Глава 14

               Покидаю сладкие путы сна и вижу, как Никита открывает глаза. Видимо, он тоже только проснулся. Не шевелюсь, а лишь гляжу на него, но сегодня я это делаю словно другими глазами. Он заполнил собой все мое сердце буквально сразу, как мы познакомились, но вчера своим поступком вымел из головы все мои глупые страхи, сомнения и обиды. Я поняла, что хочу быть только с ним на любых условиях и даже не из-за того смелого поступка, благодаря которому осталась жива, а потому что вчера Ник смотрел на меня так, будто я целая вселенная. Мне не надо было никаких слов, чтобы понять, что я значу для этого парня. Вся его бравада про следующий уровень и прочий бред были лишь прикрытием того настоящего, что скрывалось за циничным фасадом красавчика. И теперь я хочу лучше разглядеть, что прячется в нем от посторонних глаз. Я желаю прочесть загадочную книгу под названием Никки Коваль.

               Придвигаюсь к нему и шепчу:

               – Доброе утро.

               – Доброе.

               Никита встает с кровати прежде, чем я успеваю прильнуть к его телу.

               Поднимаюсь на локте и смотрю, как он натягивает шорты. Происходящее напоминает события вчерашнего дня, а действия парня зеркалят мое недавнее поведение. Я бы посмеялась над шуткой провидения, если бы не ощущала каким-то седьмым чувством, что это совсем не смешно.

               Вылезаю из постели и направляюсь к нему. Хочу убедиться: напридумывала я все или нет.

               – Никита.

               – Покорми меня. Я голодный, – перебивает он.

               Вглядываюсь в его глаза и с намеком произношу:

               – Я тоже.

               Улавливаю: Ник понял, что я не про еду, но не отреагировал в своем ироничном духе, а отвел взгляд и бросил на ходу:

               – Тогда одевайся и пойдем есть.

               Горько усмехаюсь. Не показалось. Жизнь поменяла нас ролями: из убегающего я превратилась в преследующего.

               Не переодеваясь, в шортах и маечке, в которых спала, я следую за ним на кухню.

               Я часто смотрю мелодрамы и не раз видела на экране приёмы эффектного соблазнения мужчин, но вот так, чтобы самой претворять их в жизнь, мне никогда не доводилось. Но ведь все когда-нибудь бывает в первый раз!

               Эффектно покачивая бедрами, подхожу к холодильнику и, открыв его, задаю вопрос Нику, чтобы он оторвался от телефона и обратил на меня внимание:

               – Что ты хочешь поесть?

               В это же время, насколько возможно красиво отклячив попу, наклоняюсь вниз, туда, где даже ничего нет, и делаю вид, что тянусь за чем-то. Надеюсь, это выглядит сексуально, а не смешно. Я очень стараюсь.

               Никита прочищает горло и бурчит:

               – Омлет.

               Подбадриваю себя, решив, что его голос хриплый именно от моего волнующего представления.

               Беру нужные продукты и, поставив их на столешницу, прогибаясь тянусь к самой дальней полочке, за миской, которую можно взять, не прикладывая таких усилий, в надежде, что эта поза тоже не оставит Никиту равнодушной.

               Решив проверить, есть ли эффект, резко поворачиваюсь и ловлю на себе его взгляд. Смотрит. Wow! Еле сдерживаю губы от улыбки и в то же время начинаю таять просто оттого, как он смотрит на меня. Ему даже не надо всяких ухищрений, чтобы я поплыла.

               – Что за представление ты устраиваешь? – ледяным душем летит вопрос.

               Хлопаю ресницами, изображая удивление.

               – Ты о чем?!

               – О твоих неотразимых фигурах.

               Наверно, все-таки у меня не очень получилось, раз Никита в своем духе так вывалил это. Раздражение сменяет желание, и я холодно бросаю:

               – А, по-твоему, девушка должна повиснуть на шее у парня и сказать в лоб: «Раздевайся, я тебя хочу!»

               Молчит. Сержусь и сверкаю глазами от своего бессилия.

