит ему за все, что он сделал с ее жизнью. Я не позволю марать ей руки, когда могу испачкать свои, которые уже и так достаточно грязны. – Что ты задумал? – интересуется он с легким напряжением, как будто уже предчувствует, что это предложение может оказаться бредовым и непростым. – Ты недалеко уехал? – спрашиваю, игнорируя его вопрос и прощупывая «почву». – В пределах города, а что? – У тебя есть люди с оружием, хорошей физической подготовкой и интересом убрать одного влиятельного ублюдка, который многим испортил жизнь? – Что ты задумал, Хантер? – снова спрашивает он. Я слышу в его голосе легкий налет на беспокойства, который мне нравится. – Есть или нет? – на моих губах появляется напряженная улыбка, но на сердце по-прежнему тяжело. Замешательство на другой стороне позволяет меня удерживать разговор в своих руках. – Допустим, – после длинной паузы отвечает он. – Окей, тогда слушай: я активирую отслеживание местоположения. Включу функцию, которая позволит тебе следить за моими перемещениями на карте. Я стану приманкой в этой игре, – говорю, взвешивая слова. – Я знаю одно место, которое может помочь выйти на него или, возможно, собрать достаточно улик против него. Возможно, удастся получить чистосердечное признание во всем дерьме, что он натворил. Если в течение двух часов я не выйду на связь, ты должен прибыть к той точке, которую покажет мое местоположение, – кратко излагая ему план, который еще не до конца продуман, я прерываюсь, а затем продолжаю: – Я знаю, что это может и не сработать, но, если есть шанс, я хочу воспользоваться им прямо сейчас. Что скажешь? – Ни хрена не понял, Хантер, – говорит он, – но звучит заманчиво. – Он должен ответить за все, что сделал, – перебиваю его, бросая взгляд в зеркало заднего вида и на мгновение останавливаюсь в своих мыслях. – Сколько тебе нужно времени на все это? – Часа два, может быть меньше, – говорит он медленно, словно оценивая вес каждого слова. – Дом, час максимум на все, – повторяю я, наполняя свои слова решимостью. Я осознаю, что это может стать последней попыткой в моей жизни. Я понимаю, что после всего, возможно, не смогу увидеть не только Тею, но и вообще мир. Я осознаю, что все может реально закончиться на этом. Но я хочу рискнуть. Договорив с Домиником, я открываю телефонную книгу и вбиваю в поисковике букву «К». Я очень долго смотрю на контакт, думая над тем, стоит ли его втягивать во все это дерьмо, если он вскоре станет отцом, если он может продолжать жить с Би, не ввязываясь в дела, связанные с Джеймсом Каттанео. И тут мой телефон оживает вибрацией, а на экране появляется имя контакта, которому я собирался звонить. – Ну привет, будущий шурин, – незамедлительно отвечаю, решив идти сразу с «козырей». С того дня, как я выгнал Тею, я не звонил ему, а он, в свою очередь, не звонил мне. Я не знаю, общается он с ней или нет. Я не знаю, с какой целью он решил сейчас позвонить мне первым. Он молчит несколько секунд. – Тея рассказала тебе? – спрашивает он с легким напряжением в голосе. – Почти, – умалчиваю о том, каким образом я узнал это и после чего это произошло. – Какого хрена молчал? – Не мог сказать тебе всю правду… – отвечает он, слегка колеблясь. – Дион, – обращаюсь к нему по настоящему имени, – ты ведь понимаешь: если бы я узнал обо всем раньше, всей этой херни не было бы? У вас семейное держать язык за зубами до самого конца? – Ты хочешь по телефону выяснять отношения? – Какие у тебя планы на вечер? – интересуюсь, понимая, что могу сейчас получить еще одного подготовленного человека. – Слушать, что чувствуют женщины во время схваток. А у тебя? – Долго будет длиться этот