Глава 15

— Как настроение? — в голосе Ланца превалировали радостные нотки.

Хотелось ответить — «ужасное», но вместо этого произнесла, что вполне нормальное, соответствующее раннему утру.

Мужчина вырвал меня из состояния малого анабиоза, в котором пребывала после бессонной ночи. На протяжении темного времени суток ломала голову откуда взять деньги, чтобы заплатить за Дару. Ставить в известность мать подопечной, как и ее саму, о нашей нуждаемости не собиралась, надеясь молчать до последнего, либо же разрешить ситуацию таким образом, чтобы посторонняя помощь окажется не нужна. Вариантов решения проблемы за время раздумий возникло не очень много. И лишь один из них являлся более-менее реально исполнимый, при этом связанный с членовредительством. Но чтобы решиться на него следовало дойти до крайней точки безысходности, потому как он заключался в торговле внутренними органами, имеющимися в наличии в одном комплекте. Кроме того, легкие, сердце и печень требовались мне самой, так же как и остальной ливер. Да и не так я держалась за работу на семейку Торн, чтобы из-за нее лишаться самого дорогого.

Похоже, что мой нейтральный с долей недовольства ответ устроил Алефа, потому как он продолжил радостно вещать.

— Я рад. Очень рад. Тем более слышал, что мой друг смог добиться освобождения Дары.

— Не совсем освобождения, — поправила.

— Не придирайтесь к словам. Всего лишь вопрос времени. Кроу лучший в своем деле и вы в этом скоро убедитесь, — заверил меня мужчина.

— Хотелось бы верить, — буркнула под нос.

— Попомните мои слова, — у Ланца был отменный слух. — А теперь к делу. Какие у вас планы на вечер? — продолжил он, переключившись на то, ради чего звонил.

— А что такое? — спросила осторожно, помня, что не стоит сразу отказываться, не зная причины интереса.

— Хотел пригласить вас на гонки. Помните, я упоминал, что увлекаюсь кое-чем незаконным? — доверительно прошептал Алеф.

— Как не помнить, пока еще на память не жалуюсь.

— Так «да»? — голос Ланца дрогнул. Неужели волнуется в ожидании ответа. — Если «нет», то лучше сразу не говорите, а подумайте хорошенько чего лишаетесь. Где еще сможете пощекотать нервы? У нас и тотализатор есть. Там между прочим, неплохие суммы проскакивают. За один вечер некоторые лины умудряются заработать столько, сколько за десятки лет не заработаешь.

Стоило мне услышать про деньги, как тут же поняла — Ланц поймал меня на живца. Надо соглашаться. Это мой шанс в кратчайшие сроки отыскать недостающие деньги.

— Вы меня заинтриговали. Мой ответ, — я помедлила, выдерживая паузу. Пусть помучается. — Да, — произнесла спустя несколько серт.

— Отлично, — радостно воскликнул мужчина. — Тогда до вечера.

— До вечера, — повторила эхом.

Связь прервалась. А я все еще не двигалась, застыв соляным изваянием, гадая права или нет, глядя на одну точку на стене. Неужели судьба дает мне шанс? Если да, то я просто обязана им воспользоваться. А иначе мне не на что надеяться выбраться из каши, которую заварила.

— С кем это ты разговаривала? — недовольным тоном спросила Дара, появившаяся в проеме двери. — Неужели нельзя потише? Спать не дала. Я уже подумала, что с побудкой пришли. Знаешь, каково это подрываться, толком не проснувшись?

Я покачала головой, не желая ввязываться в спор с разозленной девушкой. Зная Дару, могла предположить что дальше последует и как она себя поведет, принявшись изливать свое плохое настроение на меня.

— Не знаешь. А я знаю, — продолжила она. — В следующий раз я вылью на тебя ведро холодной воды, чтобы ощутила все прелести незапланированного подъема, — разорялась девушка. — Меня так будили соседки по блоку.

В данный миг она больше всего мне напоминала клубок с иголками, торчащими во все стороны. Куда пальцем не ткни, везде уколешься.

— Тебе многое пришлось пережить, — поддакнула, надеясь успокоить разошедшуюся фурию.

