Глава 24

Глава 24

Ясмин

Мне снится, что меня придавило плитой. Горячей и тяжелой. Во сне я никак не могу понять, почему плита горячая. И проснуться никак не могу.

Чуть приоткрыть глаза мне удается лишь, когда солнечный лучик светит мне в лицо. И я обнаруживаю, что меня действительно придавило. Но не плитой. Нет. Волосатой мужской рукой. Тяжелой и сильной. Несколько секунд просто лежу, разглядывая пять пальцев, устроившихся у меня на груди. А сзади... Это такое твердое... Это то, о чем я думаю?!

Переворачиваюсь на живот, не зная, что делать.

И теряюсь, выпадаю из пространства. Оказывается, у Шахова очень длинные, черные ресницы. Может тоже обнаглеть и пальчиком их потрогать?

Нет, он тут пришел, разлегся, как у себя дома... А я?!

И, находясь на пороге какой-то безрассудной смелости, правда дотрагиваюсь пальцем до веера смоляных ресниц. Пушистые.

-Ясь... Спи... Чего ты... Глаз мне выдавишь... - бормочет Шахов. Дергает головой и делает движение бедрами, упираясь мне в бедро... Да именно тем самым.

Зачем он сюда вообще пришел?

-Что ты тут развалился?! - пытаюсь спихнуть его руку, - У тебя одна кровать в доме?

-Да что ты толкаешься? - он открывает глаза.

И мы оказываемся нос к носу. Одновременно забываем как дышать и смотрим друг на друга. Он - очень красивый. Идеальный. Мужчина не должен быть настолько хорош собой. Может из-за этого у меня мозги в труху превращаются?

Я сейчас не помню ничего. Словно впервые его вижу. Глаза сонные, темно-карие. Брови, ресницы черные. Волосы тоже темные, но светлее, чем брови и ресницы. И кудрявятся слегка. Интересно, какие они наощупь? Я не помню. На скулах легкий румянец после сна. Губы яркие, сочные, нижняя - пухлая. Нос прямой. Под правым глазом родинка.

Клим прижимается сильнее...

И вот тогда... Тогда всё меняется.

-Ты обещал! - хриплю я шепотом.

-Я тебе ничего не сделал, - отвечает он довольно громко.

-Клим... Что ты делаешь в моей кровати в одних трусах?

-Спал я тут! Что тебе жалко, что ли?! - и говорит это с таким возмущением.

Однако свою тяжеленную лапу убирает. Я моментально отползаю на край кровати, сажусь, подбираю ноги и соображаю, как себя лучше вести с ним. Он в одних трусах, возбужден, мы у него дома... И...

-Уйду я сейчас. Ты опять слишком громко думаешь.

Он садится на край кровати, взъерошивает кудри одной рукой и бухтит.

-Нет, чтоб пожалеть мужика...

У меня брови ползут вверх. Что происходит вообще?

Он встает, подбирает с пола свою одежду и направляется к двери. На меня не глядит. Я почему-то чувствую из-за этого какую-то досаду.

-Зачем ты приходил? - вырывается из меня, когда он берется за ручку двери.

Оборачивается.

-Не хотел спать один. Нам сегодня к Ольге Леонидовне. Прием в 11. Но... - он смотрит на экран сотового, - Можешь не торопиться. Шесть утра всего.

Когда он уходит, встаю с кровати и запираюсь изнутри. Что за человек такой?! Дай палец, всю руку отхватит.

Какое-то время сижу на кровати и смотрю на стену. Он тут всю ночь спал? И ничего не сделал... Я с ним с ума сойду. Что ему вообще от меня надо? Ребенок? Но я в больнице ему правду сказала,: такому, как он, родит любая. Странно, что у него еще нет жены и детей. Так зачем ему я? После нашей некрасивой истории, с диагнозом, без семьи, без денег... Не понимаю.

Я сворачиваюсь в клубочек под одеялом, глажу живот. Можно еще поспать... Только без Клима кровать слишком большая.

И всё же засыпаю. Однако меня будит осторожный стук в дверь и женский голос:

-Ясмин Михайловна! Просыпайтесь. Пора к врачу собираться. Откройте, пожалуйста. Я вам одежду принесла, - слезаю с кровати и, зевая, иду к двери.

Открываю. на пороге женщина лет 35 пяти в темном платье и фартуке.

-Я - домработница у Клима Александровича. Марина, - представляется она. - Можно я одежду вам оставлю?

-Да, проходите.

Она заходит в комнату, раскладывает вещи.

-Клим Александрович просил вас поторопиться. Через 40 минут нужно выезжать. Если вы голодны, я могу принести завтрак.

-Да. Омлет, если не трудно, и чай.

-Нет. Ну, что вы! Может, еще что-то?

-Нет, спасибо. Времени осталось в обрез.

Она улыбается, кивает. Возвращается через 10 минут. Вместо омлета - яичница с грибами, но чай зато с лимоном, как я люблю. Я успела сполоснуться. Теперь быстро завтракаю и сушу волосы. надеваю то, что мне принесли. Косметики у меня никакой. Так что на этом мои сборы заканчиваются.

Спускаюсь вниз, Шахов меня уже ждет - костюм, рубашка, галстук, начищенная до блеска обувь, часы, весь его облик разительно отличается от вчерашнего.

Он разговаривает по телефону. Марина подает мне плащ. Вещи, которые мне купили - я такие не носила, потому что они мне были не по карману. И опять это ставит меня в зависимое положение. когда даже трусы на мне куплены на деньги Шахова.

Это портит мне настроение. Мы выходим на улицу. Шахов, продолжая разговор, кивком головы указывает мне на машину. Когда подходим к ней. то помогает мне забраться внутрь. на переднее пассажирское сиденье. Сам обходит автомобиль и устраивается за рулем. Мы вдвоем поедем? Он меня провоцирует, что ли?

В салоне выключает телефон, заводит двигатель и плавно трогается с места.

-Ты ругаться собралась?

Собралась, конечно. Но он за рулем. А я не хочу больше никаких потрясений.

-Мне не понравилось, что ты спал со мной. Даже не спросив моего мнения. Я... - подбираю слово, - В трудных жизненных обстоятельствах, но это не значит...

Клим меня перебивает. При этом выглядит серьезным и смотрит на дорогу.

-Ясмин, можно, ты честно ответишь и мне, и себе на один-единственный вопрос - ты меня ненавидишь?

Я ожидаю чего угодно, но не этого. В первый момент мне хочется крикнуть: "Конечно, да". Но Шахов сказал ответить честно. Вспоминаю сегодняшнее утро, как трогала его ресницы. Разве это ненависть?

Молчу.

-Ясмин? - окликает он меня.

Перевожу взгляд со своих рук на его лицо. Мы стоим на светофоре. И повторяется тот момент, который был утром - я теряю связь в реальностью, сердце замирает, дыхание прерывается. А Клим не отводит взгляд.

-Я не могу этого сказать, - выдавливаю кое-как и отворачиваюсь к окну.

В носу свербит. Только бы не расплакаться...

Повисает тишина. Как дамоклов меч над нашими головами.

-Я пришел ночью... Потому что хотел побыть с тобой... Хотя бы немного... Так, чтобы ты от меня не шарахалась, - слышу я после паузы. Клим говорит тихо, с перерывами.

Судорожно выдыхаю.

Нам с ним будет очень трудно.