Глава 11

— А их и не учат. Это не от хорошей жизни, — Кроу, сам того не желая, успокоил меня своим аппетитом. Какой девушке не будет приятно, когда ее стряпню едят с огромным удовольствие. Я видела, что Райну на самом деле понравилось рагу, такое не сыграешь. Эмоции ощущаются на интуитивном уровне.

Нет. Я не простила Кроу за его хамство, наглость, твердолобость и грубость. Я просто обнаружила в нем ту черту, которая во мне не вызывала возмущения. И ухватилась за нее. Ведь должно же быть в лине что-то хорошее.

— Не хотите рассказать?! — предложил. — А я послушаю.

Вот дура. Размякла, как воск на солнце. Опять Кроу взялся за свои приемчики. А я уши развесила, похвалу ожидаючи.

— Если вы закончили, то я хочу узнать про Дару, — напомнила Райну. Только ради этого позволила мужчине находиться в нашем с подопечной доме. А так бы ноги его не было.

— С Дарой не все так плохо как казалось. Сейчас она в спецраспределителе, на карантине. Ее проверяли на наличие инфекционных заболеваний, обнаружили целый букет заболеваний, передающихся половым путем.

— Не может быть! — воскликнула. — Буквально перед отлетом Джессика Торн заставила Дару пройти полное обследование с ног до головы, чтобы исключить различного рода случайности связанные со здоровьем. Ничего выявлено не было. Вы все врете.

Я была настолько возмущена словами мужчины, что совершенно не следила за речью и тоном, которым говорила. Кроу в очередной раз меня вывел.

— Я не знаю каким образом она обследовалась, где и кем. Возможно, врачи были подкуплены, — предположил он. — Однако тюремное заключение однозначно. Букет всякой гадости в разных стадиях обострения. Если хотите, то могу вывести на браслет выдержку из медицинского заключения.

— Хочу, — потребовала, все еще не веря. Кроу столько раз дурил меня, что возможно и в этот раз он не честен.

Мужчина пожал плечами. Мол, не веришь, смотри сама. Поднял руку и спроецировал луч, ударивший из браслета, на стену, чтобы было лучше видно. Я чуть не присвистнула. А Кроу не из бедных. Подобного рода «игрушки», служащие одновременно средствами связи, хранилищами информации, платежными терминалами, стоили очень дорого. Потому как чем сложнее браслет, тем больше в нем вмещалось функций, тем дороже он был. Такого браслета не было даже у Дары. Впрочем, ей такой не был нужен, она с трудом обращалась с более простой модификацией. Все время путалась в настройках, постоянно их сбивая. А мне, как телохранителю приходилось браслет настраивать. У нас с Дарой были идентичные устройства, содержащие самые необходимые функции.

По стене побежали строчки медицинского заключения, в которых значилась информация о состоянии здоровья задержанной Дарии Торн. Пол, возраст, вес, цвет глаз и волос, форма головы, строение тела, количество жировой подкожной прослойки, группа крови, резус фактор, способность к зачатию, количество хромосом в половых клетках. Вся эта информация безусловно была важна и заслуживала внимания, но меня интересовало совсем иное. Я нетерпеливо двигалась по строчкам отчета, стараясь ничего не пропустить. Мало ли? Пригодится.

Наконец, я дошла до физического состояния в день поступления задержанной Дарии Торн. И действительно наткнулась на информацию, о которой говорил мужчина.

Мне стало стыдно за Дару. За ее свободное поведение с мужчинами, ее чрезмерное желание к близкому общению с противоположным полом. Хотя, судя по тому что я знала, и тому что видела Дара пыталась разбавить сонм любовников женщинами. Не просто же так она предлагала мне присоединиться.

— Со всем ознакомились? — поинтересовался у меня Кроу.

— Да уж, — только и смогла вымолвить.

Я не могла даже предположить от кого Дара нахваталась этих болячек, слишком уж много партнеров прошло через ее постель.

— Уже можете извиняться, — самодовольно произнес Райн.

— За что? — удивилась.

— За недоверие к моим словам.

— Была неправа, — только и смогла вымолвить.

— Этого мало, — заявил мужчина, чем вызвал мое удивление.

