Глава 9

               Открываю глаза и понимаю: ночью я совсем сократила расстояние между нами, и теперь прижимаюсь лицом к руке Никиты, и мало того еще и вцепилась в нее пальцами.

               Надеясь, что он спит, пытаюсь незаметно отстраниться, но едва шевелюсь, слышу:

               – Опять сбегаешь?!

               Что мне на это ответить?! Это правда.

               – Доброе утро, – хриплю я и встречаю самые голубые глаза на свете.

               – До того, как ты решила сбежать, утро было действительно доброе.

               Сажусь в кровати, и мы начинаем играть в гляделки. Не отрываясь от него, ловлю себя на мысли, что нельзя быть мужчине настолько красивым и таким обаятельным и вдобавок знать об этом и постоянно пользоваться. Это противозаконно. А еще я осознаю: он заметил, что я повелась на него, только не озвучивает. Наверно, ждет, когда я не выдержу и сама брошусь ему на шею. Для него же все забава, а я реально здорово вляпалась.

               Понимаю, что надо хотя бы знать правила, и спрашиваю:

               – В какие игры ты со мной играешь?!

              Держу его взгляд, не отпускаю, чтобы заметить любую фальшь, но он не пытается спрятать глаза и сразу отвечает:

               – Какие игры?! Ты мне нравишься, и я бы еще вчера перешел на следующий уровень отношений между нами, но дал тебе право самой решить: хочешь ты этого или нет.

               Сглатываю. Разговор становится все щекотливее.

               – Следующий уровень – это переспать со мной?!

               Ухмылка.

               – Я не хотел так грубо. Ты девушка… особенная, но суть ты уловила.

               Вспыхиваю.

               – А ничего что у меня есть мужчина?!

               Ни грамма сумущения на лице.

               – Думаю для тебя это просто формальность.

               Хочется опровергнуть сказанное, но я не могу ему врать даже сейчас.

               – А что потом? Наиграешься, мы вернемся, и ты исчезнешь?!

               – Кира, я не знаю, что случится завтра, и могу только предполагать. Зачем гадать о том, что будет когда-то?

               Мне не нравится его ответ. Мне не нравится моя появляющаяся зависимость. Мне не нравится это утро. Я совсем расстроилась и раскисла.

               Вылезаю из кровати и, вытащив из чемодана первую попавшуюся одежду, ухожу из комнаты в сопровождении обжигающего кожу взгляда.

               Завтракаем мы молча. Я тщательно избегаю встречаться с Никитой взглядом, потому что не знаю, как себя вести. Он хочет «перейти на новый уровень», но я убеждена, что мне не подходит подобный вариант. Получается: мы ушли с условного уровня «друзья», но так и не перешли на желаемый им уровень «любовники», и это подвешенное состояние напрягает.

               Даже оказавшись в машине, я дергаюсь от каждого взгляда и вопроса и чувствую себя хуже, чем в тот миг, когда впервые оказалась с ним рядом в кресле пассажира.

               – Место назначения? – спрашивает парень.

               Вздрагиваю, вытаскиваю распечатку следующего бронирования и передаю ему.

               – Вьё-Буко-ле-Бен, – присвистывает он. – Замысловатое название.

               – Шестьсот восемьдесят шесть километров, – констатирую я зачем-то.

               – Семь с половиной часов, если не останавливаться. Давай сегодня без осмотра достопримечательностей по пути.

               В моих планах был один из старейших городов Франции – Пуатье, но сейчас я правда никуда не хочу. Все, что я желаю, – это попасть в машину времени, повернуть неделю вспять, оказаться в Санкт-Петербурге и никуда с ним не отправляться. Какие деньги?! Какие мечты, когда в итоге я теряю куда больше – свое сердце…

               Дорога едва развеивает меня, хотя я всеми силами стараюсь абстрагироваться, разглядывая пейзажи, и пытаюсь стать адекватной. То, что мне захотелось быть для него больше, чем девушкой-развлечением, – это только мои проблемы!

               Орлеан мы проходим по объездной, дальше следуем мимо городов Блуа, Тур, Шательро. Часы летят, как и километры под колесами, и неминуемо подходит время обеда, но Никита не останавливается на заправке, а я упрямо молчу, что проголодалась, хоть за завтраком на нервной почве практически ничего не поела.