— Да ты и малой толики моих страданий не испытала, — воскликнула она. — Вот бы тебя на мое место. Тогда бы ты знала как будить ни свет ни заря.

— Да, Дара. Я в тюрьме не находилась несколько длинных трудных дней. Я всего лишь выросла в приюте, где каждый кусок хлеба приходилось отвоевывать силой, где за каждую провинность следовало наказание, где шагу нельзя было ступить без бдительного ока наставниц развлекающихся время от времени стравливанием девушек на потеху себя и других. Мне не знакомы ужасные условия содержания в тюрьмах Амоса, судьба была милостива, а тебе пришлось тяжело, будучи вырванной из привычных условий. В которых ты всегда чувствовала себя хозяйкой положения. А мне что? Мне не понять твои страдания, — закончила, склонив голову.

— Ах, ты…,- девушка задохнулась. — Даже пожалеть нормально не можешь, — на длинных ресницах блеснули слезы. Дверь хлопнула так, что я ощутила вибрацию и меня обдало ветром.

— Пожалеть…, - пробормотала. — Жалость слишком дорогое удовольствие. Мне даже пожаловаться некому. Но я же молчу, — бормотала под нос, комкая руками простынь. — А еще эту дуреху вытягивать. Заварит кашу, а мне расхлебывай. Я тоже хочу побыть слабой и ранимой, чтобы кто-то посторонний хоть раз погладил по голове. Я ведь даже не знаю такой простой ласки, не говоря о чем-то другом.

Вздохнула, думая о свой незавидной участи.

Запищал коммуникатор, сообщая что слишком долго нахожусь без движения. Только он один волнуется о моем здоровье, требуя пройтись или сделать пару наклонов.

Тряхнула волосами, отгоняя грустные мысли. Время слабости прошло, пора подумать и о хлебе насущном.

Из шкафа на кровать полетели вещи, требовалось отыскать то, в чем пойду гулять с Ланцем. Если я не ошибалась, то на нелегальных гонках надо быть готовой ко всему, в том числе к бегу по пересеченной местности, если вдруг срочно потребуется сматываться с места преступления.

Я усмехнулась, думая, а не влезаю ли из одной щекотливой ситуации в другую. Но другого выхода нет. Мне очень нужны деньги. И я их добуду. Чего бы мне этого не стоило. Или я не буду Мари Марк — девочкой-подкидышем.

Дара провалялась в постели почти до самого вечера. За это время я успела приготовить покушать не только обед, но и ужин. Гадала как сообщить подопечной о предстоящем уходе из дому. Однако ничего объяснять не пришлось. Несносная девчонка отказалась общаться, делая вид, что меня не существует. А потом и вовсе закрылась в своей комнате. Судя по звукам она нацепила костюм виртуальной реальности и погрузилась с головой в вымышленный мир. Я знала, что это надолго. Просто так выйти из игры невозможно, следует выполнить миссию от начала и до конца. Это было мне на руку.

Когда Алеф позвонил, приглашая к нему спуститься, я со спокойной душой покинула квартиру, не забыв запереть на все замки. С голоду Дара не умрет, а выйти на улицу не сможет. Уж об этом я позаботилась.

— Вы быстро! — радостно сообщил Ланц, стоило мне оказаться в салоне флаера. Видимо, он приготовился к длительному ожиданию и потянулся за поцелуем, от которого я мастерски увернулась, делая вид, что озабочена ремнем безопасности.

— Ну, что? Полетаем? — спросила, лишь бы как-то отвлечь.

— С удовольствием, — Ланц сделал вид, что не понял моего маневра.

Машина с легкостью взмыла под углом с такой скоростью, от которой меня вжало в кресло. Как бы Алеф не пытался выглядеть невозмутимо, но мой отказ его задел больше, чем хотел показать. Я же ничего не могла с собой поделать. Касаться мужчины, даже мимолетно, не хотелось.

Пока мы летели на город наползали сумерки. То тут, то там вспыхивали огоньки, на которые поглядывала с интересом, но без особого восторга. К любой красоте привыкаешь. Даже к красоте нового места.

— А где проводятся гонки? — спросила, чтобы хоть чем-то заполнить тишину салона.