подкаст? – Максимум час. Ты можешь объяснить? С Теей что-то? «Если бы ты только знал, что с ней… И то, что я приложил к этому руку, только сильнее вбивает в мою грудь чувство вины за содеянное». – Нет, не с Теей, – отвечаю, стиснув зубы, вспоминая нашу последнюю встречу. – Если тебе будет интересно, предложу одно очень необычное дело. Я пришлю тебе номер Доминика. Встретишься с ним, выслушаешь все, и если тебя все устроит, действуем по плохо разработанному плану… Но плевать. На кону правосудие над гнилым человеком. – Я в деле, – отвечает он, и я слышу шум, словно он уже подрывается и направляется к машине, – скидывай номер, я пошел в ванную. – Можешь не наряжаться для него. Он не оценит, – говорю, пытаясь внести хоть какую-то легкость в это безумие. – У меня в ванной лежат оружие, Хантер, – с ноткой иронии отвечает он. – Возьму на заметку, – усмехнувшись, произношу. Я отключаюсь и, не теряя ни минуты, включаю в телефоне приложение для отслеживания местоположения, отключаю звук и прячу его во внутренний карман к пистолету, который взял с собой, веря, что все пройдет так, как я предполагаю. Хотя я ничего не предполагаю и действую неразумно. Хлопнув дверью машины, я направляюсь к дому, мысленно представляя, как все может пройти. Возможно, я просто потрачу зря пару часов своей жизни, а, возможно, кое-что узнаю. «Ну что ж, поиграем, мистер Каттанео. Только вот не знаю, по моим или по твоим правилам». *** – Дерек, ты что, не обыскал его? – орет отец. Его голос перекрывает все вокруг, а глаза сверкают гневом, направленным на своего сына. – У него был только пистолет, – отвечает он, подняв оружие в руках, словно предлагая доказательство. – Увозите отсюда отца! Он делает шаг в сторону, останавливаясь перед одним из «людей в черном», и направляет пистолет в голову Коннала, его взгляд постоянно оценивает ситуацию. – Вы оглохли? Отца, блять, отсюда увозите! – повторяет он, и в его голосе теперь зазвучали нотки отчаяния, смешанные с неприкрытой угрозой. Его команды наконец-то начинают доходить до людей, которые приступают к выполнению его поручения. Я вижу, как один из людей подходит к отцу и, схватившись за ручки инвалидного кресла, стремительно увозит его отсюда. Мысленно я проклинаю Дерека за его опрометчивый поступок и перестаю понимать, на чьей он все-таки стороне. Но это длится недолго, ровно до тех пор, пока он резко не переводит дуло пистолета на человека отца и выстреливает, создавая дыру в его лбу. – Вы, блять, не могли подождать полчаса? – спрашивает он у Коннала, который одним пальцем вытирает кровь под глазом, как будто это капли вишневого джема. – Ну, прости, в следующий раз немного задержимся, – отвечает Коннал, прежде чем начинается кое-что очень странное. Такое, что не вмещается в мою голову. Возможно, из-за дыма я вижу все таким искаженным. На палубе разражается ад. Воздух наполняется звуками выстрелов, криками и глухими ударами. Ситуация накаляется до предела: люди, которых, судя по всему, привел Доминик и Коннал, сталкиваются с людьми Джеймса. И что самое интересное – Дерек продолжает убирать своих. Я прокручиваю в памяти все, что происходило здесь: что он говорил мне, каждое его движение, взгляд, ту неожиданную ухмылку, и те беззвучные слова, которые он посылал мне. Неужели мой «сводный брат» действительно на нашей стороне? Или он просто потерял контроль над разумом, сталкиваясь с демонами своей психики? Выстрелы в разнобой возвращают меня в реальность. Я отталкиваюсь ногами от пола, падаю на спину, вжимаясь в холодное дерево палубы. Девочка падает вместе со мной, всем весом приземляясь на меня. Я с минимальной осторожностью