Глава 11
Просыпаюсь и, едва открываю глаза, нахожу взглядом пустующее место рядом. В груди все больно сжимается и замирает. Выходит, Никита нашел, с кем провести ночь. А что ты хотела?! Сама отказалась перейти с ним на другой уровень. Согласилась бы, и сейчас он сопел бы под боком. Хотя, может, и нет. Не исключено, что, получив желаемое, парень потерял бы ко мне весь интерес.
Тяжело вздыхаю, выползаю из-под простыни и выхожу из комнаты. Надо срочно чем-то себя занять, чтобы не начать истерить. Вчера, итак, весь вечер глаза были на мокром месте. Ждала его, как верная собачонка, вздрагивая от любого постороннего шума в надежде, что это он вернулся. Удивительно, что вообще уснула. Что со мной творится?! Почему от отчаянья я готова перебить всю посуду?!
Ответ на вопрос лежит на поверхности. Он еще вчера всплыл в моем сознании, но так испугал, что я тут же открестилась от него, хотя понимала: это ничего не поменяет и отрицать свершившийся факт бесполезно – я люблю этого самодовольного бабника. Вчера чуть с ума не сошла, представляя, что он с кем-то…
Тяжело вздыхаю. Выпиваю воду мелкими глотками в надежде успокоиться. Не помогает. Бросаю взгляд на пустую чашку и прям сдерживаюсь, чтобы не запустить ею в красивую белоснежную стену от злости на себя, на него, на обстоятельства.
– Ola! – разрезая тишину, летит приветствие, а вместе с ним чашка из моих рук, со звоном разбивающаяся на множество маленьких осколков.
Оборачиваюсь. Нет. Не почудилось. Это действительно Никита, и он медленно приближается ко мне. Скольжу по его телу: футболка, в которой он ходит дома, спортивные брюки, босые ноги... Значит, парень не только что пришел! Значит, ночевал дома! Начинаю захлебываться счастьем и кусаю губу, чтобы не улыбаться как дурочка.
– Привет!
Подойдя ближе, Ник смотрит на масштабы бедствия и, оценив их как несущественные, выдает:
– На счастье!
Не могу оторвать взгляд от лица парня. Пипец! Я рада его появлению больше, чем новогодним подаркам в детстве. Я точно ненормальная! Но вместо того, чтобы поздороваться или сказать что-то позитивное, я выливаю на него всю желчь, скопившуюся во мне вчера за жуткий одинокий вечер:
– Надо же, ты дома! Никому не приглянулся?!
Замираю. Что я творю?! Кто меня дергает за язык?! Но с Никиты как с гуся вода. На пару секунд зависнув в моих глазах, он быстро приходит в себя и, смерив насмешливым взглядом, заговорщически признается:
– Еле ноги унес!
Сглатываю. Думать о его ночных похождениях – это словно сыпать соль на рану – больно, но я не сворачиваю разговор и не перевожу на другую тему, а продолжаю:
– А зачем уносил-то?! Оставался бы.
Он снова почему-то вглядывается в мое лицо. Надеюсь, не замечает, что я готова убить язву внутри себя.
– Устал, наверно. Сегодня обязательно останусь.
Леденею. Дура. И чего ты добилась?! Пару минут повыпендривалась, чтобы вечером скулить, где мой Никита.
Отворачиваюсь, пытаясь скрыть эмоции на лице, и достаю хлопья.
Парень заглядывает в холодильник и выдает:
– О, Кира, ты умница.
Да уж. Пока кто-то развлекался, я подумала, что мы будем есть на завтрак, и сходила вмагазин.
– Пожаришь мне яйца с беконом?!
Хочется фыркнуть и послать его подальше, я даже поворачиваюсь к нему и открываю рот, но, встретив просящий взгляд и улыбку чеширского кота, мямлю:
– Ладно.
Пока яичница шкворчит на сковороде, я уже жалею о сказанном и, давая заднюю, пытаюсь замять предыдущий разговор, как бы невзначай спрашивая:
– Какие планы?
Он явно удивлен моему вдруг проснувшемуся к нему интересу. Я чувствую взгляд парня даже спиной.
– У меня?
Изначально я хотела сказать «у нас», но хорошо, что не произнесла всю фразу, а то бы выглядела точно глупо.
– Да.
– Хочу на пляж сходить. Составишь компанию?
Язва внутри меня так и не села на задницу ровно. Отрываюсь от сковороды и смотрю на парня.
– Не помешаю?
Мотает головой и беспардонно ощупывает взглядом.
– Нет! Конкуренция всегда на руку!
Зависаю на его самодовольной физиономии, а он поясняет:
– Девчонки всегда хотят иметь то, что есть у кого-то другого.
Проглатываю новую горькую пилюлю и поскорее отворачиваюсь. Приплыли. Теперь я еще буду приманкой для того, чтобы он подцепил себе какую-нибудь шалаву.
Океан сегодня едва волнуется. Я смотрю на длинные практически невидимые полосы, что скользят по его плоти и, лишь у берега немного пенясь, шипя выплескиваются. Красота!
