11.6

На той стороне было темно. Луна пряталась в облаках и свет, проникающий сквозь них был слишком слаб.

— Мы совершенно точно стоим на гравии, — негромко произнесла я.

— Подъездная дорожка, — согласно ответил Кристоф.

— Ты все еще держишь меня, — напомнила я.

— Мне приятно, — ничуть не смутился он.

Но, на мгновение прижав меня чуть теснее, Кристоф отстранился и разжал руки. Сразу стало немного холоднее.

— Это мое поместье.

Правитель повел рукой и мириады крошечных светлячков закружились вокруг нас. На несколько мгновений я растерялась, а после сообразила — облако Нейтара. Условно-боевое заклятье, позволяющее увидеть противника и не засветить себя самого.

Повернувшись к Кристофу, кивнула — так и есть, он по-прежнему скрыт в тени, световые точки облетают его стороной.

— Впервые вижу такое использование облака Нейтара, — улыбнулась я и поймала одну из точек.

Бросила искорку в Правителя, и та истаяла, так и не осветив его.

— Мне стоило догадаться, что вы знакомы с этим заклятьем.

А я рассмеялась:

— Кто же с ним не знаком? Этими искорками мы подсвечиваем жертвенных животных. И теперь я знаю, как они себя при этом чувствуют.

Кристоф, уже раскинувший обычные колдовские светлячки, укоризненно на меня посмотрел:

— Я просто хотел, чтобы было красиво. Идем.

Правитель направился к виднеющимся вдали воротам, и я не сразу сообразила, что именно не так.

Гравий под его ногами не хрустел. Совсем. И то, что я нет-нет да и допущу ошибку! Сколько же времени он потратил на тренировки?! Меня с детства учили скользить!

— Я чувствую, что ты злишься, — Кристоф обернулся через плечо, — но не понимаю почему.

— Скоро пройдет, — проворчала я.

Полностью сосредоточившись, считая дыхание, я все же взяла верх над непокорным мне скольжением! Но полностью потеряла контроль над окружающим миром, отчего пострадал мой нос и спина Кристофа. Хочется верить, что ему было больней…

Порадовало только одно — до крови не разбила. А то я помню, как приятно закладывать мазь в нос… Бр-р-р.

— Это мое поместье.

Я хотела сказать, что уже слышала это, но… Что-то в его голосе подсказало — молчание золото.

— Его оставила мне матушка, — мягко продолжил он. — Бедное, так долго было законсервировано. Сейчас я понемногу снимаю чары, стряхиваю пыль с люстр. Хотя ни людей, ни хозяйственных духов еще не нанимал.

— Ты… Вы так уверены, что Правителем станет Индир?

— Гвардеец погиб, — Кристоф снял защиту с входной двери и открыл ее. — Тот, кого ты спасла погиб из-за моего недосмотра. Из-за моей веры в то, что предателей нет хотя бы среди боевых магов. Я не успею найти того безумца, что открывает порталы до конца отбора.

— Но твой… Но ваш брат угробит страну!

Едва я договорила, как пришлось прикрыть глаза — начали разгораться магические светильники. И первые их вспышки сильно били по глазам.

— Да кто ж ему позволит, — усмехнулся Кристоф. — Совет все возьмет в свои цепкие лапки. Не даром к Индиру уже приставлена правильная жрица. Впереди у моего брата жизнь, полная наслаждений — с умом выбранная жена будет улыбаться и рожать, придворные же будут трепетать перед лицом его величия. Править в это время будет Совет.

— И вам не жаль тех, кто пострадает от его рук? — прищурилась я. — Ко двору сгонят тех, кого не жаль, тех, за кем не стоит сильный род. Тех, кого можно… За вашей мамой ведь тоже не стоял сильный род. Славно ли ей жилось при дворе вашего отца?

И только выпалив это, я осознала, кому и что говорю. Что ж, в любом случае, если род Фоули-Штоттен прервется, баронство не пострадает, а просто выйдет из состава страны. С одной стороны, мои люди окажутся один на один с тварями мертвых миров, а с другой стороны мы и так не очень-то видим военную помощь.

