Глава 27

— Стой спокойно. Он может быть ядовит, — испуганный голос охранника заставил замереть.

Повернула голову чтобы рассмотреть животное, вцепившееся в тюремную робу. И встретилась с глазами бусинками на длинной острой мордочке, заканчивающейся носом со смешными усами.

Где-то я раньше его видела.

— Лаша? — из памяти всплыло имя.

Змеекрыс как будто того и ждал, заструившись лентой по моим плечам. Температура тела животного оказалась значительно ниже, чем у меня. А ощущения от прохладной шкурки, касающейся открытых частей тела, к удивлению, оказались приятными.

— Я вызвал подмогу, сейчас его поймают, — донеслось до меня со стороны охранника. — Ты только не бойся.

— Меня приговорили к смертной казни, я уже ничего не боюсь, — кисло улыбнулась. Рука сама потянулась к змеекрысу.

Откуда он взялся в тюрьме? Как пробрался?

Змеекрыс тыкался мордочкой мне в лицо, в шею, я уворачивалась, смеясь. Ластившееся животное, вызвавшее ужас на лице охранника звенящей трещоткой на конце хвоста, у меня вызывало лишь умиление. С ним я ожила, на миг в памяти встали воспоминания о полете на Амос. Как бы я хотела вернуться в то время.

— Потерпи еще немного, уже несут импульсную ловушку для крыс, — подбодрил меня охранник, стоящий в отдалении. Он даже нарушил все правила безопасности, отойдя от охраняемого объекта, лишь бы не оказаться рядом с опасным животным.

Внезапно я ощутила как по позвоночнику заскользило что-то инородное. Змеекрыс, больше некому, забросил мне за шиворот какой-то предмет. В последний раз обернулся вокруг шеи и юркнул вниз, на пол.

Следом я услышала как визжит охранник. Подобный звук в исполнении мужчины был смешон и забавен. Мужчина разве что в обморок не свалился от пережитого потрясения.

— Где животное? — к нам подбежали два лина. В руках одного я увидела ловушку.

— Поздно. Сбежал, — радостно сообщила я, надеясь, что змеекрыса не найдут.

— Проверить каждый угол, каждое вентиляционное отверстие, но найти эту тварь, — раздавал указания один из подошедших линов. Начальник, пусть и небольшой.

Я усмехнулась. Не найдут, хоть все вверх дном перевернут. Змеекрысы отличались повышенной юркостью и текучестью, если можно так сказать о животных, способных проникать в любую щель.

— Уведите, — это уже относилось ко мне.

С нетерпением двинулась в указанную охранником сторону. А все потому что хотела посмотреть что мне подбросил змеекрыс.

«Подарочком» оказалась капсула.

Достав из-за пазухи овальный предмет красновато — зеленого цвета, не сразу поняла что это такое. Продолговатая таблетка размером с большой ноготь лежала на ладони.

Что мне с ней делать? Зачем она мне? Ни записки, ни пояснения к таблетке не прилагалось. Выбросить или…?

Я несколько кварт крутила капсулу и думала, думала, думала над тем для чего мне передали таблетку. Что в ней?

Смертельный яд чтобы не мучилась? Так через сутки я и так стану трупом. Вряд ли врачи в тюрьме не попадут в вену.

Тогда что?

Бодрящий препарат? Чтобы вызвать истерику достаточно вспомнить о приговоре.

Мне показалось, что за дверью кто-то стоит. И точно. Дверь начала съезжать в сторону. Зачем?

Я не раздумывая ни мгновения сунула капсулу в рот.

— Откройте ей рот. Она что-то проглотила, — ко мне кинулись несколько линов.

Но я успела прокусить твердую оболочку капсулы. Горькая жидкость опалила горло. В тот же миг начала задыхаться, а тело биться в конвульсиях.

Вот и все. Все же яд. Одно обрадовало, что умру не под прицелом десятков глаз линов, пришедших наблюдать за смертной казнью осужденной, а в тот миг который выбрала сама. Хотя, это спорный вопрос.