Выходим на широкий полупустынный пляж. Сейчас, утром он практически в полном нашем распоряжении, и я выбираю самое лучшее место и бросаю туда соломенную подстилку.
Пока я вожусь с ней, закрепляя один конец сумкой, а другой сланцами, Ник раздевается, и я, поднявшись, натыкаюсь на его спортивный торс. Сразу отвожу глаза, чтобы дальше не пялиться и не выглядеть смешно.
Снимаю шорты и майку и щурясь смотрю на ослепляющее солнце. Как-то совсем не жарко. Может, это особенность данного места: влияние Атлантики?! Ветер, гуляя по бескрайним просторам океана, сбивает градусы.
Достаю тюбик с солнцезащитным кремом и, размышляя стоит ли «пачкать» кожу снова, поднимаю голову к раскаленному блину, взвешивая все за и против.
Никита молча вытаскивает крем из рук и не спрашивая поворачивает меня спиной к себе. Не успеваю я понять, что произошло, и возмутиться, как он начинает нежно втирать липкую массу мне в кожу. Полчища взбесившихся мурашек мгновенно разбегаются во все стороны, и я вздрагиваю.
– Нравится?!
Закатываю глаза. Парень, в понятиях которого он звезда и от него пищат все девочки, просто заслуживает быть сброшенным с небес на землю. Вот только у меня это плохо выходит.
Никита, видимо, почувствовав мою негативную реакцию на его слова, больше не пытается заговорить, а продолжает свою приятную пытку. Пальцы нежно скользят по плечам, спускаются по позвоночнику вниз и возвращаются наверх, делая медленные круговые движения. Через минуту он неожиданно разворачивает меня к себе, и я обжигаюсь его взглядом. Моментально становится жарко, хотя температура воздуха не изменилась ни на градус. Парень начинает намазывать мою руку, но я аккуратно высвобождаю ее и, трусливо отступая назад, бормочу:
– Спасибо, дальше я сама.
– Сначала меня помажь.
Он всовывает крем мне в руку и разворачивается. Я зависаю, смотря на его офигенную трапециевидную спину, и пытаюсь придумать, как бы повежливее отказаться, ведь если я только дотронусь до нее… Ох… Однако идеи отсутствуют. Сказать правду и поднять себя на смех – не вариант, а просто «нет» без объяснения причин язык не поворачивается выдать. Так и стою как идиотка, пялясь на прорисовывающийся рельеф, и не двигаюсь.
Никита, повернув голову набок, командует:
– Мажь! Чего зависла?!
Выхожу из ступора, выдавливаю немного крема на подрагивающую ладонь, вдыхаю побольше воздуха, потому что понимаю: сейчас перестану дышать, и касаюсь пальцами теплой кожи парня. Если дрожь от неожиданного прикосновения Никиты была объяснима, то чем аргументировать эту?! Меня трясет, как будто я коснулась оголенных проводов. Хорошо хоть он никак не комментирует ее. Иначе бы я провалилась под землю от смущения.
Пальцы, примагнитившись к коже, медленно и методично размазывают белую субстанцию, и я стараюсь сосредоточиться только на этом. Трапециевидные, круглые, широчайшие... Ловлю себя на мысли, что наслаждаюсь происходящим. Пипец. Как стыдно! А еще вдруг признаюсь: я давно в тайне мечтала прикоснуться к его телу. И вот подарок судьбы или все же ловушка для лохушки вроде меня?!
Размазываю остатки крема на дельтовидных мышцах и усилием воли заставляю себя оторваться от них. Громко захлопываю крышку, злясь на себя. Хорошо хоть эта поза позволяет не контролировать эмоции на лице, иначе бы я сразу спалилась и выглядела бы смешно.
Никита поворачивается и, смотря в упор, произносит:
– Помажь грудь.
Глаза мгновенно делаются большими и испуганными. Нет! Всовываю тюбик, как переходящую эстафетную палочку, ему в руки и выдыхаю:
– Сам помажешь.
Не дожидаясь ответа, сбегаю, забыв, что у меня крем нанесен только на спину.
Утром вода кажется холоднее, и я просто иду по кромке и пытаюсь абстрагироваться от выплескивающихся эмоций и впитать каждой своей клеточкой запах, шум океана, даже порывы хулигана ветра, что лохматит мои волосы.
Спустя несколько минут я возвращаюсь к месту, где мы расположились, и вижу возле Никиты эффектную белокурую девушку, которая буквально висит на его руке и, жестикулируя свободной, эмоционально что-то рассказывает. От этой картинки меня словно прошибает молнией, и я только не свечусь от полученной «электрической» злости. Стоп! Притормози! Ты сама сегодня утром подначивала его. Но я не слышу доводы разума. Я не могу пережить, что кто-то покушается на мое! Хотя с какой стати мое, если я сама отказалась от предложения Никиты перейти на другой уровень. Я словно собака на сене...