— Жестко, — оценил Кристоф, — я бы даже сказал жестоко. Особенно если учесть, что мы стоим в доме моей матери. Она не верила, что я стану Правителем. Настолько не верила, что пошла несколько неодобряемым путем, чтобы оставить этот дом не Кристофу Ландеберту Рентийскому, а своему первому и единственному сыну.

Я промолчала, потому что мне стало стыдно. Так стыдно, что захотелось открыть портал и уйти.

— Вильгельмина, я бы хотел, чтобы ты запомнила это поместье. Чтобы, если понадобиться помощь, ты всегда могла меня найти. Я закрою поместье от всех, кроме тебя.

— Почему? — я нахмурилась. — Чем я лучше других?

— Мне жаль, — он подошел ко мне вплотную, — что ты этого не понимаешь. Но сейчас не тот момент, когда я могу пообещать тебе хоть что-то долговременное.

Он коснулся моих волос, скользнул пальцами вдоль скулы и склонился так низко, что, казалось, вот-вот коснется моих губ своими! И я бы не была против…

Вместо губ Кристоф оставил легкий поцелуй на моем виске. Мне хотелось схватить его, тряхнуть, потребовать объяснений! Я же ничего не понимаю! Между нами что-то происходит или это обыденное столичное поведение?!

Отец и мастер Дейтор не оставляли мне времени сходить с миловидным парнем «за ягодами» или пробежаться с молодым боевиком до заброшенной мельницы «тварей погонять». А в Академии как-то и не до того было. И теперь… Теперь я растеряна и ничего не понимаю.

— Ты не права.

Такой неожиданный вывод заставил меня вздрогнуть. Эта фраза была ни к чему не привязана и я растеряно спросила:

— О чем вы?

— Ты, — он улыбнулся, — будь ко мне чуть ближе, пожалуйста.

— Если я подойду еще ближе, то встану на твои ботинки, — проворчала я.

— Да разве я против? А не права ты в том, что я собираюсь сдаться без боя. Я не отдам страну идиоту. Просто… Совет хочет править. Не полностью, но, к сожалению, большая его часть.

— Не то чтобы я одобряла убийства, — осторожно начала я, — но, в целом, если так подумать, то политика — грязная вещь. И, может быть, стоило бы уменьшить количество тех, кто хочет править? Идеально, кстати, было бы сделать их временно недееспособными. Убивать, все же, нехорошо.

Кристоф посмотрел на меня с искренним восторгом:

— Я впечатлен. Но не получится — Совет неприкосновенен.

— Жаль, — цокнула я.

— Да и чтобы успех был гарантирован, оружие нужно поднять на Индира, — Кристоф поморщился, — нет ничего хуже, чем поднимать руку на родную кровь. Мир этого не прощает. Хотя лично мне роднее и ближе последняя гадюка на болоте.

Я кивнула. Мне было знакомо это ощущение и…

— Моя мать привела в замок нового мужчину тогда, когда тело отца еще лежало в главном зале. Это было последнее лето, которое я провела в замке. Лето, которое закончилось контрактом с Гамильтоном. Кроме него больше никто не мог меня защитить.

Говорить о таком сложно, почти невозможно.

— Когда она узнала, что может жить в замке только будучи вдовой… О, она была в ярости. Леди Фоули-Штоттен родилась на Окраинах, но уехала задолго до того, как смогла проникнуться и полюбить наш суровый, но прекрасный край. Я не могу сказать, что она или ее мужчина желали мне смерти. Но однажды кто-то ударил меня клинком и столкнул с башни.

Кристоф обнял меня. Крепко-крепко, но я все равно не позволила себе проронить ни единой слезы. Это не то, что может заставить меня плакать. С тех пор я стала сильнее, и уже не рыдаю. Просто однажды моя дорога приведет меня к тому, кто это сделал. И, может быть, я заплачу после этой встречи.