               – Что мне расскажешь про Пуатье?

               Вздрагиваю от его голоса, нарушившего наше молчание, секунду соображаю, что сказать, и по сложившейся привычке отвечаю вопросом на вопрос:

               – А что я должна рассказать?

               – Что нашептал тебе Google.

               У меня, конечно, есть подборка, но сейчас нет настроения развлекать парня.

               – Мы едем транзитом, и я не стану утомлять тебя ненужной информацией.

               – Мы едем прямиком в центр города, так что начинай утомлять.

               Встречаюсь с ним глазами.

               – Ты сказал…

               – Хочу немного развеяться, нормально поесть, поговорить с тобой и, возможно, убрать эту кислую мину с твоего лица.

               – Чем тебе не нравится мое лицо?! – кидаю с вызовом.

               – Нравится. Даже очень, но когда ты не дуешься, а улыбаешься или хотя бы злишься.

               – И ты решил меня разозлить?!

               – Я решил поставить все точки над i.

               Впиваюсь глазами в его лицо. Мне казалось, все точки расставлены были еще утром. Что еще он мне может сказать?!

               – Возможно, после расставленных точек я и расскажу тебе о городе. А сейчас я голодная и злая!

               Ставим автомобиль на крытой стоянке и идем в первое попавшееся по пути приличное кафе с обнадеживающим названием «Bistro regent poitiers centre», поскольку «Bistro» – это интерпретация русского слова «быстро», которое кричали голодные казаки, подгоняя неторопливых французских официантов еще в девятнадцатом веке.

               Садимся за столик на улице и изучающе смотрим друг на друга.

               – Почему ты не любишь правду? – сразу ошарашивает Никита.

               Это не так. Но переубеждать его у меня просто нет сил. Молчу, а он продолжает:

               – Я вижу, что тебя тянет ко мне, и я чувствую тоже самое. Так в чем проблема?!

               – Ни в чем, – отмахиваюсь я и радуюсь тому, что к нам подходит официант.

               Произнеся свое «bonjour», он кладет перед нами меню и исчезает, и Никита снова спрашивает:

               – Чем я тебя обидел?!

               – Ничем, – неуверенно выдавливаю я и решительно продолжаю: – С чего ты взял, что я обиделась?!

               – Вижу!

               – Я просто голодная.

               Пронзаем друг друга взглядами.

               – Было бы лучше, чтобы я тебя обманул?! Сказал, что влюбился с первого взгляда и до гроба буду с тобой?! Чтобы ты потешила свое самолюбие и прыгнула в мои объятья с чистой совестью?!

               Сглатываю ком и утыкаюсь в меню. Я не думала об этом, но так я бы точно не хотела.

               – Любые отношения между людьми не дают гарантию, что будут продолжаться вечно! И что теперь вообще не вступать в них?! Не пробовать из-за страха, что они когда-нибудь закончатся?!

               Набираю в легкие воздух и, поднимая глаза, произношу:

               – Я не буду твоей интрижкой!

               – С чего взяла, что ты для меня интрижка?!

               Что мне на это ответить?! Не могу же я ему сказать: «Я вижу, какой ты, и понимаю: буду одной из тысячи других». Поэтому видоизменяю фразу.

               – Мне не нужен курортный роман.

               Наш эмоциональный диалог прерывает снова появившийся официант.

               Я выбираю первое понятное съедобное блюдо: утиную грудку, картофель и салат, и Никита на удивление дублирует мой заказ. Похоже, он даже не заглядывал в меню.

               Чтобы избежать продолжения неприятного диалога, я срываюсь с места вслед за официантом и иду в дамскую комнату.

               «С чего взяла, что ты для меня интрижка?!» – помимо желания стучит в висках, и я, охлаждая водой горячие щеки, вглядываюсь в свое отражение и безмолвно спрашиваю сама себя: «Так кто же я для него?!»

               Возвращаюсь буквально следом за официантом, несущим наш заказ, и, едва Никита пытается вернуться к незаконченному разговору, я останавливаю его.