               – Ты еще вчера прекрасно понял, что я хочу быть с тобой. Так в чем дело?! То ты говоришь, что хочешь меня и всячески провоцируешь, то вдруг игнорируешь!

               Он припирает к стенке взглядом, что-то надеясь отыскать в моих глазах, и наконец произносит:

               – Кира, я не хочу секса в благодарность! Мне достаточно «спасибо» и обещания, что ты больше не полезешь в глубины океана.

               – Не полезу, – машинально бормочу, вздрогнув от одного упоминания о вчерашнем ужасе, и вдруг до меня наконец доходит основная мысль прозвучавших слов о «сексе в благодарность».

               – Пообещай! – звучит голос Никиты, но мне не до этого.

               – Секс в благодарность?!

               Пялюсь на него большими глазами.

               – Ты правда так думаешь?!

               Смотрит на меня, не мигая, и я понимаю, что да. Вот в чем причина его странного поведения. Точно. Он даже что-то говорил мне об этом вчера, но я не восприняла всерьез. Выдыхаю. Уже легче.

               – А как я еще должен расценивать твои вдруг резко переменившиеся желания?! То избегала меня, то сама льнешь.

               Сглатываю. Сейчас просто надо объяснить, что он давно уже запал в мое сердце и все глупости я говорила или из-за жуткой ревности, или из-за злости. Но как это сделать, если слова застряли в горле и их не вытряхнуть. Я никогда не признавалась в любви первой!

               Никита больше ничего не говорит, встает и уходит из кухни, а я остаюсь одна и думаю: какая я дура. Вот что мне стоило сказать ему всего три слова. Ведь я уверена, что он испытывает подобные чувства и точно не станет смеяться надо мной. А какая разница, кто кому говорит об этом первый?!

               Вздыхаю и встречаю гениальную мысль: это сделать еще не поздно. Подрываюсь и несусь в комнату с твердым желанием признаться в любви, но его там нет. Прислушиваюсь. В ванной шумит вода. Благоразумно подождать, когда Никита выйдет, но мне приспичило, и промедление подобно катастрофе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

               Подбегаю к двери с бешено бьющимся сердцем, трогаю ручку. Не заперто. Открываю дверь и вхожу в ванную к парню, который может в данный момент принимает душ. Ох!

               Никита стоит ко мне спиной и настраивает температуру воды. Из-за льющегося водопада не слышит, что я вторглась в его пространство. На нем только боксеры, и я прилипаю взглядом к рельефным мышцам. Надо перестать пялиться и дать знать, что он уже не один, а еще сказать то, за чем, собственно, я пришла, нарушив его уединение. Вот только вместо этого делаю несколько разделяющих нас шагов и, прильнув к коже парня, просовываю руки, и обнимаю за талию. От неожиданности он вздрагивает и сразу напрягается. Потом пытается разжать мои пальцы, но я как вчера намертво вцепилась в него.

               Ник выключает воду, и она перестает оглушать нас.

               – Что ты делаешь?

               И тут наконец я начинаю признательную речь.

               – Сначала ты мне совсем не понравился.

               Непроизвольно морщу нос, представляя ту картинку, когда я впервые встретила свою «попутчицу».

               – Ты был таким сладким, но потом я увидела тебя... другим, и ты меня сильно зацепил, хоть я совсем не хотела этого.

               Говорить, не видя его пристального взгляда, легче, и я с легкостью продолжаю извергать свой поток слов.

               – Потом я не могла понять или боялась в себе разобраться, почему рядом с тобой мне тяжело дышать, почему я дрожу от одного твоего взгляда и веду себя как глупая школьница... Все оказалось банально…

               Замираю и выдыхаю:

               – Я люблю тебя.

               – Кира…

               Безумно боюсь услышать что-то, что сейчас не готова, и предупреждаю прежде, чем он продолжит свою мысль:

               – И не надо мне снова говорить про благодарность! Ничего подобного. Я разобралась в себе не вчера. А не сказала, потому что боялась, что ты посмеешься надо мной, ведь ты говорил про временные отношения...

