Глава 24

Разгоряченное дыхание коснулось шеи, а следом девушка почувствовала прикосновение мягких губ на мочке уха. Рваный вздох. По плечу заскользила прядь волос. Крепкая мужская рука легла на живот, и Лана прижалась спиной к обнаженному торсу любимого человека. Родной запах и тепло вмиг окутали ее. – Лана, — тихо прошептал голос на ухо, руками убирая длинные каштановые волосы на один бок, – моя любимая Лана, — от этой нежной интонации внутри живота расправили крылья бабочки и вспорхнули ввысь до самой груди, отзываясь в ней приятным трепетом. На губах расцвела счастливая улыбка. В такие мгновения всегда казалось, что невозможно любить человека сильнее. Время будто замирало, позволяя двум влюбленным раствориться друг в друге. Повернувшись лицом, приоткрыла сонные веки. Крис тыльной стороной руки коснулся щеки, нежно поглаживая пальцами. Большие голубые глаза в обрамлении темных ресниц выражали бесконечную любовь и теплоту. Коротко стриженные волосы цвета горького шоколада блестели в свете первых лучей солнца, пробивающихся сквозь окно. Уголки бледно-розовых тонких губ поднялись вверх. Утренний свет коснулся четко очерченных скул на круглом лице, половину которого покрывала легкая щетина. Лана припала к его губам, запустив пальцы в волосы, и запрокинула ногу за бедро Криса, плотнее прижимаясь к его паху. Он перекатил ее обратно на подушку и навис сверху, разорвав долгий и сладкий поцелуй. Пронзительный и в тоже время нежный взгляд Криса достигал самых потаенных закутков сознания. Юноша прижался и плавно вошел в нее. От наслаждения Лана выгнулась в спине, пока мужчина осыпал шею, ключицы и грудь поцелуями. Ласкал соски пальцами и ускорял толчки под звуки стонов. И вот, на самом пике наслаждения, он издал громкий вздох и резко остановился. Крис запульсировал внутри нее и только после этого плавно вышел. Девушка все еще часто дышала и широко улыбалась, разглядывая накаченное тело мужчины. Широкая грудь, кубики пресса, накаченные руки, в особенности бицепсы. – Я хочу, чтобы ты всегда была только моей, — нежно прошептал он на ухо. Лана широко и игриво улыбнулась: – Только твоей я уже точно не смогу быть, – таинственно произнесла девушка и положила руку на живот. Крис непонимающе разглядывал ее пару мгновений, но, когда осознание, наконец, пришло к нему, счастливо засиял и припал с поцелуями к ее губам. Хриплый вздох. Веки будто каменные. Воспоминание… нет, этого никогда не было. Лану словно вырвали из рая и втоптали в грязь. Слезы обожгли глаза, а легкие будто сделались свинцовыми. Она ведь бросила Кристофера сама, почему тогда мысли о нем ломали ее изнутри? – Скоро все закончится, – с неподдельной заботой проговорил парень над ухом и коснулся пальцами ее щеки. Прикосновения казались теплыми и родными. В груди они отзывались пульсацией вен. Нечто холодное и темное расправляло свои острые, как лезвия крылья, и тесно сплетались прочными узами с ним. – Крис? – надломленно прошептала она и только после увидела перед собой лицо Зейна. Его лазурные глаза с вкраплениями искр заходящего солнца. Его темные волосы и татуировки. Платком парень вытирал кровь с ее губ и прижимал к себе так, как еще недавно это делал Кристофер. – Ты умрешь, если не завершишь обращение сегодня, – прошептал он с непонятными ей нотками скорби. Девушка всегда думала, что подобные слова добьют ее окончательно, но сейчас уже не чувствовала ничего из того, что представляла. В голове еще крутился сон с Кристофером, где она была счастлива. Но осознание того, что этому никогда не бывать, что она сама своими руками все оборвала между ними, поставив