               – Я слышала: я не интрижка, но ты дал мне право решить самой – хочу ли я переходить, как ты выразился, на новый уровень. Так вот мой ответ – нет.

               – Кира, – он собирается еще что-то произнести, но я невоспитанно перебиваю:

               – Я голодная злая, и я устала говорить на эту тему. Точку над i мы поставили. Твое предложение мне неинтересно.

               Конечно, это неправда, но я боюсь прорастающих чувств и надеюсь выдернуть их с корнем, пока они окончательно не укрепились во мне. К тому же, возможно, мое «нет» послужит броней, которая защитит меня от его дальнейших посягательств. Едва думаю об этом, как тут же сомневаюсь. А если нет?! А если мой отказ только подстегнет парня?! Как я справлюсь с натиском красавчика, если вчера сама чуть было не повисла на его шее? Да, путешествие точно получается незабываемым!

               Покончив с едой, я собираюсь вернуться в машину, но Никита ловит меня за руку. В ответ на мой удивленный взгляд произносит:

               – Давай пройдемся по городу.

               Дух противоречия одолевает с новой силой. С одной разумной стороны, это заманчивое предложение, а с другой: маленькая обиженная девочка внутри меня, которая все также не против показать язык, хочет сделать ему назло.

               Но, видимо, я действительно плохая актриса и эмоции на моем лице выдают меня с потрохами, поскольку парень не ждет, пока благоразумная сторона во мне перевесит, и тянет за собой.

               Мы выходим на площадь Шарля де Голя – в глаза сразу бросается Нотр-Дам-ля-Гранд, и я, завороженно смотря на потрясающий католический собор, забываю обо всех недоразумениях междунами.

               – Нотр-Дам-ля-Гранд или Большая церковь Богоматери, – благоговейно произношу я.

               Никита кивает и продолжает смотреть на меня, ожидая продолжения. Открываю мобильный и читаю:

               – Выполненная в романском стиле. Впервые упоминается в исторических источниках в десятом веке, однако нынешнее здание относится к одиннадцатому-двенадцатому столетиям, поскольку во второй половине одиннадцатого века она была полностью перестроена.

               Мы обходим красивое строение с разных сторон, рассматривая многочисленные рельефы фасада, делаем фотографии и видео и возвращаемся.

               Настроение, словно солнце, вышедшее из-за туч и украсившее город, светлеет. Возможно, потому что во мне по-прежнему звучат греющие раненое сердце слова «С чего взяла, что ты для меня интрижка?!», и я прошу Никиту накинуть крюк по городу.

               В итоге проезжаем мимо изысканного кафедрального собора Сен-Пьер, мимо немного потрепанной Церкви Святой Радегунды, а потом, выехав на бульвар Пон Жубер, едем вдоль реки Клен, мимо представительного дворца правосудия и покидаем город.

               Мы продолжаем свой путь по Франции: пролетаем мимо города Сент, тащимся в пробке по объездной Бордо, проезжаем возле заповедника Ланд де Гасконь и наконец попадаем в тихий маленький курортный городок в регионе Новая Аквитания со сложным названием Вьё-Буко-ле-Бен.

               По привычке читаю заготовленный материал:

               – Вьё-Буко означает «старый рот».

               Никита отрывается от дороги и, меняя выражение лица от удивления до усмешки, несколько секунд смотрит на меня, вызывая непрошеную улыбку. Не могу я по-другому реагировать на его выразительную мимику.

               – Почему?

               Пожимаю плечами и продолжаю грузить парня найденной информацией:

               – Город находится в районе Ланд-де-Гасконь. Французское слово «ландес» имеет один корень с галльским «ланда», то есть «пустошь». Так раньше называлась эта местность. Она простиралась почти на двести тридцать километров вдоль Бискайского залива и представляла собой болота, которые образовались из-за постоянного скопления воды, так как равнина между Атлантическим океаном и Пиренеями имеет естественный наклон.

               – Неожиданно.

               Опять улыбаюсь его реплике и продолжаю:

               – В конце восемнадцатого века тут провели мелиоративные работы, а затем посадили деревья. Так в Гаскони появился самый большой в Европе лесной массив, выращенный человеком, восемьдесят процентов которого – это сосны.