— А чего будет достаточно. Что мне необходимо сделать, чтобы удовлетворить ваши хотелки? — и опять он провоцировал меня, выводя из себя. Что это да лин такой, несносный?

— Я даже затрудняюсь ответить, — задумчивым тоном произнес, явно играя. После небольшого общения с Кроу, я начала различать оттенки его настроения, тембр голоса, когда он говорит серьезно, а когда ерничает. — Пожалуй, загадаю исполнение желания, — он улыбнулся, да так, что любой хищник позавидовал бы.

— Слишком жирно, — отреагировала, понимая, что ничего хорошего Кроу не попросит. — И я не считаю себя виноватой.

— А жаль. На чувстве вины можно играть, — заметил Райн с довольным видом.

— Не сомневаюсь, что у вас это хорошо получается.

Я принялась собирать грязную посуду, чтобы поднести ее к очистителю. Кроу схватился за свою тарелку и вилку.

— Оставьте, я все уберу, — не хотелось, чтобы малознакомый мужчина хозяйничал в моей кухне.

— Я привык к порядку.

— Вы живете один? — спросила без задней мысли, лишь бы не молчать. Все же присутствие Кроу рядом меня нервировало на подсознательном уровне. Когда он приближался ближе чем на два метра, внутри звучал предупреждающий сигнал. А на кухне мы были гораздо ближе. И я все время ощущала беспокойство.

— Хвала Триединому, что могу себе это позволить, — радостно ответил он.

— А почему? — вот кто меня за язык тянул? Лучше бы промолчала, потому как все что я услышала в дальнейшем меня буквально выбило из колеи.

— Потому что жить с кем-то это сущая пытка. Необходимо подстраиваться под чужие желания, выполнять прихоти, не принадлежать себе в то время, когда хочется уединиться, терпеть капризы, делать то, от чего буквально тошнит, — очень эмоционально произнес мужчина.

— Вы так это говорите, как будто прошли сквозь огонь и воду, — заметила.

— Хуже. Я был рабом у одной чересчур обеспеченной лины, которая могла себе позволить распоряжаться мною как ей было угодно. Вплоть до убийства. Красивые мальчики были ее страстью. Она собирала их по всему Амосу. А потом использовала по своему усмотрению. Кого-то предпочитала видеть в качестве прислужника. Другие ублажали ее взгляд, постоянно находясь на глазах в красивых полупрозрачных одеждах. Третьим повезло меньше всего. Они использовались линой для сексуальных утех. А фантазия у нее была богатая и очень извращенная, уж поверь мне. Богатые лины такие затейницы, когда нечего делать, а денег столько, что в них можно утонуть.

— Но на Триалии нет рабства, — воскликнула, до конца не веря словам Райна.

— Наивная девочка, — горько усмехнулся мужчина. — Продолжай верить в сказки, так жить легче.

Меня передернуло, когда я представила все то, о чем говорил Кроу. Все же у меня в голове не сходились концы с концами разрозненной информации, полученной от двух разных мужчин. Не могли же они сговориться как один? Или могли? Не похоже.

— Как вы освободились? Ведь, если я правильно понимаю, это было не так-то просто, — впилась взглядом в Кроу.

— Убил хозяйку, — спокойно произнес он с кровожадной улыбкой на губах.

Мне стало страшно. Таким Кроу я еще не видела. Он был разным, но безумцем не являлся, в то же время передо мной на миг появился именно сумасшедший, готовый на все ради достижения цели.

— И вам за это ничего не было? — удивилась, вспомнив о возможных последствиях.

— Почему же? Я просидел пять лет в тюрьме пока длилось разбирательство. Все эти годы моим жильем был каземат размером два на три метра, а единственным развлечением, разговор со змеекрысом, повадившимся ко мне заглядывать по вечерам между ужином и отбоем.

— И как вам удалось освободиться? Попался хороший защитник? — спросила, внимая каждому слову Райна.

От услышанного у меня по коже пробегали мурашки, но я все равно желала узнать до конца историю мужчины, слишком уж увлекательной она была.

— Нет. У меня не было защитника. Все отказались меня защищать, заявив, что все и так ясно, а мое дело безнадежно. Карьеру никто не желал портить.