точку, разрывало ее душу на части. Ей буквально не хотелось больше жить, зная, что его больше никогда не будет рядом. – Сделай это, – глядя в его глаза проговорила Лана, чувствуя, как слезы катятся из глаз и тает в волосах. Этим она поставила жирную точку в отношениях с Кристофером и впервые в своей жизни выбрала себя, а не его. Глаза Зейна наполнились бездонной Тьмой. Его кожа побледнела и под ней, подобно змеям зашевелились темные прожилки вен. Он кивнул и осторожно припал к ее губам. Бабочка в груди Ланы вонзила свои крылья-лезвия в основание искры, и сердце в этот миг замерло. Из губ с последним живым вздохом поднималось белое мерцающее облачко и растворилось на губах Зейна. Мир вокруг них замер. Последний огонек Света, что раньше не давал Тьме завладеть ею, окончательно погас. Все, что когда-либо имело смысл – ложь Зейна, его далекие расплывчатые цели, жизнь Ланы, полная мечтаний и надежд и та священная любовь, что она так бережно хранила, – все это рухнуло в бездну абсолютной бессмысленности. Тело словно окаменело и слишком быстро начало холодеть. Рой мыслей в голове угас. И боль, что раскаленным металлом растекалась по венам, наконец-то, затихла. Лана потянулась вперед, обвивая руками шею Зейна. И когда их губы встретились, это было словно столкновение двух вселенных, две бездонные черные пропасти, трагически и великолепно сросшиеся вместе. Их языки встретились в волнующем танце. Она отдала ему все – свою уязвимость, мечты, и даже страхи. Она отдала ему жизнь. Зейн нехотя остановился, и взглянул на нее томно и желанно. – Осталось последнее, моя любимая Лана, – в губы прошептал он ей. – Что же? – с придыханием спросила она, ведомая новыми чувствами. Ей хотелось переступить через все возможные грани, сделать то, чего бы никогда не сделала раньше. Хотелось попробовать на вкус саму ночь. – Отнять человеческую жизнь, чтобы твое сердце забилось вновь, – Зейн положил руку на грудь там, где разрасталась и клубилась Тьма. Зейн плавно повернул ее голову в сторону зеркала на стене и оттуда на нее смотрела совсем другая Лана. Та, что раньше можно было увидеть лишь под внушением Адулярии. Сейчас новообращенная с полной ясностью ума ощущала, как смолой покрылись ее глаза, как смертельный холод струится по венам, как часто дыхание вырывается из груди. Ощущала, как замерло сердце в груди. – А после я разделю с тобой вечность, – проговорил он, протянув ей ладонь. Без капли сомнений Лана сжала ее. Ночью Хил-Росс пах свободой. Огни фонарных столбов сияли подобно звездам, смягчающим темные полосы асфальта. Луна, высокая и полная, парила на небесах, окутывая улицы серебристым светом. Коттеджи с каменными фасадами, уставленные кустами и цветами, сопровождали их зажженными глазами-окнами, за которыми маячили силуэты людей. Девушка могла поклясться, что слышала стук сердец, их голоса и живой смех. Лана впервые почувствовала скорость, и с каждым мгновением ей казалось, что она будто парит над городом. Ее волосы развевались на ветру. Зейн все это время не отпускал ладонь девушки. Они мчались по улицам, освещенным неоновыми вывесками и светом витрин, оставаясь незамеченными для простых людей. Скорость дарила свободу, такую сильную, что, казалось, в этот момент могла обогнать даже собственные мысли. Запахи жареных орехов из уличных киосков смешивались с ароматами кофейных зерен, наполняя воздух сладкой ностальгией о летних вечерах. Они остановились перед мерцающей неоново-синей вывеской клуба Сумеречная орбита. На входе стояло два бугая-охранника в одинаковых классических костюмах с наколками на руках. Рядом со входом