Пройдя еще пару метров, понимаю, что время принятия решения наступило: либо надо идти отвоевывать парня, либо слиться, отправиться в воду и позволить нахалке охомутать «моего» Никиту.
Решение приходит само собой. Я никогда не воевала за парней, считая, что это их прерогатива. А сейчас тем более. За что мне сражаться?! За временное место в его постели?! Хм… Место в его постели, итак, принадлежит мне. За секс с ним?! Для чего?! Для удовольствия?! Это сомнительный а главное временный фактор, если учесть диагноз моей болезни, которая от нашей близости лишь обострится. Нет. Лучше помучиться и переболеть, чем запускать все до неизлечимого состояния.
Сквозь стиснутые зубы вхожу в воду и окунаюсь. Дрожь прокатывается по телу от холода и оттого, что я не в силах изменить происходящее на берегу.
Я вроде не мазохистка, но не могу не подсматривать за ними. И пусть инициатива больше идет от наглой блондинки, все также не отлипающей от парня, но я злюсь на Никиту похлеще, чем утром, и сейчас, если бы в моих руках оказалась та чашка, я бы точно запустила ее в стену.
От невнимания пропускаю набежавшую волну, которая из-за своих небольших размеров не накрывает с головой, а заполняет нос и попадает в горло, отчего я кашляю и сержусь еще сильнее.
Минут через пять, когда кажется, что мне придется окоченеть в океане, пока они наговорятся, блондинка наконец уходит, и я выбираюсь из воды под пристальным взглядом Никиты, что заставляет бесконечно дергаться, нервничать, краснеть и бледнеть. Я подхожу к соломенной подстилке и, подхватив полотенце, накидываю на себя, пытаясь унять дрожь.
– А я думал: мне придется тебя вылавливать.
Встречаемся глазами и пару секунд буравим друг друга взглядами. Я – обвиняя, он – недоумевая. Знаю, что парень в курсе: сцена с блондинкой не осталась не замечена мной, но его совсем не трогает это. Красавчик наслаждается происходящим. Типа сама отказалась, теперь только смотри и кусай локти. Меня пробирает утренняя стерва, которая, похоже, не испугалась содеянного и не сбежала, а просто притихла где-то внутри.
– А я думала: ты никого не видел, кроме блондинки!
Ухмыляется, но не продолжает, а переводит тему:
– Я могу пообедать с тобой.
Стискиваю губы до скрипа.
– Такая честь! Мне? С чего это?!
Он удивленно смотрит, не понимая, почему я так завелась, а я уже не могу остановиться. Меня несет, как закрученную волну на скалы.
– Можешь идти дальше окучивать своих цыпочек, я и сама пообедаю.
Пипец – это я сказала?! Начинаю покрываться пятнами, смотря, как его бровь ползет вверх и губы кривятся в усмешке.
– Окучивать?!
Нахал смеется, а меня раздирают злость, ревность… беспомощность. Чувства, словно торнадо, бушующие во мне, готовы разворотить все или пролиться ливнем из моих слез. Закусываю губы, чтобы последнее не произошло, и подрываюсь, хватая вещи, и несусь куда-то прочь.
Добежав до первого кафе, не раздумывая влетаю туда и с мрачным лицом направляюсь к барной стойке. Только вот с каждым шагом приближаясь к бармену, я отчетливо осознаю, что банальная заученная фраза на английском «кофе с собой» внезапно вылетела из головы.
Подойдя к стойке вплотную, я понимаю: в таком состоянии мне ее не отыскать, и сердито требую:
– Сoffee!
Чувствуя, что сейчас я не в настроении пить его прилюдно, да и не одета я, решительно продолжаю:
– I will go away!
Официант смотрит на меня таким взглядом, словно перед ним стоит не девушка-туристка, обмотанная полотенцем, а как минимум террористка с поясом шахида. Но из-за болезненных эмоций мне не понять, что мое поведение и требование «Кофе и я уйду!» выглядит как минимум странно.
– Кофе быстро! – на нервной почве перехожу на русский.
Мужчина наконец отвисает и подходит к кофейному аппарату. Слышу, как тот начинает шуметь, готовя мой напиток, и пытаюсь себя уговорить успокоиться.
Через минуту передо мной маленькая белоснежная чашка с черной жидкостью с коричневыми пузырьками. Вижу, мы друг друга не поняли, но что-то менять поздно.
Вместо того чтобы медленно смаковать любимый напиток и попытаться разложить по полочкам все произошедшее, я заглатываю горький горячий кофе под изумленными взглядами бармена и некоторых посетителей.
Обжигаю язык и едва не реву от досады. Я просто неудачница!
Ставлю недопитую чашку на стойку, сую бумажку пять евро и, не дожидаясь сдачи, вылетаю на улицу так же быстро, как и появилась.
Не помню, как оказываюсь в квартире, как отхожу от колотящей меня дрожи отчаяния, что бьет словно азбука Морзе: точка-точка-тире… пока наконец не замечаю: мир вокруг никуда не исчез, а также спокойно и равнодушно отсчитывает дальше свои секунды.