Ко мне подбежали охранники, принялись разжимать рот. Один из них больно ухватил за подбородок, пальцами сжал щеки, отчего губы открылись. Сухой длинный палец ворвался в рот и принялся шарить, но там ничего не было, я проглотила остатки капсулы.

— Ничего нет, — разочарованно произнес лин.

А ко мне начала возвращаться подвижность.

— Что ты проглотила? — принялись допытываться. Я же в ответ мотала головой, не желая говорить. Во рту стоял неприятное послевкусие.

— Ведите ее, время.

Даже не могла предположить, что приговор столь быстро приведут в исполнение. Илина Торн не теряла времени даром.

Меня привели в комнату наподобие допросной, где три из четырех стен заменяли экраны, в которых отражалась я и мои конвоиры. Для смерти мне приготовили роскошное ложе. Руки, ноги, голову закрепили фиксаторами, так, что не могла пошевелиться. И только тогда ложе подняли вертикально, чтобы зрителям за экранами я была видна полностью. Не могла видеть линов по ту сторону от экранов, но могла представить их болезненный интерес к тому, что произойдет через мгновения. Как они вытянули шеи в ожидании развязки.

Подергала рукой. Ее зафиксировали без малейшего зазора. От беспомощности внутри началась разрастаться паника. Хотелось кричать, биться в истерике, просить чтобы освободили. Но за экранами были те, кому я не желала доставлять удовольствие.

Все силы, оставшиеся внутри, бросила, чтобы оставаться внешне спокойной. Лишь повышенное сердцебиение выдавало состояние.

В комнате появился судья, палач и врач. Все со скорбными минами на лице. Отчего-то их постные выражения лиц вызвали во мне улыбку. Пришли разыгрывать последний акт фарса под названием «как сжить со свету илину Мари Марк».

Судья вновь произнес приговор. Видимо, в угоду публике за экранами. А потом и вовсе решил поиздеваться.

— Илина Марк есть ли обстоятельства которые препятствовали бы приведению приговора в исполнение? — и замер в ожидании… чего? Мольбы? Слез? Просьб о помиловании?

— Передавайте привет Джессике и Дарии Торн. Мы еще встретимся, девочки!

Судья открыл было рот, чтобы прервать меня, но его остановил палач. Лин, чье лицо скрывала маска, кто должен привести приговор в исполнение.

— Я закончила.

— Ну, если вам больше нечего сказать, то… уважаемый, приступайте, — обратился судья.

Лины вокруг меня засуетились. Врач, что-то тихо прошептал на ухо палачу, а после передал ему чемоданчик с инъектором.

Я с интересом следила за приготовлениями. Как палач торжественно открыл чемоданчик, достал инъектор по форме напоминающий бабочку с удлиненной прозрачной головкой, продемонстрировал линам, находящимся за экраном.

Я тоже желала рассмотреть приспособление, но из-за зафиксированной головы не могла этого сделать.

Медленно палач подошел ко мне, посмотрел в глаза. Мне показалось, что он улыбается под маской. Весельчак.

Резкий выпад, игла инъектора у моего горла.

Укол.

Холод впрыскиваемой жидкости. Бег яда по венам.

И когда сознание уже ускользало, на ум пришли слова Кроу «верь мне, что бы не случилось, я вытащу тебя».

Мысленно улыбнулась, унося образ Райна в небытие.

Я тебе верю.

***

— Доброе утро, илина Крам! Как вы себя чувствуете? — мелодичный женский голос заставил открыть веки. Перед глазами все плыло. Я видела лишь мутную пелену, которая с каждым мигом таяла, уступая место более четким очертаниям.

Запах медикаментов сразу же дал понять где нахожусь.

Опять лечебница!

Я застонала.

— Где болит? Что болит? — засуетилась светловолосая лина, порхая вокруг. Она трогала меня, смотрела на датчики, окружавшие со всех сторон, как щупальца доисторического спрута. — Ничего не понимаю. Почему больно? Мы все проверили, повреждений нет, — бормотала она.