сбрасываю ее с себя, разворачиваясь на бок, желая оградить ее. – Ты в порядке? – спрашиваю я, заглядывая в ее перепуганные глаза, в которых виден лишь ужас и невыносимый страх. – Как тебя зовут? – тщетно пытаюсь добиться от нее хоть какой-то реакции, дать ей понять, что я – тот, кому она может доверять. – Áнджел, – тихо говорит она, дрожа всем телом. – Вы… вы спасете меня? «Áнджел? Это шутка? Слишком неожиданные совпадения…» – Сделаю все невозможное, если ты поможешь мне сейчас, – уверяю ее, боковым зрением наблюдая за тем, как Коннал бросает пистолет и приступает к ударам кулаками. Ее взгляд становится непонимающим, и я спешу успокоить ее. – Нет-нет, я не об этом, – быстро поясняю я, видя, как ее мысли ушли в опасные дебри. – Развяжи мне руки, пожалуйста. Она кивает и, не поднимаясь на ноги, на коленях ползком добирается к моим рукам. Ее маленькие пальцы быстро освобождают мои затекшие руки от тугой веревки, которая сковывала мои движения, а затем я опускаюсь к своим ногам и так же разматываю их. – Спасибо, Áнджел, а теперь, пошли. – Я хватаю ее за руку и начинаю перебежками двигаться к безопасному месту. Она послушно прячется за мной, пока я интуитивно выбираю путь. – Сиди здесь, пока я не вернусь, – говорю я, закрывая ее в каюте, и отворачиваюсь, готовый уйти. – Подождите… – Да, Áнджел? – Я смотрю в ее глубокие синие глаза, такие же, как море в тихую ночь. – Как вас зовут? – Хантер, – отвечаю я, улыбнувшись ей. – Это… как охотник? – уточняет она, интуитивно улавливая значение моего имени. – Можно и так сказать, – киваю я, удивляясь, как даже в этот момент она находит время для такой забавной параллели. – Спасибо, охотник, – шепчет она, прижимая колени к груди. – Закрой уши, Áнджел, и ни под каким предлогом не выходи, пока я не вернусь, хорошо? – прошу ее и, дождавшись ее утвердительного кивка, выхожу из каюты как раз в тот момент, когда Дерек стоит ко мне спиной, точнее, сидит в своем «укрытии». Несколько резких стуков по плечу привлекают его внимание. Когда он оборачивается, мой кулак с силой врезается в его нос, вызывая кровь, которая, мелкими каплями, разбрызгивается по его лицу. – Блять, Хантер, я не думал, что ты так скоро решишь проявить себя, – насмешливо говорит Дерек, вытирая лицо кистью. – Твои способности по-прежнему оставляют сильный отпечаток на моем теле. – Что ты, черт возьми, делаешь? – спрашиваю я, легко увернувшись от его удара, словно это было просто легкое дуновение ветра. – Отвечаю, Хантер, – произносит он. – Ты что, правда думал, что после инцидента в Афинах я всегда буду покорно терпеть, пока ты меня бьешь? Ну уж нет. – О чем это ты, черт возьми? – Давай отложим этот разговор, у нас тут малость проблем, – говорит он, стремительно покидая свое укрытие и устремляясь в эпицентр событий, но тут же он возвращается: – Лови! – с этими словами он бросает мне мой собственный пистолет, который недавно использовал, чтобы угрожать мне. – Только в меня не стреляй, ладно? Позже все объясню, «сводный братик», – наигранно произносит он, выделяя в кавычках последние слова. Я не раздумывая ловлю пистолет, чувствуя холодный металл. Инстинктивно проверяю наличие патронов и выдвигаюсь следом за Дереком. Присоединяюсь к происходящему, наказывая людей в черном одежде с не меньшей решимостью и действуя интуитивно. Пистолет я все-таки убираю в задний карман. В мои планы входило убийство всего одного человека, которого уже успели увезти. Первый удар – стремительный и точный. Моя рука с силой врезается в лицо одного из нападавших, и треск сломанной переносицы становится музыкой, подчеркивающей эти безумные танцы насилия. Следующий