— Тогда я не понимаю. Вы на свободе и никто вас не преследует.

— Я защищал себя сам и смог доказать, что лина умерла от чрезмерной любви к увеселениям. А в ее возрасте вредно заниматься сексом по десять раз на день. Сердце может не выдержать таких нагрузок.

— Но если все так просто, то почему вас держали целых пять лет? — у меня в голове не укладывалось, как судебный процесс мог длиться столько времени.

— Приговор несколько раз менялся. То меня оправдывали и тут же его обжаловали, когда приговор отменяли, его обжаловал я. Так и прошло почти пять лет. Результат ты знаешь, — пожал плечами Кроу.

— Вот почему вас считают самым лучшим.

— Я и есть самый лучший, — с гордостью произнес Райн.

После такого признания я уже не могла просто так смотреть на мужчину. Мне стали мерещиться картинки из прошлой жизни Кроу. Я пыталась представить каким он было в молодости, когда приглянулся той лине, изменившей его. Такие события, участником которых он был, не могли не отразиться на характере и поведении мужчины. Я не сомневалась, на душе у Кроу широкий незаживающий рубец, боль от него постоянно дает о себе знать.

— Теперь понятно почему вы всех женщин ненавидите, — сделала вывод, больше для себя, чем для Кроу.

Мужчина громко рассмеялся. Я даже испугалась, а в своем ли он уме. Мне не хотелось бы пострадать от последствий его сумасшествия.

— Вот еще. Я их не ненавижу. Они вполне пригодны для определенных целей, — для каких именно было ясно по выражению лица Кроу. — Я их не уважаю. Для меня женщина это порождение порока, разврата и похоти, а так же алчности, корыстолюбия, стяжательства и всех отрицательных характеристик, которые может включать в себя существо из плоти и крови.

От эмоций, бурлящих в голосе мужчины, меня аж передернуло. И захотелось спрятаться куда-нибудь, лишь бы быть подальше от Кроу.

— Тогда непонятно почему вы решили взяться за дело Дары. Уж кто как ни она вмещает в себя все пороки, что вы перечислили.

Кроу долго на меня смотрел, прежде чем ответить.

— До моего появления в аймаке илины Сорли к уголовной ответственности были привлечены пятеро линов, двоих из них казнили, — глухо произнес Кроу.

— И как это связано одно с другим? — фыркнула.

— Найденные в различных частях аймака жертвы были замучены илиной Сорли, но ответственность понесли совершенно другие лины. Невиновные лины. Среди них была одна беременная девушка, ее приговорили к смерти за убийство своего друга детства пропавшего около года до трагической находки. В ее доме обнаружили вещи убитого. Ее обвинили в преступлении, которого она не совершала. А потом казнили. Публично. Илина Сорли имела много друзей, в том числе среди судей.

— Вот в чем дело…, - произнесла тихо.

— Такое не должно повториться. Никогда.

Кроу замолчал, а я не знала как выразить мысли бушующие внутри. Теперь Райн предстал перед моими глазами совершенно иначе, нежели чем раньше. Случившееся с ним не оправдывало поведения в отношении меня, но объясняло причину несносного характера. Все в нашей жизни имело последствия. И от этого никуда не деться.

— Вы выбрали сложный, но достойный путь, — и чтобы как-то дополнительно поддержать Кроу положила руку ему на плечо. Благо, расстояние между нами это позволяло.

Мужчина удивленно посмотрел на мою руку, затем поднял глаза на меня.

Упс.

Кажется, я сделала что-то не так.

Рука дернулась сама собой, словно меня ошпарили.

— Удивительно. Ты решила до меня дотронуться… сама, — в голосе мужчины уловила нотки растерянности.

— Это рефлекторное желание, — открестилась. — Я всегда жалела слабых. Вечно подбирала всяких бездомных животных.

Чем дальше говорила, тем свирепее становилось лицо Кроу.

Что это с ним?

Я же ничего такого.

