Глава 18

Глава 18

С прошлым мы разобрались. Теперь возвращаемся в конец пятой - начало шестой главы. Клим вышел на свободу, Ясмин в больнице.

Ясмин

Выныриваю из воспоминаний, лишь опустившись под них как под воду - на самое дно. Показания в суде я так и не изменила, но Клима все равно выпустили. Вот он стоит передо мной, как ни в чем не бывало. Еще и пытается свалить вину за случившееся на меня.

Глаза мужчины недобро вспыхивают, и я запоздало думаю о том, что обзываться не стоит. Может он меня ударить? В тот раз он меня не бил... Но...

-Не трясись. Я, что, совсем ненормальный, по-твоему?! - слышу от него.

-А какой же? - тихо шепчу, не в силах заставить себя замолчать.

Шахов мотает головой, чуть ее опустив. Потом пододвигает стул и садится возле моей кровати. Еще и за руку берет.

-Ясь, - в груди что-то трескается, когда он меня так зовет. Большим пальцем начинает поглаживать внутреннюю сторону моей ладони, - Хорошо, пусть я буду скотина. Но нам надо как-то поладить.

С губ у меня готово сорваться обвинение, что если бы кто-то против его воли занялся с ним сексом, он бы вряд ли с ним стремился поладить. Он бы... Мне кажется, он бы успокоился лишь тогда, когда уничтожил такого человека.

Тем не менее проглатываю гневные слова. Они ничего не изменят. Пытаюсь отнять ладонь, но он не отпускает. Оставляю безуспешные попытки.

-Ты можешь просто оставить меня в покое. Это будет лучший вариант... - всё же говорю. Пусть и не то, что собиралась, а максимально лояльную по отношению к Шахову версию.

-Так не пойдет. Ты беременна.

-И что? Мало желающих осчастливить тебя ребенком? Только свистни и...

Отпускает мою руку и хмурится. Ладонями упирается в колени.

-Классно, малыш. То есть против того, что я за всё плачу, ты не возражаешь, а к ребенку подпускать меня не планируешь? В таком случае может сама дальше как-нибудь?

Делается до того обидно, что слезы наворачиваются. Ну почему меня нужно еще моей болезнью попрекать? А потом я ведь не просила ничего... У него бы и не попросила.

-Тебя никто не заставляет. Можешь подождать, когда я умру... И ребенок тебе достанется. Если выживет, - становится ужасно холодно. Я обнимаю себя руками.

Клим вдруг делает резкое движение в мою сторону, приближает свое лицо к моему. Его ладонь ложится на мою щеку. Прикосновения обжигают.

-Никто не умрет. Ясно? - я замираю и почти не дышу. Он на меня и в тот раз также действовал.

Он возвращается на стул, трет лоб и снова берет меня за руку.

-Ясь... - опять так меня называет... - Давай поговорим откровенно. Ты меня хотела тогда. Хотела ведь? Не отталкивала. Позволяла раздевать, трогать. Тебе нравилось...

Я понимаю, что не знаю, как себя с ним вести. Что я не готова к подобной откровенности. Отвожу взгляд, хочется снова закрыться. Хоть под одеяло залезай.

Вздыхает.

-Вот чего ты алеешь опять, как маков цвет? Тебе же не шестнадцать, Ясь. Учись разговаривать.

Эта снисходительность в его голосе мгновенно будит моих демонов. И всё, что я прятала за семью печатями в себе, просится наружу.

-Ты мне... - я всё-таки спотыкаюсь, но договариваю. Хотя это и адски трудно, - Понравился. И да, я тебя хотела. А потом испугалась. Решила, что всё делаю неправильно. Что мама была права и спать можно только с мужем...

Клим теряется. Это заметно. Маска слетает с его лица, и он меня слушает.

-А ты... - дальше у меня не хватает слов выплеснуть всё, что он со мной сделал в ту ночь, - А потом еще и с этим кольцом... Это было так... Унизительно и грязно. Как будто я не человек, а... Я даже не знаю кто. Как же так можно?

Слезы текут по щекам. Я давно не плакала. Слез не было. Было обидно, больно, страшно - но плакать я не могла. И вот при нем...

Но что-то в этом мире явно не так. Или с нами обоими. Потому что Клим начинает обеими ладонями вытирать соленые дорожки.

-Ясь, не плачь. Тебе нельзя... - утыкается лбом мне в ногу. Дальше слова у него выходят глухо, - Я бы попросил прощения, но это ничего не изменит.

Поражаюсь тому, как он угадывает мои мысли. Я не хочу слышать от него это бестолковое " прости". Оно мне не поможет. А что поможет, я не знаю.

Еще страшно от того, что я не чувствую отторжения. Я не вырываюсь, не отталкиваю его, не кричу, не бьюсь в истерике. Я воспринимаю его прикосновения ко мне, как что-то естественное, само собой разумеющееся.

Он поднимает голову, снова стирает слезы с моего лица.

-Не плачь. Всё будет хорошо. Ты поправишься и родишь чудесную дочку. Такую же красивую, как ты.

Вбираю в себя воздух с шумом и так же тяжело выдыхаю.

-Ты и это знаешь...

-Ясмин... Я не могу изменить того, что случилось. Но и ты, и я не остались в той ночи. Мы живем дальше. И мы связаны общим ребенком. Тебе придется это принять. Как и то, что без моих денег, тебя не станут лечить. Мы вынуждены будем общаться. Когда родится ребенок, тем более. Я уже настроился стать отцом. Подумай об этом.

Атмосфера в палате меняется. Я в ловушке из событий, на которые не могу повлиять, и из чувств, которые не могу изменить. Хотела бы я, чтобы Клим остался в тюрьме? Пожалуй, да. Я бы хотела, чтобы по делу вынесли обвинительный приговор, и он бы получил то, что заслужил. Но что-то мне подсказывает, что так уже никогда не будет. А еще Шахов прав на 100 процентов - моя жизнь и жизнь нашей дочери зависит от его денег, потому что чудес не бывает, и за всё нужно платить.

Как быть мне? Как заглушить протест, который я чувствую, видя Клима на свободе? И чего уж там - принимая его помощь?

Бросаться на него? Проклинать его? Искать того, кто сможет потопить его?

Пожалуй его совет - самый стоящий на настоящий момент.

-Я подумаю, - отвечаю просто. Без вызова, упрека и чего-то еще.

И тут же спрашиваю:

-Всё это время ты платил за мое лечение, отдельные палаты и за остальное?

-Да.

-Зачем?

-Ты мне тоже понравилась, Ясмин, - он отворачивается, явно не собираясь что-то еще объяснять, - Если что-то нужно, звони. Спокойной ночи.

Я ничего ему не отвечаю, переваривая его фразу про то, что я ему тоже понравилась. Как же тогда со мной можно было обойтись настолько жестоко?

На этот вопрос у меня нет ответа. И, наверное, не будет никогда, потому что мне показалось, что Клим сам его не знает.