шаг – действую быстро. Я движусь вперед, и мой кулак встречает другую цель, плечо противника поднимается верх, а затем с глухим хлопком вывихивается. Он выкрикивает что-то неразборчивое, пока я нахожусь в состоянии транса, в таком, в котором жил очень долгое время. Третий момент – уже дезориентированный тучный мужчина, один из тех, кто с дьявольской ухмылкой выводил малышку на палубу, оказывается слишком медленным. Я обманчиво двигаюсь в одну сторону, а затем сбиваю его с ног – его тело с глухим стуком приземляется на пол. Из-за этого я не замечаю, как кто-то бросается на меня сзади, но в ту же секунду его сталкивают прочь, и передо мной появляется лицо какого-то парня, которого, скорее всего, привел Доминик: – Привет, я Ксавьер6, и я, как ни странно, на вашей стороне. Приятно познакомиться, – быстро представляется он и исчезает так же внезапно, как появился. Мир вокруг меня становится хаотичным и чересчур быстрым. Я прислоняюсь спиной к борту, и до моих ушей доносится чей-то голос: – Ксав, ты в норме? – Да, порядок, – отвечает, видимо, этот Ксав. – Черт, Ксав, Джоселин меня зарежет ножом для пластилина, если узнает, что тебя ранили, – бормочет он. – Это всего лишь царапина. Не начинай, а то Эшли кастрирует меня, если узнает, что я заставил тебя словить паничку. – Не скажет, – отвечает он с сарказмом. – Вас не смущает то, что здесь происходит? – не выдерживает Доминик. – Эй, Дом, если Джо и Эш узнают, что вместо бара и футбола в Лос-Анджелесе мы решили вспомнить молодость, то нам придется жить отдельно от наших жен. Так что может поболтаем, пока есть время? – Кто вы вообще такие? – спрашиваю, выглянув к ним. – Храбрые рыцари, которым уже девять лет не пускали пули в ребра, – отвечает тот парень, который скинул с моей спины человека. – Десять, – уточняет второй. – Если вы не заткнетесь, я пожалею о том, что вообще вам позвонил, – говорит Доминик. – Все, Дом, тишина на палубе, – снова шутки, с целью разрядить обстановку, после чего они разбегаются по сторонам, продолжая делать то, что делали до этого. – Доминик, какого хрена? – спрашиваю, когда оказываюсь рядом с ним. – У меня было мало времени, Хантер, пришлось вызывать на помощь своих знакомых, – быстро отвечает он. – Они в отставке, приехали в Лос-Анджелес в отпуск. Вот такой у них отпуск получился. За все время, я не видел Коннала. Последний раз был, когда Дерек запачкал его лицо кровью другого человека. Я решаю пойти на его поиски, потому что мне не хочется сообщать Тее, что ее брат умер. Я перебежками пробираюсь через палубу, не замечая среди лежащих людей никого, похожего на него. Поэтому я спускаюсь вниз, исследуя территорию пляжа. И когда я добегаю до заброшенного кафе, вижу в бессознательном состоянии человека, увозившего отца. Я прохожу еще немного и наблюдаю картину: Коннал собирается выстрелить в голову Джеймса. – Стой! – кричу я, подбегая к ним. – Нет, Хантер, это ты стой, – отвечает Коннал. – Коннал, не делай этого. – Я не знаю, говорю ли это из желания сделать все самостоятельно или чтобы руки брата Теи не были замараны его кровью. – Да, Коннал, ты же мой верный сотрудник. Телохранитель. Так может, ты… – он прерывается, потому что я достаю пистолет из заднего кармана и выстреливаю чуть выше его колена, где по-прежнему есть чувствительность. Джеймс начинает кричать, а Коннал недоуменно поворачивается ко мне. – Что? Я хочу, чтобы он страдал, а не умирал легкой смертью, – пожав плечами, объясняю свой поступок под громкие мычания отца. – Щенок, что ты себе позволяешь? Я вырастил тебя! Я заботился о тебе! Я выгнал своего родного сына, чтобы ты вырос таким же, как