               Никита поворачивает меня вокруг себя, и мы встречаемся взглядами. Он пробирается глубоко внутрь и, будто ищейка, исследует каждый скрытый уголок, чтобы удостовериться в правдивости моих слов.

               – Повтори.

               – Что?!

               – Что ты сказала до этого.

               Признаваться в любви, смотря ему в глаза сложнее, но я смело повторяю:

               – Я люблю тебя, Никита.

               Парень приподнимает мое лицо за подбородок, потому что, сказав три самых важных слова в моей жизни, я не выдержала напора его взгляда и опустила глаза.

               Мне опять приходится тонуть в пьянящей лазури, и в какой-то момент вдруг я ловлю себя на мысли, что он смотрит на меня особенно, почти также как тогда на пляже, просто сейчас в его взгляде нет той жгучей боли – сейчас он приправлен сладостью происходящего момента.

               Это ли не ответное признание в любви?! Почему же я с замершим сердцем жду, когда оно трансформируется в подобную банальную фразу?!

               Он проводит пальцами по моей щеке и тихо произносит:

               – И я люблю тебя.

               После этих слов я будто обретаю крылья и становлюсь невесомой. Хочется порхать, как бабочка, от своего счастья.

               Практически одновременно мы приближаемся к губам друг друга и сливаемся вовсе не в безумном и неуправляемом поцелуе, какие были у нас раньше, а в нежных и трогательных тягучих прикосновениях. Мы словно не хотим «испачкать» светлое чувство безудержным напором страсти, что безусловно бурлит в крови, и которую приходится сдерживать.

               Мои пальцы каким-то образом перемещаются на его шею, и я тереблю отросшие волосы и, кажется, каждым миллиметром себя вжимаюсь в тело парня. Он начинает подключать руки, и я трепещу от обжигающих ласк.

               Волшебным образом одежда исчезает с меня и кляксами лежит на полу, но я не стесняюсь наготы, сейчас мне хочется быть его до каждого сантиметра своей кожи. От желания, что подобно смерчу закрутилось в животе, я уже изнемогаю. Пора умолять о пощаде, но Никита, почувствовав это, подхватывает меня за бедра и поднимает наверх. Ойкаю, цепляюсь за него крепче и позволяю унести себя из ванной.

               От жара, охватившего все мое существо, постель кажется холодной, и я тяну парня, чтобы он накрыл меня своим телом и не дал остыть. Ник пытается отстраниться, и я тут же заключаю в капкан ног его бедра.

               – Отпусти.

               В ответ к словам получаю еще свою «любимую» ухмылку и обжигающий взгляд потемневших глаз. Вижу: желание завладело им не меньше, чем мной, и по доброй воле он от меня не уйдет, и слушаюсь.

               Наблюдаю, как парень достает квадратик фольги и, не отводя взгляда от моих глаз, рвет ее зубами.

               Почему мне кажется это дико сексуальным? Оттого что у меня  не было секса уже почти три недели?

               Никита возвращается в постель, вдавливает меня в матрас тяжестью своего тела, осыпает легкими воспламеняющими поцелуями, и через мгновение-другое мы становимся единым целым. Из меня вырывается стон наслаждения, и он ловит его губами.  Боже мой, это случилось. Наконец. Никогда еще близость с мужчиной не была такой долгожданной!

               Движения Никиты неторопливы и осторожны, но я вижу, что ему приходится сдерживаться. Зачем?! Мне не надо этого. Мое желание само торопится, рвется наружу и требует удовлетворения.

               – Быстрее... – шепчу я и словно даю отмашку для старта сумасшедшего секса, который мы так долго откладывали.

               Когда я возвращаюсь с небес обратно в грешный мир, ставший в одно мгновение волнующим и волшебным, то сияю ярче португальского солнца за окном, что настойчиво пробирается к нам в комнату и подглядывает. Никита целует куда-то в висок, скатывается на кровать рядом, но не отпускает меня из кольца своих рук, и я перемещаюсь вместе с ним. Удобно устроившись у него на груди, вдыхаю запах сводящего с ума мужчины. Как же хорошо! Остановись, мгновение! Я готовалежать в этих объятьях бесконечно.

