Глава 12

               Когда двое играют в игру, пряча свои чувства и ожидая первого шага от другого, ничего хорошего не выходит. Возможно, мне надо было признаться Кире, что она запала в мое сердце как никто раньше, еще когда мы затронули разговор о переходе наших отношений на другой уровень, но я не говорил подобных слов никому и просто побоялся быть смешным. Нет, я вижу и ощущаю влечение, что она испытывает ко мне. То пламя желания, что исходило от нее, невозможно было сыграть, а тем более спрятать. Малышка хотела меня не меньше, чем я ее, и от этого сносило крышу. Но только страсть – низшая в иерархии человеческих чувств, а есть ли в ее сердце что-то большее – остается неизвестным.

               Бросаю взгляд на девушку, спящую рядом, и невольно вспоминаю наше вчерашнее совместное помешательство. Если бы не тот звонок, Кира бы не включила голову и свои вечные «но», и мы бы точно не остановились. Какой черт дернул позвонить этого кретина?!

               Придвигаюсь ближе. Сейчас отмазки типа «я устала» не прокатят, и я хочу завершить то, что мы не закончили.

               Легко целую приоткрытые губы и, не отодвигаясь, жду реакции. Она отвечает, думаю, даже не понимая, что все происходит наяву. Возможно, это не совсем честно, и я пользуюсь ситуацией, но сегодня я не готов играть в благородного рыцаря. Она уже, итак, довела меня до предела, к тому же такого перерыва в моей сексуальной жизни еще не было, и это дает о себе знать.

               Прижимаюсь к ее губам настойчивее, приближаюсь вплотную, чтобы она могла почувствовать мои желания и поняла: я не намерен дальше играть в кошки-мышки.

               Забираюсь ладонью под резинку ее шорт и чувствую, как тело внезапно напрягается. Проснулась.

               Поцелуи сходят на нет, и я позволяю ей немного отодвинуться, чтобы увидеть ее глаза. В них растерянность.

               – Привет, – обжигая дыханием, шепчу я.

               – Привет, – хрипит девушка.

               – Почувствовала, как я рад тебе.

               Смущается, но мужественно держит взгляд.

               – Да.

               Неожиданно она отодвигается, перекатывается на другой бок и встает с кровати.

               – Ты куда?

               Я в недоумении смотрю, как меня кинули, а она, идя к выходу, по пути прихватив что-то из одежды, бросает, не глядя:

               – Завтрак приготовлю. Ты же утром всегда голодный.

               – Голодный! Я тебя хочу!

               Делает вид, что не расслышала мои слова, сказанные громко, и оставляет меня в одиночестве.

               Валяться в постели пропадает желание, и я встаю, натягиваю шорты и иду следом, намеренно не надевая футболку.

               Кира замечает меня сразу и отворачивается, изображая, что ищет продукты в холодильнике. Подхожу сзади максимально близко, но не касаясь ее, и спрашиваю:

               – Решила оставить меня голодным?

               Ворчит:

               – Я тоже голодная из-за тебя. Я вчера практически не поужинала.

               Мгновенно мрачнею, вспоминая врезавшийся в память эпизод: моя Кира смеется и улыбается какому-то козлу! И это та, которую не интересуют курортные романы.

               – Я рад, что вовремя появился и тот хмырь остался ни с чем.

               Оборачивается и протыкает меня обиженным взглядом.

               – В твоем понимании я девушка легкого поведения?

               Чувствую, если ее сейчас понесет в этом же направлении, неизвестно: чем это закончится, и я миролюбиво вставляю:

               – Нет, – и продолжаю назидательно: – Но он уже тебя со всех сторон облизал и представил, как поимеет.

               Мои слова ее коробят, и она сердито кидает:

               – Это ты по себе судишь?

               Ухмылка вырывается наружу. Да. Было дело. Пока на голову мне не свалилась нелогичная взбалмошная недотрога.