я, а не как этот ублюдок Стоун, с которым твоя мать изменяла мне. «Что он несет?» – Я дал тебе все, что у меня было! – продолжает он, пока я стараюсь игнорировать его бессмысленные слова. – Но забрал ты намного больше, Джеймс Каттанео, – говорю я, подходя ближе, и наклоняюсь к его лицу. – Я не верю тебе. Все, что ты делал… Абсолютно все. Это было для тебя. Ты даже своего родного сына предал. Убил свою жену. Убил родителей Теи. Убил ее брата. Сломал ей жизнь… После этого ты думаешь, что тебя будет ждать райское местечко в тюрьме с трехразовым питанием, сауной, кинотеатром и прочей херней? Ошибаешься, Джеймс, то, что тебя ждет… – прерываюсь, ухмыляясь и смотря в его мрачные глаза. – Ты будешь мечтать о легкой смерти, желать того, чтобы Коннал сегодня все-таки вышиб тебе мозги. Ты будешь… – Остановитесь! – звучит голос снаружи. Когда я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на человека, который помешал вынесению моего приговора, вижу Дерека. – Не трогайте его. Он еще нужен. – Ты… Я тебе доверял! Как ты мог, подонок?! – Дерек… – Я знаю, что он делал… Я все это знаю. Но поверь, сейчас его убивать нельзя, – добавляет он, в его голосе звучит исключительная серьезность. – Пока что нельзя. Я нехотя отхожу от человека, которого еще недавно называл своим отцом, и подхожу к Дереку. – Объясни, – прошу его, стискивая зубы. – Объясню, но не сейчас, – говорит он, поднимая два пальца вверх и подзывая людей в форме, которые подходят к Джеймсу, надевают на его руки наручники и увозят. – Это не правда! – кричит он, испуганно оглядываясь по сторонам. – Я не виноват ни в чем! Это было подстроено. Спектакль. Знаете, что такое спектакль? – Расскажешь потом подробнее, папочка, – отвечает Дерек, насмешливо глядя на него. – Я тебя уничтожу! И тебя! – Он смотрит на меня, раздувая ноздри от гнева. – И тебя тоже, – указывает пальцем на Коннала. – Вы хоть знаете, кто за мной стоит? Вы хоть понимаете, против кого идете? Я – власть! Я – Вселенная! Вы – ничто. Никто не сможет противостоять мне. – Ты сегодня сказал более чем достаточно, чтобы получить несколько пожизненных сроков. Но не переживай, чтобы облегчить твои страдания в тюрьме, ты можешь сдать своих союзников, тех, кто стоит за вашей «Вселенной». – Черта с два я расскажу вам! – Это мы еще посмотрим. *** Я смотрю вокруг, и меня охватывает дичайшее непонимание. Все, что произошло сегодня, – это какой-то бред, который не может быть реальностью. В голове нарастает вихрь мыслей, смешиваясь в единую картину, которая не вмещается в рамки неприятной действительности. Что, черт возьми, произошло? Во-первых, я узнал, что мой отец продал Тею конченному насильнику. Во-вторых, шокирующий факт, который скорее всего неправдив, – он не мой отец. А мой отец – Эван Стоун. Бред, в который я ни за что не поверю и никогда не буду проверять. Лучше я останусь в неведении. Мысль о том, что я мог однажды переспать с Беатрис, убивает. Может, я на подсознательном уровне старался держаться от нее подальше? Может, не просто так я все это время не делал с ней ничего такого, за что потом ненавидел бы себя до конца жизни? В-третьих, Тея, та самая сильная и независимая Тея, оказалась жертвой его рук. Я гордился ей, восхищался ее силой, но теперь понимаю, что она была заперта в темном мире, оставшись в одиночестве против жестокости. Все это словно сплетается в один длинный клубок бессмысленных событий, и я могу до бесконечности перечислять все то, что вызывает у меня непонимание, как будто все, что я знал до этого, – лишь поверхность, которую пробили и позволили вникнуть во все, что происходило на самом деле. Сегодняшние