               – Какие у нас планы?

               – А они должны быть?

               Отрываюсь от Никиты и хитро смотрю в глаза. Он подмигивает.

               – Намек понял. Сегодня весь день проведем в постели.

               Смущаюсь.

               – Можно не весь день, а часть.

               Парень приподнимается, я скатываюсь обратно на простыню, а он на секунду нависает надо мной, а потом не торопясь, наслаждаясь моментом, приближается к моему лицу, наблюдая, как я сглатываю в предвкушении прикосновения желанных губ.

               Мы целуемся медленно, растягивая удовольствие и словно заново пробуя вкус друг друга, и смакуя его. А после, разомкнув губы, смотрим в глаза, как будто хотим зарисовать все до мельчайшего штриха, чтобы этот момент ярким рисунком сохранился на антресолях памяти.

               – Ты меня так и не накормила, – сквозь путы наваждения прорывается фраза Никиты.

               – Ой…

               Я закусываю губу, вспоминая, чем закончилось приготовление омлета.

               – Ты была так аппетитна, что я предпочел трусливо сбежать.

               Невольно начинаю улыбаться.

               – А я подумала: у меня вышло не очень.

               Он приближается к уху и, щекоча дыханием кожу, шепчет:

               – Страшно представить, какая из тебя получится соблазнительница, когда ты потренируешься на мне!

               Хихикаю.

               – Пойдем, накормлю.

               Расправившись с завтраком, мы возвращаемся в постель и не отлипаем друг от друга до обеда. Фоном что-то озвучивает телевизор, но нам реально не до него, мы обсуждаем всякие пустяки и рассказываем обо всем, что приходит в голову, перемешивая общение с остро необходимыми, как доза лекарства, спасающего от ноющей боли недоразумений прошлого, бесконечными нежными поцелуями, прикосновениями и ласками, которые в конце концов переходят грань, и мы снова надолго растворяемся друг в друге.

               Поскольку в холодильнике нет ничего существенного, на обед нам приходится вылезти из своего личного рая и пойти в ресторан.

               Так непривычно идти по улице и держать Никиту за руку, перебрасываясь с ним многозначительными взглядами и вдыхая вместе с жизненно необходимым воздухом не менее нужное счастье, которое сейчас, будто волшебное испарение, исходит от нас.

               Ресторан с видом на океан, мой умопомрачительный парень напротив, обаяние которого зашкаливает и не дает ни одного шанса очнуться от наваждения. Все так восхитительно, что кажется, я сплю. Вот сейчас открою глаза и пойму: это лишь невероятный сон. Но сколько бы я ни щипала себя, «проснуться» не получается. Вот и отлично!

               На пляж иду с бешено стучащим сердцем.  Слишком все свежо и ярко в памяти. Предполагаю, что весь оставшийся отдых максимум я смогу походить по берегу и помочить ноги. Нет, я не трусиха, но… я реально боюсь… Боюсь снова оказаться беспомощной в лапах неуправляемой стихии, почувствовать тот леденящий кровь ужас.

               Вздрагиваю от своих мыслей и встречаю внимательный взгляд Никиты. Выжимаю из себя улыбку и продолжаю идти как ни в чем не бывало.

               Океан сегодня сердится, словно предупреждает, чтобы я держалась от него подальше, и я с ним полностью согласна.

               Скинув вещи, по привычке прилипаю к телу парня. Вот просто невозможно оторвать глаза от его играющих рельефных мышц. Никита ловит мой взгляд, одевает на лицо свою любимую ухмылочку и, по-хозяйски притягивая меня к себе, шутит:

               – Заценила, какая красота тебе досталась?!

               Смеюсь над его бравадой и отстраняюсь. Нет, я не ханжа, но не люблю прилюдно демонстрировать свои чувства.