               Бросаю на них взгляд. Кривые неказистые и непохожие на родные, но, вспомнив, что не дочитала, возвращаюсь к записи:

               – В тридцатых годах город стал развиваться в туристическом направлении.

               Практически у места назначения меня начинает одолевать волнение. Вот вроде бы хозяин отозвался и никаких проблем не предвидится, а я напряжена так, что даже пальцы подрагивают.

               Никита паркует машину возле пегатого дома и прежде, чем я успеваю выбраться из нее, накрывает мою ладонь своей.

               – Не дергайся! Необязательно сегодня все будет так, как вчера.

               Я бросаю на него растерянный взгляд. Этот внимательный парень – точно мой язвительный попутчик?! Он раздвигает губы в улыбке и произносит, глядя в глаза.

               – Да, кстати, вчера мне тоже все понравилось. Даже ожидание непунктуального хозяина.

               Сглатываю. Аккуратно вытаскиваю свои пальцы из его руки и, кивнув, сбегаю. Не могу же я признаться, что вчерашним вечером я чуть не выбросила белый флаг и не сдалась на милость победителя.

               Заселение протекает без неприятных сюрпризов. Мы получаем в свое распоряжение апартаменты с видом на океан, ключи и устную инструкцию и снова остаемся наедине.

               Я сбегаю от Никиты на балкон и настолько прилипаю взглядом к завораживающей картинке, открывающейся передо мной, что не замечаю, как парень подходит ко мне.

               – Чего стоишь? Натягивай купальник и пойдем знакомить тебя с его величеством океаном.

               Оборачиваюсь.

               – А ты уже знаком с ним?

               Кивает.

               – Да, с той, с противоположной стороны.

               Сборы не занимают много времени. Выбираю закрытый купальник, натягиваю сарафан и, выйдя в гостиную, приклеиваюсь взглядом к умопомрачительной фигуре парня, одетого всего лишь в короткие шорты.

               – Ты пойдешь так?!

               Он поворачивается ко мне, и я непроизвольно завороженно скольжу с плеч вниз по рельефному животу.

               – Да. Тебе нравится?

               Отрываю взгляд и отворачиваюсь. Что за дурацкий вопрос?! Он же прекрасно знает, как выглядит и что такое тело не нравиться не может!

               – А должно?!

               – Конечно!

               Закатываю глаза. Самомнение у парня выше крыши.

               Едва мы обходим дом и оказываемся на выложенной плитками дорожке, как я улавливаю гул и понимаю: это рокот океана. Услышав необычный шум, я сразу осознаю, что ни одно море на свете не может так звучать.

               Пройдя еще немного, замечаю темно-синюю полоску, серебрящуюся слева на солнце и контрастирующую с голубым небом, и невероятно длинные рукава волн, обрамленные белыми язычками бушующей воды.

               Скинув сланцы, целенаправленно иду к кромке, условно разделяющей сушу, пораженная завораживающим действом, происходящим на моих глазах. Вблизи океан выглядит устрашающе. Он будто ворчит и выбрасывает на берег свое раздражение, а люди в его лапах кажутся ничтожными управляемыми щепками. Стоя по щиколотку в воде, я каждой своей клеточкой ощущаю мощь и силу этого монстра. Это невозможно описать словами. Это надо однажды увидеть и прочувствовать. 

               Никита подходит ко мне и пробует ногами воду.

               – Холодная.

               Отрицательно качаю головой.

               – Я думала, будет холодней!

               – Тебе все и везде кажется замечательным.

               Вскидываю подбородок и с вызовом подкалываю его:

               – Да, я не из тех людей, что ворчат по поводу любой мелочи!

               Но Никиту не проберешь какими-то фразами. Собака лает – ветер сносит, это как раз про него.

               – Раздеваться будешь или решила купаться в платье?

               Встречаю взгляд, как у вечно голодного кота с нашей лестничной площадки, и усмехаюсь. Я, конечно, не надела треугольнички, как он обозвал мой открытый купальник, но думаю: и этот прилипающий к телу кусочек материи он оценит. С вызовом смотря ему в глаза, беру за подол и, поднимая его наверх, стягиваю с себя. Не все только красавчику дразнить меня. Даже находясь внутри материи, кожей чувствую, как парень, не скрывая этого, ощупывает мое тело глазами и нехотя возвращается к лицу, когда я, выбравшись из сарафана, сверлю его взглядом.