Сделав себе кофе и пристроившись на шезлонге, на террасе, я начинаю разгребать раскиданные мысли по полочкам. Почему я так завелась?! Никита сказал: пообедает со мной, а я сразу решила, что ужин он уже предложил кому-то другому. Блондинке, которая висела на нем сегодня, например. И меня это задело, и понеслось. Выходит, банальная ревность сорвала мне крышу. Наверно, на почве незарубцевавшихся переживаний. Я еле вынесла вчерашний вечер, изводя себя тем, что он где-то с другой. Ведь я знаю силу его обаяния и понимаю, к чему это может привести. Взрослая уже девочка.
От осознания причины мне не становится легче. Наоборот, на душе пронзительно тоскливо и тяжело, словно что-то придавило изнутри так, что даже вдох дается с трудом и не влезает маленький глоток кофе.
Звук открывающейся двери, а потом шагов моментально превращает меня в каменную статую. Нет мне, конечно, очень хочется откинуть все мои заморочки, броситься к Никите навстречу, поймать его взгляд цвета неба, утонуть в нем, услышать приятный голос, забыть обо всем плохом и провести вечер вместе, но я не могу себе позволить этого после всего, что произошло на пляже… Гордость сделала меня камнем неспособным на подобное. Быть смешной?! Быть жалкой?! Нет! Лучше притвориться холодной и безразличной, а потом реветь, как будто во мне одновременно прорвали все краны.
По приближающимся шагам понимаю: парень направляется в мою сторону. Закрываю глаза и обращаюсь куда-то в галактическое пространство. Нет, не надо. Пожалуйста! Пусть он пройдет мимо. Но мой крик души остается неуслышанным.
– Привет. Пообедала?!
Эх… какой обед?! В меня сейчас даже глоток кофе не хочет помещаться.
Никита не спрашивает с привычной насмешкой, но для меня эта фраза – напоминание о сегодняшних неудачах и… очередная пощечина.
Язык приклеился к небу, и я киваю вместо лживого “да”, даже не поворачивая к нему головы.
Мой пренебрежительный вид многозначительно посылает его подальше, и он, уловив этот посыл, уходит, а я тут же перехожу из твердого состояния в жидкое… Стирая убежавшие слезы, прислушиваюсь, чтобы понять, куда ушел парень. Не раздается никаких звуков, и я предполагаю: в спальню, радуясь, что хоть мы и сидим в разных помещениях, но находимся в одной квартире, и мне гораздо легче от мысли, что никто не покушается на него.
Понимаю: мое вчерашнее отталкивающее поведение, вызванное страхом не выдержать и сдаться на милость победителя, спровоцировало все произошедшее и не облегчило мою жизнь, а сделало, наоборот, невыносимой. Только неприятные эпизоды уже стали сматываться в клубок и вернуться к их началу, не распутав все нитки-события, не упав в грязь лицом, невозможно. Да и самолюбие не позволит признаться, что я влюбленная дура, которая повелась на его обаяние, и теперь страдает.
В неопределенной нервирующей тишине проходит больше часа. Я разъедаю свои мозги новой дилеммой – что делать: остаться сидеть на террасе, изображая безразличие, или пойти к нему и попробовать завести какой-нибудь разговор? Если пойти, то под каким-то предлогом.
Когда желание увидеть Никиту перевешивает все сомнения, я встаю и тихо подкрадываюсь к комнате. Сердце стремится выскочить наружу. Ему явно становится мало места в грудной клетке. Стараюсь успокоить его и пару раз глубоко вдыхаю. Темп более-менее снижается, но я так и не могу решиться войти и стою возле, пытаясь придумать какую-то достойную причину появления.
Никита открывает дверь в самый неподходящий момент. Мы буквально сталкиваемся взглядами. Я – испуганным, он – удивленным, и замираем на несколько секунд. Чувствуя всю неловкость ситуации, и во избежание озвучивания этого, едва придя в себя, я проскальзываю между ним и дверным проемом в комнату, в которую уже нет смысла идти.
Около получаса парень плещется в ванной, а я извожусь новым вопросом: что будет дальше?!
Никита выходит в одежде: в рваных голубых джинсах и белоснежном поло, обхватывающем его бицепсы и подчеркивающем смуглость кожи. Расстегнутые пуговки на груди предательски завлекают мой взгляд туда, где теряется серебристая цепочка. Я ловлю себя на мысли, что слишком откровенно разглядываю парня, и, прикладывая неимоверные усилия, отвожу глаза.
– Я пойду ужинать в кафе, – как бы невзначай бросает он, не смотря на меня.
Вздрагиваю. Прозвучавшая фраза не звучит как приглашение. Хотя, о чем я?! Вчера сама заявила, что нам необязательно быть привязанными друг к другу; сегодня отказалась обедать, так что теперь при всем желании я не дождусь от парня даже намека поесть вместе, пока судьба не запихнет нас опять в его mini. Почему-то с тоской вспоминаю, как мы каждый день разделяли пространство небольшой машины и, даже поссорившись, были чем-то целым.