— Да хорошо все, а не больно, — прокаркала, слыша как голос ломается на каждом слове. — Лучше дайте попить. В горле пересохло, — пыталась понять как давно нахожусь в столь плачевном состоянии, что едва языком ворочаю, не говоря о том, чтобы подвигать руками или ногами.

Девушка напоила меня, а затем куда-то убежала, ничего не объясняя.

— Ненавижу болеть, — выдала, глядя в белый потолок.

— Вот и я не люблю, — знакомый голос раздался от входа в палату. — Придется еще немного потерпеть.

— Райн! — радостно воскликнула, желая подняться. Но сил хватило только на то, чтобы оторвать голову от подушки и вновь уронить на тоже место.

— Я рад, что ты не растеряла свои бойцовские качества, — весело сообщил мне Кроу, подходя вплотную к кровати.

«Какой же он красивый», — пришла в голову мысль, стоило увидеть улыбающегося мужчину.

Он отчего-то засмущался, что попытался скрыть за легким покашливанием, как будто поперхнулся.

— Это ты красивая, — чуть хрипловатым голосом произнес Райн.

Упс. Я это сказала вслух. Как же неудобно получилось.

Настала моя очередь чувствовать себя неуютно.

— Что со мной в этот раз? И почему меня назвали илиной Крам? — зацепилась за слова царапнувшие слух.

— Ты на Триалии, — огорошил меня Кроу. И желая добить окончательно, добавил, — на Амосе илина Марк умерла.

Если можно вытаращить глаза от удивления, то я сделала именно так. Райн с легкой улыбкой любовался на метаморфозы происходившие с моим лицом.

— Просто нет слов, — выдохнула, повернувшись в кровати. Спокойно лежать не было сил. Хотелось вскочить и бегать из угла в угол, чтобы хоть как-то сбросить возникшее напряжение от непонимания ситуации.

— И не надо. Принимай как должное, — Кроу был спокоен, даже расслаблен.

— Можно мне объяснить поподробнее что случилось, — нашла в себе силы попросить.

Неизвестность разъедала кислотой, заставляла мучиться.

— Я же обещал что вытащу тебя любыми способами. Пришлось задействовать план «Б». Спасибо, что поверила в меня и выпила капсулу, принесенную Лашей.

— А что было в капсуле? — приподняла голову. — И почему я не умерла?

— Противоядие отсроченного действия.

— А как я оказалась на Триалии? — хронология событий очень интересовала.

Мне показалось или Райн недовольно дернул уголком рта, прежде чем продолжить.

Что могло раздосадовать мужчину? Это выяснилось почти сразу же.

— Когда тебе ввели смертельную инъекцию, то спустя положенное время врач констатировал смерть. И по закону аймака, твое тело подлежало утилизации, для чего должно было отправиться в крематорий. Ничего подобного я допустить не мог. Пришлось срочно доказывать, что ты при жизни была приверженкой культа «Вечная жизнь», верящих в переселение душ, и не позволяющих ничего делать с телом умершего после смерти. По верованию лины хранят своих покойников на протяжении пяти десятков дней в доме, в холодном месте, не позволяя телу разложиться. Мне не очень хотели идти на уступки, пришлось пригрозить оглаской некоторых сведений, ставших известными из перехваченной переписки, состоявшейся между илиной Торн и нашим глубокоуважаемым судьей.

— Да ты — шантажист, — не ожидала от правильного во всех отношениях Кроу подобных действий.

— Ты многого обо мне не знаешь, — приподняв одну бровь, заметил мужчина. И как-то двояко у него это получилось, что я покраснела, представляя чего именно не знаю о Райне.

— Мне стоит начинать бояться? — спросила, желая скрыть неловкость.

Кроу окинул меня тягучим взглядом с ног до головы. От которого стало горячо в груди.

И… промолчал.

— Так официально меня больше нет? — прервала затянувшуюся паузу.

— Мари Марк — нет, а вот Мария Крам прошла таможенный контроль в транзитной зоне Триалии.

— Но как? — новое имя совершенно не резало слух.

— В любой базе есть слабое место и если на него надавить, то случается сбой. А вот во время перезапуска может произойти все что угодно, например, появиться новое имя. Когда начальник охраны космопорта друг, возможно совершить невозможное.