ютились молодые девушки в откровенных ярких нарядах и изрядно подвыпившие парни. Они обсуждали кулачные бои, но Лана слышала только стук их живых сердец. – Ты готова? – спросил Зейн, и его голос звучал,словно нежный шепот ветра. Лана кивнула, ощущая, как со дна живота подкатывает голод вперемешку с желанием попробовать нечто новое. Инстинкт подсказывал ей, что нужно сделать – отобрать чужую жизнь. Зейн отлучился на мгновение и вернулся в руках с черной бархатной маской, обшитой бисером из лунного камня. – Надень, – потребовал он, лукаво приподняв кончик губ вверх. Вместо ответа, Лана подошла к нему ближе, почти вплотную. Его руки нежно касались ее, почти ласкали возбужденную и очень чувствительную кожу. Зейн по сравнению с ней, казался живым и горячим. Она же ощущала, как холод, поглощает тело, и с каждой минутой температура становится все ниже, заставляя тело медленно застывать уже навечно. Завязав маску на ее глазах, он губами трепетно коснулся ее шеи и прошептал, точно демон на ухо: – Действуй незаметно. И помни, сначала выпей до дна жизнь, и только потом попытайся переварить кровь. Ты теперь одна из нас. Оставив влажный след из поцелуев на шее, Лана почувствовала, как парень растворился на сверхскоростях. Он дал ей свободу действий. Бугаи даже вопросов не задали, свободно пропуская ее внутрь, где моментально оглушила громкая музыка, и помещение погрузилось в неоново-алый полумрак. Вокруг ринга скандировала толпа, и на губах таял сладкий привкус крови. Сразу вспомнилась Кортни, как она пахла мечтами и желанием жить, и то, как сладко было это забирать, не чувствуя при этом страха и вины. Прикусив с вожделением нижнюю губу, Лана издала тихий стон и игриво улыбнулась. Здесь все ощущалось иначе. Лана вдыхала запахи спиртного, пота и азарта, наполняясь ими. Она высматривала жертву, которую никто не хватится. Если подумать, то в этом клубе большинство людей таких. Большинство скрывали лица за масками черными, алыми и синими. Приглядевшись, новообращенная распознала в них сородичей. Они тоже были монстрами, как и она, и каждый через касание губ, вкушал чужую жизнь, не стесняясь и не переживая, что их распознают. Эта ночь, как и этот клуб, принадлежала Пожирателям. Взгляд Ланы пал на девушку возле туалета. Рыжие длинные волосы, бледно-розовая помада, красные белки глаз и пустой взгляд, уставленный в никуда. Рваное серое платье, кровь на губах. Лишь слегка ускорив шаг, Лана уже оказалась рядом с ней. Рыжая пахла отчаянием и неизбежностью. Голод стал ощущаться сильнее. Рыжая подняла на нее взгляд, и Лана подалась вперед, целуя ее, следом отстраняясь и плавно вытягивая жизнь белым мерцающим облаком. Она таяла на губах сахарной ватой, и в сознании замелькали образы. Лана видела, как взрослый пьяный мужчина в помятой рубашке замахивается и бьет ее по щеке. Следом видит, как толпа школьников разрывает ее альбом с рисунками для конкурса. Их противный смех звучит в ушах. После возникает ощущение, что девушка задыхается на дне озера, но тут же выныривает, будто не хватило смелости преодолеть порог смерти. Но было и хорошее. Лана уловила краткие образы объятий с мамой, когда она вдыхала ее родной запах и чувствовала счастье. Видела мечты стать известной художницей и искренне радовалась успехам. Сердце в груди Ланы издало первый стук жизни. Тепло от воспоминаний жертвы, растеклось под кожей. Образы растворились, как сигаретный дым. Мертвое тело жертвы обмякло в ее руках, и новообращенная положила его на пол в темном углу у туалетов. Часто вдыхая губами воздух, Лана подняла голову и встретилась взглядом с Кристофером.