– Не жди меня, – летит новая реплика.
Первая мысль: съязвить и бросить что-то типа того «с какой стати тебя ждать – ты мне никто», но сейчас я, итак, балансирую на грани фола и не разреветься от обиды и давящих обстоятельств приоритетнее, чем задеть его.
Дверь за Никитой аккуратно захлопывается, и я закусываю губу от досады. Все не так! И хуже всего я не знаю, как теперь распутывать клубок наших претензий и обид.
Тяжело вздыхаю. Что мне делать?! Залечь сурком на кровать, включить душераздирающую мелодраму и прореветь весь фильм, попутно сокрушаясь о том, что парень, который взломал мое сердце, сейчас направо и налево клеит девиц и, возможно, сегодня осуществит свое вчерашнее обещание и не придет ночевать, особенно если встретит ту блондинку с пляжа. А может, он целенаправленно пошел к ней.
Жалко всхлипываю. Нет. Не хочу так. Сегодня я уже обезвожила организм своими слезами. Оставаться дома – значит, дальше реветь, и это опасно для здоровья. Надо сделать с точностью наоборот. Как он. Вырядиться и пойти в ресторан. Нет я, конечно, не стану ни с кем знакомиться и точно приду ночевать в квартиру одна, но, по крайней мере, не буду обрекать себя на новые мазохистские терзания, проветрю мозги и, возможно, на время притуплю пожирающую меня боль.
Эта мысль бодрит, и я вскакиваю с кровати и иду в душ. Подставляя тело теплым струям, прихожу в тонус и надеюсь, что волшебная сила воды способна также освежить кожу лица после низвержения слез.
Укладываю волосы, крашу ресницы, наношу на губы блеск. Отражение в зеркале мне нравится, лишь глаза портят всю картину: грустные, опустошенные, как у брошенной собаки.
Вздыхаю. Возможно, бокал вина вдохнет в них жизнь.
Надеваю самое провокационное платье, которое взяла с собой на всякий случай, босоножки на шпильках, что делают мои ноги бесконечными, и, сложив в маленькую сумочку все необходимое, покидаю квартиру.
Выхожу и останавливаюсь у парадной. Мое решение пойти поужинать спонтанное, и я даже не знаю куда идти. Вспоминаю: у океана было несколько кафе. Встряхиваю головой, заставляя вылететь все мешающие мысли, что хватают меня за руки-ноги и убеждают вернуться в квартиру.
Взгляды прохожих и улыбки, которые я ловлю на себе, немного нервируют. Не перестаралась ли я с боевым раскрасом в своем гневе?! Не слишком ли откровенно мое платье?! Вспоминаю девушку из зеркала, что провожала меня в прихожей. Нет. Но даже если и да, я не собираюсь возвращаться! Моя сегодняшняя цель – амнезия и приятный ужин в кафе, и я хорошо проведу этот вечер, пусть и без Никиты.
Подходя к пляжу, замедляю ход и пытаюсь понять, какому из заведений суждено осуществить мои планы.
– Senhorita.
Оборачиваюсь. Официант, стоящий в дверях очередного кафе, салютует маленьким бокалом шампанского.
Увидев, что я обратила на него внимание, он начинает говорить по-португальски, но, заметив мой пустой взгляд, плавно переходит на английский. Оценив, что я по-прежнему хлопаю ресницами, парень переключается на язык жестов и указывает на пустые столики летнего кафе и на бокал шампанского в руке. Осмысливаю предложение. Выглядит все довольно мило и даже с претензией на какую-то изюминку: искусственные листья папоротника, имитирующие декор джунглей на потолке, плетеные плафоны, симпатичные столики. Почему нет?!
Улыбка – универсальное положительное действие и понятна любому носителю языка, и я приветливо растягиваю губы, показывая, что принимаю приглашение, и направляюсь в его сторону. Получив бокал с шампанским и ответную улыбку, следую за официантом до нужного столика.
В меню оказываются фотографии блюд и это облегчает мне задачу с выбором. После небольшого раздумья останавливаюсь на морепродуктах «Молисейро» и тыкаю в них пальцем пришедшему взять заказ человеку.
Музыка, уносящая меня в прострацию, фоном постепенно появляющиеся новые посетители – и мои переживания замыливаются и не так давят.
Спустя минут двадцать передо мной оказывается большая тарелка, и я в предвкушении приятного лакомства начинаю рассматривать ее содержимое, но неожиданно фраза на английском вклинивается в мой тет-а-тет с креветками и мидиями.
Как же ужасно слышать человеческую речь и не понимать ее. Поднимаю глаза и растерянно гляжу на мужчину. По доброжелательному выражению лица, по тому, как он заискивающе смотрит на меня, я догадываюсь о его намерениях разделить со мной столик и познакомиться. Хм… Познакомиться… Даже если бы я хотела этого, вряд ли бы у нас что-то получилось. Я не понимаю английский, он – русский; пазлы не сходятся.