               Он берет меня за руку и тянет к воде. Я растерянно смотрю на него.

               – Что?

               – Я...

               – Трусишь?!

               Как это в духе Никиты. Увидеть и сразу прямиком в лоб. А мне так не хочется быть трусихой в его глазах.

               Вскидываю подбородок.

               – Нет.

               – Ну и отлично. Пойдем.

               Ох. Не доведет до добра мое тщеславие.

               Подходим к кромке воды, и я думаю: и как теперь отмазаться.

               – От меня не отплывать, – звучит голос парня, пугая мои мысли.

               Да уж, конечно. Мне бы для начала пересилить себя и войти в воду.

               Никита стремительно подхватывает меня на руки, и я вскрикиваю от неожиданности и вцепляюсь в его шею.

               – Не бойся, – шепчет он мне куда-то в щеку. – Я ни на секунду не отпущу тебя.

               Киваю. Сейчас, когда я у него на руках, мне почти море по колено.

               Волны, набирая обороты к берегу, качают нас в своей невесомости. Улыбки, смех, его рука, держащая мою, легкие поцелуи, я уже и не вспоминаю, что совсем недавно жутко боялась оказаться в воде. Да разве с этим смелым и решительным парнем рядом можно чего-то бояться?! Только если саму себя... Но сейчас, когда все равно моя крепость сдана, даже это бессмысленно.

               Накупавшись до дрожи, мы выходим из воды и, тесно прижимаясь друг к другу, устраиваемся на подстилке под одним полотенцем, завороженно смотря, как эмоционально и безжалостно океан выбрасывает волны на берег. Неожиданно я признаюсь:

               – Не думала, что после вчерашнего буду еще купаться.

               – Я тоже, – поцелуй в волосы. – Но ты же смелая девочка.

               Поворачиваюсь, наши глаза встречаются, и я качаю головой.

               – Нет, я трусиха. Знаешь, как я испугалась, когда поняла, что не получается выплыть.

               Кивает.

               – Рип – страшная штука. Особенно если ничего о нем не знаешь.

               – Рип?!

               – Да, это такое течение. Река в море.

               Я хлопаю ресницами, а Ник пытается объяснить:

               – Масса воды накатывает на берег, и этой же массе нужно как-то откатиться, а ее уже подпирает следующая волна. Отходящая вода находит в рельефе дна самое слабое место, и все эти тонны устремляются в него, превращаясь в мощную реку. Настолько, что человека, стоящего по колено в воде, может сбить с ног и утащить в открытый океан.

               – Страшно, – беззвучно шепчу я и снова возвращаюсь в памяти к тому ужасному эпизоду в своей жизни, и меня передергивает. Рука на талии прижимает сильнее, и новый поцелуй, как успокоительное, следует за этим.

               – Очень важно не паниковать. Людей убивает не океан, не рип и даже не слабые навыки в плавании — а именно паника. Она мешает оценить обстановку, принять решение. А самый губительный поступок — грести обратно к берегу.

               Тяжело вздыхаю. Да, вчера паника поглотила меня всю, особенно когда я осознала, что мои усилия доплыть тщетны.

               – Рип – это всего лишь поток в несколько шагов шириной, и чтобы выбраться из него, нужно просто грести в сторону, а не сопротивляться. Ты словно в реке, а значит, именно спокойное море – спасение.

               Поднимаю на него глаза.

               – Откуда ты это знаешь?

               – В моей жизни был не только этот рип.

               Затаив дыхание, собираюсь слушать его историю, но Ник закругляется, так и не начав.

               – Давай не будем об этом.

               Мне, конечно, очень любопытно узнать про тот другой рип и почему он не хочет поделиться этой историей со мной тоже, но я знаю, если Никита сказал «нет», то бессмысленно его уговаривать, не имея веских аргументов, а они не приходят в голову.

               Собираем вещи, одеваемся и решаем по дороге заглянуть в магазин, чтобы купить что-то, что не требует долгого приготовления, поскольку выходить из квартиры до утра мы не собираемся.