               Она правильно читает мои мысли и, оттолкнув, надувшись отходит в сторону.

               – Я не из тех, кто падает в койку к первому встречному!

               – Это ты так намекаешь мне, что я останусь голодный!

               – Сделаю сейчас я твою яичницу, – включив дурочку, произносит она и поскорее прячет свои глаза.

               Жесть! И на сколько меня хватит продолжать этот детский сад дальше?!

                Пожарив мне обещанные яйца и насыпав себе свой обычный сухой корм, Кира устраивается напротив, но, чтобы свести к минимуму наше щекотливое общение, не выпускает мобильный из свободной руки. Не знаю, что там такое залипательное она нашла, но вид у нее заинтересованный. Почти верю.

               Звонок телефона заставляет вздрогнуть нас обоих. Меня – от неожиданности, ее – не знаю…  Но она тут же срывается и быстро исчезает на террасе.

               Доедаю содержимое своей тарелки, но девчонка так и не появляется. Прихватываю чашку с кофе и направляюсь к ней.

               – Сколько можно мусолить одно и...

               Кира не договаривает фразу и замолкает. Я смотрю на нее и понимаю, в чем причина ее внезапной растерянности. Она разговаривает по видеозвонку, и я попал в объектив камеры.

               Чувак на той стороне связи начинает вопить:

               – Какого черта у тебя мужик в квартире.

               Та сглатывает и пищит:

                – Мы вместе путешествуем.

                – Значит, такая у тебя попутчица, – и следом выплевывает: – Дрянь.

                – Эй ты, поосторожнее с определениями.

               Тот начинает возмущаться в ответ, а я предупреждаю:

               – Номер забудь и больше не звони ей. Если не поймешь, приеду в Питер, объясню на пальцах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

               Мои угрозы на него не действуют. Либо он и правда крутой перец, либо тявкает, пока знает, что мне его не достать.

               Разъединяю звонок и возвращаю ей мобильный.

               – Он думал: я поеду с девушкой, – зачем-то оправдывает его она. – Я тоже так думала.

               Злюсь.

               – Надо было не думать, а хотя бы удостовериться в этом лично! Если уж не повез свою девушку в отпуск.

               С этими словами я ухожу, потому что чувствую, что раздражение начинает завладевать мной и я могу сказать то, что ей не понравится.

               На пляж мы идем практически молча. Каждый думает о своем. Но от вида Киры в бикини мир раскрашивается в яркие краски. Не спрашивая, поворачиваю ее спиной к себе и начинаю намазывать кремом. Это, конечно, не сравнить с вчерашним удовольствием, но трогать ее всегда приятно. Она пытается спрятать реакцию своего тела от эротического массажа, но, даже не видя ее лица, я ощущаю, как малышка тает под моими пальцами. Глупая: перестала бы строить из себя недотрогу, и я бы показал ей настоящее удовольствие.

               Ответные прикосновения вызывают вспышку воспоминаний о сумасшедших поцелуях в коридоре, о ее пальчиках, что порхали по коже, и мгновенную реакцию моего тела. Я хочу ее. До скрежета зубов. Не знаю, сколько еще получится себя сдерживать. Я уже на грани. Едва она намазывает мне спину, я бросаю «спасибо» и направляюсь к кромке воды. Холодный океан – это то, что сейчас поможет прийти в чувства. Ныряю с разбега, всплываю на поверхность и делаю несколько мощных гребков прежде, чем оборачиваюсь и смотрю на берег, где стоит сводящая с ума девушка.

               Кира на удивление через пару минут присоединяется ко мне и даже не против разделить забаву попрыгать на волнах.

               Когда наступает время обеда, я в предвкушении нашего уединения тяну ее в сторону дома и слышу неуверенное:

               – Может, в кафе?

               Таращусь на девчонку. У нее что привычка делать все наоборот?!

               Не возражаю, поскольку очень хочу есть, а обед дома вместе с процессом приготовления займет много времени. Уединимся мы попозже. Отложенное удовольствие лишь удваивает желание. Хотя куда больше?!