новости выбросили меня из тумана, в котором я находился слишком долго, и теперь я вижу все с поразительной ясностью. Ко мне подходит девушка в бордовой униформе, ее взгляд говорит о желании помочь. Она предлагает первую помощь, но я отказываюсь за ненадобностью. Я глубоко вздыхаю, отгоняя эмоции, которые стремятся вырваться наружу. А́нджел, которую я, как обещал, вывел из каюты после того, как все закончилось, осмотрели на наличие травм и отвезли в полицию, пообещав найти ее родителей. Я уточнил, в какое отделение ее увезли, чтобы быть в курсе всех событий и знать ее дальнейшую судьбу. Меня беспокоит ее состояние и то, что с ней будет происходить дальше. Затем появляется Дерек и, протянув мне бутылку воды, начинает: – Привет, Хантер. Я обещал, что объясню все, так вот… – Он присаживается рядом со мной на подножку машины скорой помощи. – Меня зовут Дерек О’Нил, и я на самом деле твой сводный брат. Хотя, если углубиться, я никто для тебя. – Я пока ничего не понимаю, – говорю я, принимая бутылку из его рук. – Мне было четыре года, когда отец, или, проще говоря, ублюдок, потерявший все ценности, сдал меня в приют. Это случилось, когда он узнал об измене твоей мамы. В тот момент у него окончательно поехала крыша, – он делает паузу, позволяя мне осмыслить его слова. – Все это мне стало известно намного позже, уже тогда, когда я отслужил, отучился в полицейской академии и был завербован в одну из секретных служб. Теперь, рассказывая тебе все это, я рискую, но я тот, кто сдерживает обещания. Если я сказал, что объясню все, то сделаю это, – добавляет он, отвлекаясь на проходящего мимо человека в форме. – Они узнали о моем родстве с этим «человеком», и, по их мнению, только я мог втереться к нему в доверие. Те, кто знал, кто такой на самом деле Джеймс Каттанео, не имели достаточного количества доказательств его вины. – Твоя фамилия? – Моей матери, – отвечает он, сделав глоток воды. – Она умерла, и когда я вышел из приюта, сменил имя, желая стереть из своей жизни любой намек на Каттанео, – он снова прерывается, взглянув на меня, а потом продолжает рассказывать то, с чего начал: – У меня было задание, Хантер. Около пяти лет назад я приехал в Лос-Анджелес с целью узнать все, выяснить и найти то, что нам было нужно. Я должен был играть с самого начала до самого конца. Я должен был проявить себя как верный «пес», запасной вариант, поскольку ты подвел его. Я следил за тобой долго: случайная встреча в ресторане, поездка в Афины, твоя ревность к Тее – все было сделано специально по поручению отца. И весь этот месяц, так же по его поручению, я держался максимально близко, но так, чтобы не вызывать подозрений. – Твои отношения с Теей? – решаю поинтересоваться о его связи с ней. – Ты знал, кто она на самом деле? – Нет, узнал только, когда она пришла работать к вам. Понятия не имел, что такая хрупкая на вид девушка имела в жизни такие глобальные цели, с которыми даже взрослый мужик не смог бы справиться. – А твоя невеста, Амелия? – Все было игрой, чтобы я попал в Афины и не вызвал подозрений у вас. Если бы я появился там просто как человек, который захотел отдохнуть, то… – Нам было бы плевать, Дерек. – Нужна была история. – Ты ведь понимаешь, что после всего, что ты наговорил, я не особо верю тебе? – Понимаю, поэтому вот. – Он достает из кармана какие-то документы и протягивает их мне. – Это все, что я оставил специально для тебя в открытом сейфе, который мне удалось взломать. Это копии всех документов, которые могут обеспечить несколько статей на отца. Но, к сожалению, он был слишком нерушим, за ним стоят очень влиятельные люди, которые могли бы его в