— Алеф тоже во всем этом замешан? — не ожидала столь масштабной операции в отношении собственной персоны.

Тень набежала на лицо Кроу. Он нахмурился.

— Пришлось обратиться за помощью. Ланц сильно рисковал, вторгаясь в систему, но нам повезло и сбой остался незамеченным на фоне энергетического коллапса, случившего в аймаке, прилегающем к космопорту, — усмехнулся Кроу.

Я вопросительно посмотрела на своего спасителя.

— Коллапс тоже ваших рук дело?

— Об этом история умалчивает, — самодовольно произнес мужчина.

Я еще многое хотела спросить у Райна, но пришла медсестра и выдворила мужчину из комнаты под предлогом проведения процедур.

На все мои вопросы что за манипуляции и для чего она их делает, девушка пояснила, что химические отравления не проходят бесследно, последствия интоксикации еще долго будут сказываться на здоровье.

— Я не смогу иметь детей? — спросила раньше, чем осознала вопрос.

А когда поняла, то стало страшно от перспективы.

Медсестра на миг замерла с инъектором в руке. Облизала губы прежде чем собралась с силами ответить.

— Вряд ли кто-то кроме Триединого сможет ответить вам. Простите, — она виновато отвела взгляд в сторону.

— Спасибо за честный ответ, — выдавила из себя.

«Я ненавижу тебя, Джессика Торн. Тебя и твою дочурку», — пронеслось в голове.

Зашедший чуть позже Райн долго допытывался что со мной случилось, почему я на себя не похожа. Разве я могла рассказать ему о своей боли? Он же не виноват в том что со мной случилось. Он и так сделал все возможное и невозможное. Я до конца жизни не смогу расплатиться с долгом.

Процесс восстановления оказался длительным и долгим. Из меня выводили яд, что не сумел убить, а лишь отключил на время, замедлив все реакции организма до минимума. Потому и посчитали меня умершей, а приговор исполненным.

Кроу приходил часто. Только встречи с каждым разом давались мне тяжелее и тяжелее. Я все время думала о том чего лишилась, забывая вспоминать чего избежала. От этого становилась раздражительной и невыносимой. Эмоции старалась сдерживать, не показывая. Мое надуманное спокойствие Кроу принимал за нежелание общения с ним.

Не ожидала, что известие о моей стерильности так сильно повлияет. Умом понимала, что надо радоваться тому, что жива, а сердце плакало, разрываясь от горя.

Я чувствовала себя несчастной. И мало того, мне стало казаться, что все лины начиная от медперсонала и заканчивая Райном глядя на меня, жалеют. А жалость не переносила. Жизнь в приюте научила.

Я даже вставать начала гораздо раньше, чем мне позволили. Это был протест всему миру столь жестоко обошедшемуся со мной.

И если за первый своевольный подъем меня отругали, за второй пожурили, а третий проигнорировали, посчитав, что так даже лучше. Движение это жизнь.

Потихоньку начала передвигаться по палате, затем выходить в коридор лечебнице. И в конце концов мне разрешили понемногу прогуливаться. Лежать в кровати в ожидании очередной процедуры надоело, вот я и гуляла, пока силы позволяли. С каждым днем я становилась все крепче и крепче, чувствуя как наполняюсь энергией.

В коридорах лечебницы тихо. Медперсонал передвигался так, что его не было не видно, не слышно. Не успела я завернуть за угол как услышала знакомые голоса. Мужчины старались говорить шепотом.

— Ты не позволяешь ей сделать выбор. Райн, так нельзя. Она мне не менее дорога, чем тебе. И не будь ты моим другом, я бы не стоял здесь, а пошел бы и забрал ее с собой.

— Куда с собой, Алеф? На Амос, где без прикрытия при первом же сканировании станет ясно кто она? Ты в своем уме?

— Я-то в своем. И, по крайней мере, пытаюсь решить проблему. А что сделал ты? Закрыл в лечебнице и чего-то ждешь? Меня не пускаешь. Думаешь, Мари скажет тебе спасибо?