Знаю: просто «нет» будет звучать слишком грубо, фразой «я вас не понимаю» я выставлю себя посмешищем, так что остается единственный вариант – кивнуть. Пусть садится, места хватает, буду поддакивать да улыбаться. Может, прокатит.
Киваю. Улыбка на лице человека напротив расплывается еще шире, и он представляется:
– Крис.
– Кира.
Мужчина протягивает руку, и я нехотя на несколько секунд вкладываю в нее свою, попутно задаваясь вопросом: может, все-таки идея согласиться вместе поужинать была не самой лучшей.
Заказав себе ужин, он снова обращается ко мне, и я улавливаю знакомую фразу еще со школьных уроков английского: «where are you from?» – «откуда вы?».
– Russia
– Wow…
Поднимаю глаза. Это может означать диаметрально противоположные понятия. Wow – круто и wow – жесть, но судя по интонации, что я уловила, и по тому, как он смотрит на меня, в данный момент все-таки предполагаю, что это первый вариант.
Повторяю его фразу в надежде, что он начнет рассказывать о себе и перестанет прожигать во мне дыру и задавать вопросы, которые меня нервируют. Нет, точно надо было сказать, что я его не понимаю, и поужинать спокойно.
Из потока английских слов улавливаю немного «London», «business» и еще пару аналогичных, но то и дело киваю головой, словно понимаю все дословно и одновременно пытаюсь поглощать содержимое своей тарелки. У меня точно будет несварение.
Услышав слово «travel», невольно улыбаюсь и неожиданно выдаю на русском:
– Я тоже люблю путешествовать.
Мужчина удивленно смотрит на меня.
– Лублу... пу…
Он произносит это так забавно, с такой смешной физиономией, что я начинаю тихо смеяться.
– Люб-лю пу-те-шест-во-ва-ть, – повторяю по слогам и внезапно ощущаю какое-то необъяснимое беспокойство. Что случилось?! С чего вдруг я так занервничала?! Едва я задаю себе эти вопросы, как упираюсь во взгляд, который все объясняет. Никита. Судя по его основательно хмурому лицу, он заметил меня не только в это мгновение. Тяжесть на сердце, что немного отпустила, снова наваливается на меня. Сглатываю. Выражение лица парня не то, что не нравится, оно пугает, а когда вижу, как он начинает приближаться ко мне, я вообще замираю и даже боюсь предположить, что будет дальше.
Сердце гулко стучит в ушах от каждого сделанного им шага в мою сторону и кажется: сейчас взорвется от напряжения. Нет, я не боюсь Никиту – меня пугает, что он устроит скандал, а я жуть как не люблю прилюдное выяснение отношений.
Подойдя к столу и бросив недобрый взгляд на моего собеседника, он рычит:
– Что это значит?!
– Ужинаю, – холодно сообщаю ему очевидное вполне ровным голосом. Внутри меня все дрожит, а внешне я стараюсь держать лицо.
– С первым встречным?!
Ничего сказать я не успеваю, поскольку Крис встает и недовольно обращается к Никите.
Парень с той же интонацией что-то швыряет в ответ, а я хлопаю ресницами, смотрю на них и ничего не понимаю. Пипец! Как ужасно являться причиной недоразумения и быть не в курсе происходящего. Они бросают друг другу фразы, словно играют в пинг-понг, а я только и могу считывать их эмоции, которые, прямо скажем, не предвещают ничего хорошего.
Наконец мужчина, не смотря на меня, возвращается за стол, а Никита, неприятно чиркнув по мне взглядом, командует:
– Пойдем.
Я в тайне полдня мечтала провести время с ним, но сейчас во мне проснулся дух противоречия: я не собираюсь делать указанное и плевать, что у моего собеседника явно пропало желание общаться со мной.
Вскинув подбородок, чеканю:
– Нет.
Парень обдает меня холодом голубых глаз, и я поеживаюсь. Никогда еще Ник не смотрел так.
– Мне закинуть тебя на плечо и вынести?
Замираю и, едва шевеля губами, произношу:
– Ты этого не сделаешь!
– Спорим?!
Вглядываюсь в него и понимаю: сделает. Устраивать публичное представление не желаю и решаю уступить. Пока. Выйдем на улицу, и я скажу этому нахалу все, что о нем думаю, и пойду туда, куда сама захочу.
Поднимаюсь, беру сумочку и пытаюсь найти дрожащими пальцами купюры. Никита опережает меня. Кладет несколько банкнот на стол и, схватив за руку, решительно тянет к выходу. Злюсь еще больше за то, что он не дал мне расплатиться, и просто с нетерпением жду, когда мы останемся наедине и я смогу выпустить пар.
– Что ты себе позволяешь?! – возмущаюсь, едва мои желания осуществляются.
Он никак не реагирует на слова, молча идет вперед и тянет меня за собой. Начинаю упираться ногами. Парень резко останавливается, поворачивается, а я в это время лечу в его объятья. От прикосновения бьет током. Вздрагиваю. Рефлекторно отскакиваю от него и встречаю взгляд, что обжигает огнем злости.