               – Те синие треугольнички мне больше понравились, – выносит он свой вердикт, а я закатываю глаза и иду относить одежду.

              Вернувшись к кромке воды, вижу, что он так и не вошел в океан. Ждал меня, или действительно ему холодно?! Хочется повредничать: толкнуть или обрызгать парня, но я помню, чем закончилась моя шалость в бассейне гостиницы и воздерживаюсь от своих желаний.   

               Вода, конечно, не самая теплая, но я вхожу в нее, не останавливаясь, единственное, каждый раз поворачиваюсь боком и замираю, когда бесконечный вал несется, чтобы обрушить на берег свое негодование, и пытается прихватить меня с собой.

               Захожу по пояс – и с очередной волной уже не стою на месте, а подпрыгиваю и болтаюсь на воде, словно буек, улыбаясь при этом своей забаве, как ребенок.

               Заплывать далеко страшно, да и спасатели, думаю, не позволят: они, итак, периодически свистят и напоминают желающим экстрима, что океан сегодня не в настроении.

               Через пару минут замечаю вынырнувшего рядом Никиту. Резким движением головы он закидывает длинную челку назад и прищурившись смотрит на меня.

               – Сегодня нырять будем?

               От напоминания о прошлом погружении, вернее о том, что случилось позже, вода в Атлантическом океане заметно теплеет, а щеки вспыхивают. Похоже, мое «нет» не воспринялось серьезно и на меня объявлена большая охота.

               Беру себя в руки и вступаю в навязанную игру.

               – Ты же сказал холодно! Я вообще думала, что ты на берегу останешься.

               – Ты же меня согреешь!

               Хлопаю ресницами от неожиданного утверждения и лепечу:

               – С какой радости?!

               – Ты добрая!

               С волнующими разговорами я совсем не замечаю приближающуюся волну. Лишь в последний момент, обернувшись и увидев ее, я ошарашенно застываю, ожидая участи быть погребенной в ее недрах вместо того, чтобы попытаться подпрыгнуть и не позволить себя накрыть и утянуть под воду, но неожиданно чьи-то руки выталкивают мое тело вверх, и я благополучно остаюсь болтаться на поверхности воды. Через несколько мгновений Никита выныривает рядом, и я понимаю: это сделал он, но язык не поворачивается сказать «спасибо», может, потому что парень уже тянет к себе, а у меня от пережитого шока нет сил сопротивляться.

               От прикосновения к его коже я вздрагиваю. Все слишком интимно и возбуждающе, а я так ведома им. Собираюсь с духом, чтобы возмутиться и потребовать отпустить меня, даже пытаюсь упереться ладонями в его плечи, чтобы увеличить расстояние между нами, но новая волна смывает мои планы: я опять лечу вверх и балансирую на поверхности, а ихтиандр остается под водой и лишь потом выныривает.

               – Никита… – начинаю я, снова оказываясь в тисках его рук.

               – Не парься. Просто получай удовольствие.

               Легко сказать: не парься?! И пусть в прикосновении парня на первый взгляд нет сексуального подтекста, но мое тело слишком чувствительно и воспринимает нашу близость совсем иначе.

               Попрыгав на волнах еще минут пять, я все-таки освобождаюсь и, не смотря в его лицо, кидаю:

               – Я на берег.

               – Уже?!

               – Замерзла!

               – Ты же сказала тепло.

               Понимаю: моя отмазка не работает, но другой у меня нет, и я, оставив его реплику без ответа, по-прежнему целеустремленно направляюсь к берегу. Однако выходить из волнующегося океана даже сложнее, чем входить в него, и от первого же неожиданного удара стихии я падаю и была бы утянута назад, если бы руки Никиты не подхватили меня. Вот как он так вечно оказывается в нужный момент в нужном месте?! Невероятно. Бурчу «спасибо», хочу отстраниться от него, но он крепко держит меня и не дает вырваться. Взгляд, которым он награждает, вместо слов говорит: «не дури», и я в кои-то веки слушаюсь и ощущаю необходимую поддержку каждый раз, когда волна сначала пытается выбить почву из-под ног, а потом утащить в свои глубины.