— Животных, значит, любила. Жалела бездомных. И меня решила? Так вот не надо меня. Я рассказал не для того чтобы выбить из глаз слезу. Тебе ясно? А лишь по причине, чтобы никто другой не извратил факты, — прорычал Райн, нависая надо мной, словно скала. Черная и злая. Он не прикасался ко мне, но вся его фигура подавляла со страшной силой. В один короткий миг, наша с Дарой кухня показалась мне конурой, в которой невозможно не то что двигаться, свободно вздохнуть.

Интуитивно выставила вперед руку. Если Кроу нападет, я буду защищаться. До последней капли крови.

— Вот дрянь, — мужчина отскочил от меня.

— Да сколько можно меня оскорблять? Я лично вам ничего не сделала, — взвизгнула. — Если вас одна лина ни во что не ставила, унижала и издевалась, то это не повод отыгрываться на мне. Я совершенно другая лина. И не надо ко мне относиться через призму ваших прошлых неудач.

Моим оружием были только слова. И я защищалась ими как могла.

— Да не ты дрянь. А ситуация — дрянь, — воскликнул Кроу, сразу же растеряв свой воинственный вид.

Мы оба, разведенные по разные углы кухни, шумно дышали, как будто перед этим пробежали несколько километров по пересеченной местности.

— Не складываются у нас отношения. Наверное, не надо было нам заключать соглашение. Пожалуй, мне нужен другой защитник для Дары. Простите за мой опрометчивый шаг, но, думаю, что будет лучше, для всех, если мы разорвем все контакты. Я не знаю как правильно с юридической точки зрения вернуть все вспять, а потому прошу помочь мне в этом. Я обещаю, что оплачу все издержки. Сколько скажете, столько и оплачу, — произнесла, замирая в душе, хватит ли у меня возможностей рассчитаться с Кроу. Может быть он запросит баснословную цену, ведь до сих пор не озвучил сумму. Но ничего страшного, как-нибудь выкручусь. И не в такие сложные ситуации попадала.

— А ты хорошенько подумала? — спросил у меня Кроу. — Даре нужна помощь сейчас, а не завтра или послезавтра. Согласится ли кто-нибудь еще помочь неизвестной лине, без лишнего кредита в кармане? Думаешь, я не догадываюсь о твоих стесненных обстоятельствах. Это на Триалии Дара могла сорить деньгами направо и налево, а здесь совсем другое. Мамочкины деньги Торн далеко, и, судя по всему, к ним доступа нет, иначе сюда бы летели защитники семьи. А я что-то о них не слышал. Я, конечно, не подарок, но как специалисту мне нет равных.

— Незаменимых лин нет, — буркнула, не смотря в лицо Кроу. Все что он говорил, было правдой от начало и до конца. Но даже правда не могла меня остановить от принятого решения. Пора уже закончить затянувшуюся агонию несложившихся отношений.

— Незаменимых нет, но и выбора у тебя нет. Как только станет известно, что ты расторгла со мной договор, так ни один защитник ни за какие деньги не возьмется за дело Дары, посчитав, что если отказался я, то значит ловить там нечего. Дело — полная дрянь. А кому захочется портить себе репутацию из-за какой-то неизвестной лины. Вот если станет известно чья Дара дочь, тогда желающие прославиться на скандале найдутся. Будь уверена. Только я не могу тебе гарантировать действительно стоящую помощь со стороны искателей быстрой наживы. А, впрочем, тебе решать. Чего я тебя уговариваю. Будто это мне надо, — мужчина пожал плечами, показывая всем своим видом, что не возражает против моего решения.

Такая реакция со стороны Кроу заставила меня задуматься. Не сделаю ли я хуже своим решением. Все же я отвечаю за Дару головой. На Триалии меня с песком сравняют, стоит только узнать, что не уберегла подопечную, ничего не сделав, чтобы помочь. Джессика Торн умеет мстить, и возможностей у нее немерено. Разве что затеряться на Амосе. Забиться в какую-нибудь щель и сидеть, не высовываясь. Вот только это не по мне. Я себе не прощу, если брошу Дару в беде.

Кроу прав, надо засунуть свою гордость куда-нибудь поглубже и заниматься спасением подопечной, а не рефлексировать относительно нанятого защитника. Неужели я не смогу собрать свои эмоции и чувства в кулак, чтобы не реагировать на Райна?