               Киваю и веду ее в ближайшее кафе «Barra Mar», где уже и ужинал, и обедал. У них готовый буфет с интересной системой: еду взвешивают, и вы платите только за то, что сами себе положили. Помню: там было отличное ассорти из морепродуктов.

               Увидев, куда мы приближаемся, Кира притормаживает.

               – Что не так?

               С ней недоразумения возникают на ровном месте, и я боюсь предположить, что на этот раз.

               Она растерянно смотрит в сторону, потом встряхивает головой и бормочет:

               – Все в порядке.

               Входим, оцениваю свободные места и пересекаюсь со странным взглядом официанта за стойкой у бара.

               Поворачиваюсь к Кире, на которую он пялится, а она делает вид, что ничего не замечает, и разглядывает пол под ногами.

               – Почему он на тебя так таращится?

               Девушка не спрашивает кто и, не отлипая от пола, бубнит:

               – Понравилась, значит. Я, если ты не заметил, красивая!

               Понимаю: что-то скрывает, но если не хочет делиться, то лезть ей в душу я не намерен. Захочет – расскажет.

               – Заметил.

               Направляемся к столику, оставляем вещи и идем к буфету. С полными тарелками возвращаемся и приступаем к еде.

               – Никита, – тянет мое имя спустя время.             

              Поднимаю голову. Кира смотрит на меня, но не продолжает, скорее всего, думает, с чего начать. Я заметил, что она то и дело искоса поглядывала на чувака за стойкой, или бросала задумчивые взгляды на меня.

               Улыбаюсь.

               – Говори. Я не кусаюсь.

               Слегка растягивает губы и выдыхает:

               – Давай съездим в Авейру.

               Это совсем не то, что я надеялся услышать, но, чтобы у нее было хорошее настроение, я готов ей пообещать вагон и маленькую тележку.

               – Ладно. Когда ты хочешь?

               – Завтра.

               – Хорошо.

               Она улыбается шире. Видно, боялась, что я съязвлю что-нибудь про этот город или откажу. Странно. Я, конечно, часто говорю то, что думаю, не завуалировав слова красивыми обертками, и иногда шокирую людей этим, но ни разу не отказывал ей в услугах извозчика.

               Мы доедаем рыбу на гриле с овощами, бифана на хлебе. Я заказываю дополнительные десерты, и сытые выходим на улицу.

               – Давай еще поплаваем.

               Буравлю ее взглядом. Мне кажется, или Кира специально оттягивает время, чтобы не оставаться со мной наедине. Ладно, хотя бы в океане ее опять полапаю.

               – Пойдем, – не слишком радостно соглашаюсь я. – Надеюсь: мы сильно не сгорим под дневным солнцем.

               Не обращает внимание на мою реплику и поворачивает в сторону пляжа.

               После смелых забав в воде, от которых в прохладе Атлантического океана от нас валит пар, после лежания на подстилке и моего нахального заигрывания недотрога наконец сдается и соглашается пойти домой.

               Едва оказываемся в квартире, Кира в одно мгновение исчезает в ванной и пропадает там не менее двадцати минут. Уже хочу идти узнавать: не утонула ли она в душе, но девчонка появляется сама и прячется в комнате.

               Принимаю водные процедуры следом и демонстративно выхожу в одном полотенце на бедрах. Наши взгляды пересекаются, малышка вспыхивает и загипнотизированно смотрит, как я приближаюсь.

               Через несколько шагов оказываюсь напротив и ощущаю ее горячее дыхание на плече. Меня сразу накрывает. Одной рукой притягиваю Киру к себе, другой задираю ее подбородок. Скольжу от растерянного взгляда вниз к приоткрытым губам и тут же жадно целую ее, вкладывая в это действие все желание, что скопилось за сегодняшний день. Она сначала робко, потом смелее отвечает мне, и я, не отрываясь от губ девушки, скольжу ладонью по нежной коже и забираюсь все выше под футболку. Но едва мои пальцы касаются ее груди, Кира напрягается и отстраняется от меня.