— В заброшенных шахтах. Они идеальны для подобного рода мероприятий, — сообщил Ланц.

— Но это же опасно! — воскликнула.

— В том и состоит вся соль гонок. Закрытое пространство с минимум свободы движения, максимальный риск для участников, море адреналина в крови и огромный куш победителю, — довольно сообщил Ланц, видя удивление в моих глазах.

Когда мы прибыли на место, я знала все о запрещенных гонках. И то, что на себя ставить не разрешалось, и то что смертельность гонок зашкаливала за сорок пять процентов. Кроме всего прочего я узнала главное, если выиграю, то получу столько сколько требуется заплатить за Дару. И знание о предполагаемом радовало душу и будоражило кровь.

— Хочешь сделать ставку? — спросил меня Ланц, после того, как подал заявку на участие в гонках.

— Хочу, — ответила, не раздумывая.

— На меня? — поинтересовался с легкой ухмылкой.

— А ты победишь? — спросила, вглядываясь в лицо. Меньше всего меня интересовали глупые рисовки. От выигрыша или проигрыша зависела моя судьба.

Перед вылетом я собрала всю наличность имеющуюся в доме, понимая, если не выиграю, то пропаду. Джессика меня не простит.

— Я постараюсь, — четно ответил мужчина.

— Тогда я поставлю на тебя, — из гонщиков мне никто не был знаком. Я не знала ничьи возможности. Потому могла ошибиться. А поражение значило крах всем надеждам.

Деньги подрагивали в моей руке, когда отдавала букмекеру, а в ответ получала жетон, свидетельствующий о сделанной ставке.

— Ты будешь за меня болеть? — спросил Алеф, оставляя на островке, предназначенном для родных и близких гонщиков.

— Непременно, — ответила честно, глядя на табло, на котором транслировались ролики участников. С каждым мигом мне меньше всего нравилась задумка. Неужели я могла поставить на кон будущее себя и своих близких ради эфемерного выигрыша.

Могла. Ощутила внутри уверенность.

Я вглядывалась в экран, и надеялась, что уверенность, читавшаяся во взгляде Алефа. совсем не напускная. Мне хотелось верить мужчине.

Прозвучал резкий звук, ознаменовавший начало гонки.

Первые флаеры сорвались с места, обдав зрителей воздушной волной. Казалось, будто в воздух выплеснули тонны энергетика и он со скоростью ветра впитался в кровь. Зрители как с цепи сорвались, принявшись болеть за своих любимчиков. Алеф комментировал каждый поворот, проходимый гонщиками, сообщал степень опасности того или иного маневра. Он должен был выступать в пятом эшелоне, а потому внимательно следил за прохождением трассы соперниками.

Первая авария случилась, когда от начала гонки прошло совсем немного времени. Новичок, возомнивший себя асом, не рассчитал угол поворота флаера и зацепил левым боком за выступ пещеры. Во все стороны полетели искры от взаимодействия камня с металлом. Флаер швырнуло вначале в одну сторону, потом в другую, машина закрутилась, разбрасывая вокруг себя обломки. И лишь спустя короткое время, показавшееся мне вечностью, флаер остановился, прочертив след на полу пещеры. Десятки камер транслировали с разных точек затихшую летательную машину. Внимание зрителей приковалось не к победителю гонки, миновавшему финишную черту, а к его противнику, не подававшему признаков жизни.

Я забыла как дышать, гадая жив ли лин внутри разбившегося флаера или нет. И лишь спустя долгий десяток серт дверь флаера дрогнула, выпуская на свободу порядком потрепанного, но вполне живого лина. Зрители взорвались оглушительным ревом, из которого трудно понять радовались они или грустили. Ставки принимались не только на победителей, но и на жизнь гонщиков. Об этом я узнала когда делала ставку. Мне предлагали поставить на смерть Алефа, утверждая, что в случае если он все же разобьется, то сорву хороший куш. Я отказалась. Деньги мне нужны, но не такой ценой.

— Я пойду, — шепнул на ухо Алеф.

— Куда? — с трудом оторвала взгляд от экрана. Молоденький лин, выбравшийся из разбитого флаера, на глазах зрителей заваливался в сторону. Камера выхватила миг, когда мужчина повернулся боком. По шее парня бежали струйки крови от рваной раны на голове.