– Мы идем домой!
Упертость Никиты убивает.
– А ты спросил: хочу ли я этого?
Он указывает головой в сторону кафе.
– Хочешь вернуться к тому хмырю?!
Конечно, нет, но в ответ уже выплевываю:
– А если да?!
На скулах парня начинают играть желваки.
– Значит, со мной кратковременные отношения тебя не устраивают, а с этим...
Ник не договаривает, но мне понятен ход его мыслей. Меня обдает жаром от несправедливости.
– Мы просто ужинали!
Пронизывающий взгляд и фраза, с которой мы начали:
– Мы идем домой!
Он снова хватает меня за руку и тянет за собой, я опять пытаюсь тормозить ногами несмотря на то, что понимаю: убиваю туфли, и все повторяется. Парень резко останавливается, я лечу в его объятья, но он не начинает новый разговор, а нагибается, подставляет под меня плечо, и в одно мгновение я оказываюсь висящей вниз головой.
Хочется закричать, но от возмущения я не могу выдохнуть ни слова. Колочу его руками по спине и получаю шлепок по заднице.
– Угомонись!
– Отпусти! – шиплю прорезавшимся голосом.
– Нет! – он крепче прижимает мои ноги к своей груди, чтобы я не елозила, и начинает перемещаться в пространстве.
– Поставь меня немедленно, или я буду кричать!
– Кричи! Никто не поймет, а с языками, я заметил, у тебя не сложилось.
– Help me я знаю!
– Отлично!
– Сейчас закричу!
– Давай. Я скажу, что это у нас ролевые игры.
От бессилия колочу его еще больше. Конечно, кричать я не собираюсь, если бы хотела, то не предупреждала бы, а орала уже давно, но я не настолько безбашенная, чтобы еще больше позориться. Мы, итак, привлекаем внимание прохожих.
Никита продолжает идти, неся меня на плече, а я, смирившись с ситуацией, перестаю колотить его и покорно вишу, как тряпичная кукла. Возмущаться бессмысленно – я уже попробовала – остается надеяться, что парень вернет меня на землю, когда поймет: я успокоилась и сама дойду до квартиры.
Все так и происходит, и вскоре я оказываюсь на своих ногах напротив него, только вот, если честно, встретив взгляд, в котором огонь ярости бушует похлеще лесных пожаров, мне хочется вскарабкаться на него обратно.
Вижу: «Отелло» достаточно одной искры для взрыва, но закатывать скандал на улице – самый ужасный из дальнейших сценариев, и сразу предупреждаю:
– Если хочешь ругаться, то только в квартире.
Он молча хватает меня за руку и опять тащит за собой. Пипец! Я едва успеваю за ним. Шпильки, платье, стянутое на бедрах, которое не дает широко шагнуть. Семеню за парнем, смотря под ноги, чтобы не разложиться на асфальте.
Наконец вижу знакомый подъезд. Хочу вздохнуть с облегчением, но ловлю себя на мысли: возможно, все, что было «до», только цветочки. Какие ягодки ждут в квартире – одному Богу известно.
Никита открывает дверь и вталкивает меня первой. Начинаю подниматься по лестнице и чувствую спиной обжигающий взгляд. Припускаюсь на максимально возможной скорости, чтобы поскорее перестать ощущать себя уязвимой.
Дверь, коридор... Я не успеваю включить свет, не то, что сбежать в ванную, чтобы перевести дух, поскольку горячие пальцы впиваются в мое запястье.
– Что это было?
Мне даже не надо включать полную дуру. Я реально не понимаю, в чем причина такой бурной реакции. Я ничего не сделала!
– Что?
Никита кривит губы и цинично выплевывает:
– Ты убеждала меня, что не хочешь курортных романов, а сама дала себя снять первому встречному.
Щеки начинают пылать от несправедливости обвинения.
– Вовсе нет!
– Тогда что?! Скажи еще: ты решила с ним мило побеседовать!
Упрямо вскидываю подбородок.
– Да.
– Пфф… На каком языке?! С помощью жестов?!
Конечно, мои познания английского ничтожны, Никита знает об этом и все выглядит довольно-таки странно, но правда часто такая неприглядная.
– Я кое-что понимала!
Усмехается.
– Он из Лондона и любит путешествовать.
– А что еще он любит и где?!
Эти слова как удар пощечины.
– Это ты по себе судишь?!
Злость просто пронзает своим острием. Поднимаю руку, чтобы отвесить нахалу заслуженную пощечину, но парень перехватывает ее и следом неожиданно вдавливает меня в стену. Нет, он не целует, он начинает терзать мои губы, словно наказывая за что-то, в чем я, по его мнению, виновата, и пытается сумасшедшим накалом неистовой страсти сломить мое сопротивление.
Я держусь, несмотря на то что поцелуи Ника не прекращаются, а руки, скользя по моему телу, оставляют горячий след и запускают неумолимый процесс возбуждения.