               Вопросительно смотрю.

               – Давай не сегодня…

               Тут же отводит глаза, как нашкодившая кошка, и пытается отойти. Не отпускаю. Держу за плечи.

               – Почему?!

               – Голова болит. Наверно, все-таки на солнце перегрелась.

               Сканирую ее лицо и как-то не особо верю.

               – Врешь.

               Указывает головой на полупустой стакан воды на ее тумбочке.

               – Только что таблетку выпила.

               Сказать нечего, но на душе скверный осадок. Такое ощущение, что со мной играют, как с глупым щенком. Неприятно.

               Беру домашние вещи и ухожу из комнаты. Включаю телек и, на автомате щелкая каналами, пытаюсь унять раздражение, но оно скопилось не за один день и превратилось в большой неприятный сгусток, от которого просто так не избавиться.

               Ближе к вечеру понимаю, что мне надо обязательно выйти и проветриться, заодно где-нибудь поужинать, и с этими мыслями тихо захожу в комнату.

               Кира, свернувшись калачиком, лежит на своей половине кровати. Услышав меня, поворачивается и начинает наблюдать за моими действиями.

               – Ты куда? – спрашивает, когда видит, что я переодеваюсь.

               – Погуляю.

               Через пару секунд звенящей тишины звучит ультиматумом:

               – Если ты уйдешь, то я тоже куда-нибудь пойду!

               – А как же твоя голова?

               Молчит и я кидаю ей:

               – Иди! Ты же не прыгаешь в койку к первому встречному – значит, волноваться мне не стоит, что ты попадешь в передрягу.

               – А ты?

               – А я голодный.

               Выхожу еще больше раздраженный. Что это за детский сад?! И от себя боится отпустить на шаг и к себе не подпускает по-настоящему.

               Не помню, как дохожу до маяка и иду по длинному каменному волнорезу в глубь океана. Ветер выдувает из головы все мысли, давая мне передышку от анализа происходящего и возможность просто отдохнуть.

               Пристраиваюсь на одном из валунов и заторможенно смотрю, как волны врезаются в наваленные рядом камни и с шумом разбиваются, окатывая своими брызгами меня и ближайшее пространство. Освежает. Чувствую себя одним из них. Таким же тяжелым и безрадостным.

               Возвращаюсь в действительность, когда начинаю замерзать. Встаю, выбираюсь на дорогу и  направляюсь обратно, чувствуя, что уже не просто хочу есть, а умираю от голода.

               Захожу в первое попавшееся заведение, где кормят, заказываю первое приглянувшееся блюдо и, автоматически жуя еду, думаю о Кире. Сейчас, когда злость поутихла, появился страх, что из вредности несносная девчонка ушла искать приключений себе на задницу, и от этих мыслей начинаю быстрее расправляться с пищей, чтобы скорее оказаться в квартире и узнать: не оправданы ли мои опасения.

               По улице к дому иду быстрым шагом, по лестнице перемещаюсь бегом. Перевожу дыхание у двери и вхожу. Меня встречает тишина. Стараясь не шуметь, шагаю по коридору в спальню. Вглядываюсь. Спит. Но вместо того, чтобы вздохнуть с облегчением оттого, что она дома, я ощущаю противное раздирающее душу чувство ненужности. Кира преспокойно легла спать и не стала меня дожидаться. Видно, ее действительно притягивает ко мне исключительно примитивное желание, которое она, кстати, всеми силами пытается обуздать.

               Выхожу из комнаты и иду на диван, понимая, что все равно сейчас не усну с этими раздирающими душу мыслями, особенно в постели рядом с ней. Опять пытаюсь занять голову какой-то ерундой из телека, но под монотонное бормотание каким-то образом проваливаюсь в сон.