То, что до сих пор он жив ничего не значило. Лин мог умереть в любой момент.

— Скоро моя очередь, — сухо напомнил Алеф.

— Может быть снимешь свою кандидатуру с гонки, — предложила, заранее зная, что мужчина откажется.

Он криво усмехнулся.

— Стоило ли тогда начинать? — спросил. А затем добавил многозначительно: — Я же не могу тебя подвести.

И больше ничего не говоря развернулся и пошел в толпу линов, напряженно следящих за следующими участниками смертельных гонок.

Я судорожно вдохнула. Он знает?! О моей нуждаемости в деньгах.

Дернулась, чтобы догнать и отговорить от участия. Но тут же себя одернула, заставив стоять на месте. Алеф взрослый мужчина и сам волен решать каким образом портить себе жизнь.

Так я думала ровно до того момента как на старте завис флаер Ланца. Нехорошее предчувствие острой занозой засело где-то в районе сердца. Ощущение надвигающейся лавины с неприятностями тяжелым покрывалом легло на плечи.

Я рванула в ту сторону, куда ушел Алеф и откуда начиналась гонка. Невидимая рука тащила в самую гущу событий, разворачивающихся буквально на глазах.

— Почему никого заранее не предупредили об изменении в правилах гонки? — донеслось до меня.

— А никто и не обязан. Незнание закона, не освобождает от ответственности. Если не согласен, то снимай свою кандидатуру. Твое место займет следующий участник.

— Я не могу сняться, — услышала голос Ланца.

— Тогда пусть штурман занимает место в флаере. Одиночные гонки закончились. Настало время групповых.

— Но у меня нет штурмана, — возмутился Алеф.

— Это твои проблемы. Или снимай свою кандидатуру или выполняй условия.

Здоровяк, размером со шкаф, оттолкнул плечом, стоящего с ним рядом Ланца и пошел в к судейскому мостику, возвышавшемуся над рассерженными линами. Похоже, что именно его слово решало все.

Пятерня Алефа взметнулась к волосам, зарылась в них, и медленной змей сползла к шее. Глаза мужчины уставились в одну точку. Меня он не видел, думая о чем-то своем.

— Что случится, если штурман так и не отыщется? — спросила у Ланца, подойдя вплотную.

— Ты все слышала? — спросил мужчина, узнавая. — Меня не допустят к гонке.

— А если ты полетишь без штурмана?

— Исключат из числа участников.

— Только и всего? — я готовилась смириться с проигрышем.

— И больше не допустят… никогда. Здесь с порядком строго, — со вздохом произнес Ланц, глядя куда-то поверх моего плеча. — Вот засада. И сегодня нет никого к кому бы мог обратиться за помощью. Как назло все знакомые разлетелись по делам.

Я усиленно думала. Отчаяние Ланца читалось в глазах.

Над линами разнесся голос, усиленный техникой.

— Участникам гонки занять свои места, посторонние покиньте огражденный периметр. В групповом заезде участвуют только пары. Пилотов одиночек ждет дисквалификация. Не забывайте об этом. Победители в групповом этапе получат супер приз наших гонок, составляющий…

Стоило только услышать о выигрыше, тут же приняла решение.

— Что нужно делать штурману?

— Даже не думай, — воскликнул Ланц. — Это очень опасно.

— Не опаснее, чем жить, — вспомнила, что случится с Дарой, если я не раздобуду денег. Это мой последний шанс. Если мы выиграем, то смогу оплатить залог. А Джессика Торн ничего не узнает. Ради этого стоило рискнуть.

Алеф тряхнул головой.

— Нет. Я не могу подвергать тебя подобной опасности.

Ухватила мужчину за руку.

— Мне очень нужна твоя победа. Очень, — я с мольбой смотрела в глаза Ланца и видела сомнения.

— Гонка начнется через…десять…девять… восемь, — ворвалось в сознание.

— Я не подведу, — пообещала, надеясь на понимание. — Ну же, решайся.

Последние серты утекали как вода в песок. Сердце отбивало рваный ритм, замирая от любого движения ресниц Ланца. Решалась моя судьба.