Он сжимает мои ягодицы, и меня с головы до ног обдает жаром. Хочется немедленно скинуть всю одежду, чтобы полегчало. Пытаюсь обмануть себя: определенно, перемена климата. Из-за этого мне стало невыносимо жарко и практически нечем дышать.
Знаю: не должна поддаваться на провокацию, понимаю: завтра пожалею, но с каждой секундой я все больше сдаю позиции и уже не просто позволяю ему хозяйничать в своем рту, а отвечаю с той же сумасшедшей страстью, что спиралью раскручивается во мне от огня, который исходит от парня. Не замечаю, как влезаю пальцами в волосы Никиты, машинально оттягиваю их, позволяю поднять себя и обхватываю ногами его бедра. Где-то в глубине меня еще пиликает маячок sos, но уже так слабо, что за грохотом сердца и нашего дыхания я почти его не слышу.
Руки Никиты тянут вверх задравшееся короткое платье и, отодвигая нас от стены, стягивают его с меня. Я в ответ задираю его футболку. Мне сейчас жизненно необходимы тактильные ощущения. С горем пополам мы избавляемся от нее.
От прикосновения к голой коже начинаю дрожать, а может, от дорожки поцелуев, что спускаются от шеи вниз и все ближе приближаются к кружевам, скрывающим грудь.
Секунды останавливаются и зависают во времени, как в каком-то фантастическом фильме. Все поблизости кружится, меркнет, теряет значимость. Сейчас только одно желание, чтобы он не переставал трогать и целовать меня. В этом водовороте страсти я совсем не думаю о том, что мы собираемся заняться сексом в коридоре и что будет потом, когда мы оба остынем. Я потерялась во вселенной, пойдя на поводу невероятных ощущений.
Пронзительный рингтон мобильного слышу не сразу. Он прорывается ко мне, словно сквозь плотные слои сна. Отмахиваюсь от него. Перезвонят, или я перезвоню позже, но он не замолкает. Кто-то настойчиво хочет дозвониться до меня в ту минуту, когда я желаю, чтобы мир растворился. Мелькает мысль о телефонном проклятье. А может это, наоборот, спасение?!
Орущий мобильный, раздражая мозг, постепенно рассеивает путы страсти, и я, отстранив Никиту, опускаюсь на пол и поднимаю сумочку, валяющуюся в ногах.
– Сбрось, – командует он.
Смотрю на экран. Влад. Что это?! Предостережение? Почему моему бывшему вздумалось позвонить мне именно сейчас?! Мы, конечно, не разорвали отношения официально, но это вытекало из нашего последнего диалога и его молчаливого ухода. Да и к тому же почти неделю он даже не писал сообщений и не интересовался: все ли у меня в порядке. Разумеется, он видел фотки, что я выкладывала в социальные сети, но фотографии не всегда отражают действительность.
Не смотря на Никиту, направляюсь в комнату, так и не зная: отвечать или нет.
Бросаю взгляд на часы. Почти восемь вечера. Не скажешь, что я спала и не слышала. Но с какой радости я должна перед ним отчитываться?! Решительно сбрасываю вызов и сажусь на кровать.
– Кто звонил?! – от неожиданности дергаюсь.
– Мой…
Не знаю, как сказать лучше, и произношу:
– Бывший.
Матрас пружинит рядом, но я не двигаюсь. Прикосновение его губ к плечу, от которого вздрагиваю, следом обжигающее дыхание на шее, и лента поцелуев по спине, от которых по мне ураганом проносятся толпища мурашек. Надо сказать стоп, иначе разогнавшись мы уже не остановимся.
– Ник.
Он отрывается от моей кожи.
– Пожалуйста. Не надо.
Парень замирает. Я знаю, что жестко обламываю его, но продолжение безумия сейчас уже не кажется хорошей идеей. Нет, я не готова повторить слова, что не буду курортным развлечением, но, и что делать дальше, я тоже не знаю, и сил решать это в данный момент нет. Сегодняшний день перекрутил меня в фарш. Я подумаю обо всем утром на свежую голову.
Такого он не ожидал. Я чувствую это, даже не видя его лица, но я не могу оправдывать чужие ожидания.
– Что случилось?!
– Давай поговорим тоже завтра.
Я оборачиваюсь и смотрю в его глаза. В них уже стихли пожары злости, но еще тлеют огни страсти, и достаточно дуновения, чтобы воспламенить их.
– Я как выжатый лимон. Прости.
Тяжелый вздох красноречивее любых слов.
Он касается моих губ легким невесомым поцелуем и выходит из комнаты. Замерев, я прислушиваюсь куда. Я очень боюсь, что сейчас хлопнет входная дверь и Никита пойдет в поисках приключений, но этого не происходит. Я слушаю дальше и улавливаю звук ожившего телевизора. Выдыхаю. Он остался со мной!
Найдя пижаму, направляюсь в ванную. Сейчас в моих планах помыться и поскорее уснуть. После вчерашних слез, сегодняшнего драйва мне просто необходим спокойный сон, чтобы восстановиться.