любой момент отмазать. Самого главного, от чего он не смог бы отвязаться, здесь нет. Торговля детьми, – он замолкает, смотря куда-то вдаль. – Записи, которые ты видел, там, где была Тея и ее сестра, не могут быть достаточным доказательством его вины и связи со всем этим, ведь ни одного слова о том, что он участвовал в этом, нет. А записи могут считать сфальсифицированными, ведь он там не фигурировал. Мне нужно было его чистосердечное признание, разговор, который мне удалось записать, свидетели и девочка, которую он сегодня привел. Кстати, я был до последнего уверен, что он привезет сюда Тею, и все могло бы закончиться иначе. Он проговорился сегодня, что привезет тебе светловолосый сюрприз, но то, что этим сюрпризом окажется маленькая девочка, стало для меня шоком. – Так, окей, ты следил за мной весь этот месяц, но с чего ты взял, что именно сегодня я решусь на это? – Никак, это чистая случайность. Все могло бы растянуться еще на большее время. – И что теперь? Почему ты не захотел его убрать? – Этого нельзя делать. Он может сдать всех участников, которые связаны со всем этим. Всех, кто еще стоит за этим. Он не единственный, кто этим занимается. Да, всех закрыть не получится, но частично мир станет чище без таких уродов. И если мы накажем только его, остальные будут продолжать жить в мире, туманя головы людям. – То есть утилизировать его нельзя? – спрашиваю я, повернувшись к нему. – Хантер, ты вообще-то о моем отце говоришь, – вскинув брови, отвечает он. – Конечно, можно. Вышли мне адрес, куда его нужно привезти, и я все сделаю, заранее сообщив тебе дату. Между нами снова повисает тишина, и спустя несколько минут он продолжает: – Чуть не забыл, – он достает телефон и протягивает мне его, – открой. Я беру его в руки, и меня как будто парализует от увиденного. Удивление. Шок. Непринятие. Очередной бред… На экране – фото моей мамы со вчерашней датой внизу… – Что за… – Она жива, Хантер. Она сейчас в Санторини. Я вывез ее, когда получил от отца поручение устранить ее. Та запись, которую ты видел, не просто так оказалась такой темной. Я был там. Я выстрелил в голову куклы, которая была набита искусственной кровью. Ее сделали специально для того, чтобы ты в это поверил. Ты ведь не был на опознании? – сообщает он, а у меня голова готова взорваться от всего, что я сегодня узнал. – Нет, я не смог увидеть ее… – Гроб был пустым, Хантер, – словам Дерека не удается достучаться до меня. – Джеймс не захотел сам убедиться в том, что она мертва? – спрашиваю, продолжая смотреть на фотографию мамы. – Ты ведь не хуже меня знаешь, что он любит делать все… – Чужими руками, – продолжаю я. – Ты, кстати, к Тее не опоздаешь? – спрашивает он, спустя несколько минут. – Черт. Остался час до вылета, – смотрю на часы на его телефоне и отдаю его обратно. – Держи, – он бросает в меня ключи от машины, – хочу хоть как-то помочь тебе. – Я поехал, – кивнув ему, я поднимаюсь и, нажав на кнопку сигнализации, замечаю стоящую машину, которая несколько раз мигает. – Хантер, – зовет меня Дерек, и я оборачиваюсь к нему, – там под сиденьем есть световые бары, с ними будет быстрее. И, кстати, – он поднимается, подходит ко мне и кладет ладонь на плечо, – не забудь пригласить на свадьбу своего «брата». – Вышлю приглашение по почте, как только объясню все Тее. – Это будет непросто, – сообщает он на выдохе. – Это будет нереально, – отвечаю я, осознавая, что сам еще не до конца все правильно понял. Мой мозг уже настолько перегружен информацией, и если я не дам ему отдохнуть хотя бы час, он просто взорвется. – Если что, свали все на Доминика и Коннала. Она их любит. Хотя и тебя тоже.