               Едва оказываемся на берегу, как меня охватывает дрожь. Мокрый купальник, мокрая кожа и пронизывающий ветер... Не слишком приятные ощущения. Инстинктивно обхватываю озябшие плечи руками и пытаюсь не дрожать. Никита, заметив это, тут же протягивает мне свое полотенце, но я мотаю головой.

               – Не надо.

               Если я растяпа не подумала об этом, то он не должен страдать из-за моей оплошности. Холодно не только мне.

               Однако упрямый парень раскрывает махровое спасение и укутывает меня в него, несмотря на мое сопротивление.

               Кутаюсь в согревающую ткань до подбородка и замечаю, как на смуглой коже Никиты проступают белые точки – мурашки. Ему холодно, а мне стыдно, что я причина этого. Делаю пару шагов, разделяющих нас, и совершаю настоящее безумство: раскрываю махровые объятья и приглашаю к себе. Секунду он смотрит в мои глаза, во вторую уже делает последний разделяющий нас шаг, в третью я оборачиваю его тканью.

               Греться в одном полотенце, чувствуя кожей крепкое тело красавчика, взгляд, с любопытством скользящий по моему лицу... Это даже не шутливые объятья в океане! Это удовольствие и ад в одном флаконе, которые я сама себе устроила, и я дрожу от накрывающих ощущений.

               Через какое-то время рука Никиты скользит по моей талии и притягивает к себе еще ближе. Хотя до этого я думала: ближе уже не бывает. От неожиданности и интимности происходящего я забываю, что человеку необходимо дышать, и испуганно упираюсь взглядом в его грудь.

               – Ты так дрожишь... Я просто обязан согреть тебя своим телом, – поясняет он.

               Сглатываю, по-прежнему пялюсь на него и молчу. Хорошо хоть вдохнуть получилось.

               – Расслабься.

               Краснею. Мне кажется, все на пляже наблюдают за моим искусным соблазнением, в которое я позволила себя втянуть, и я желаю только одного – провалиться сквозь землю. Ведь я даже выпутаться из полотенца не могу. Все пути отступления я лично передала в руки Никиты.

               – Пойдем домой, – отчаянно шевелю губами.

               – Ты же не согрелась.

               – Согрелась, – вру я.

               К моему удивлению парень раскрывает руки и выпускает из клетки, в которую я сама себя заключила.

               Хватаю сарафан, с трудом натягиваю на мокрое тело и, подхватив сланцы, направляюсь к дому, покидая самые протяженные в Европе песчаные дюны и незабываемый Бискайский залив.

               – Ты почему еще не одета?!

               Вздрагиваю от его голоса и удивленно вскидываю глаза.

               – Пойдем ужинать.

               – Разве мы договаривались?

               Извечная ухмылка.

               – Разве мы не ужинаем каждый вечер?!

               – Ужинаем, но не всегда выходя из дома!

               – Сегодня пойдем в ресторан.

               Пока я думаю, что ответить, он продолжает:

               – Французы умеют хорошо готовить.

               – Может…

               Он не дает мне договорить.

               – А как же лягушачьи лапки?

               Морщусь, а парень добавляет:

               – Ты же любительница попробовать национальные блюда.

               – Не до такой степени.

               Усмехается:

               – У тебя пятнадцать минут, чтобы собраться.

               – А если не уложусь?! – возмущаюсь от его раздражающей манеры командовать.

               – Тогда я съем тебя! Я жутко голодный.

               Понимаю – это всего-навсего шутка, но краснею от его фразы под прицелом пристального взгляда. В каждой шутке есть доля правды, и слово «съем» в интерпретации Никиты может иметь совсем не буквальное значение. 

               У Вье-Буко-ле-Бен три городских пляжа и один на озере, название которого переводится как «Морское озеро порта Альберт». Оно расположено всего в нескольких метрах от Атлантического океана, и возле него много заведений общепита, но Никита тянет меня дальше.

               Мы входим в ресторан «Côté Sable», что расположился на возвышенности, и откуда с панорамной террасы открывается умопомрачительный вид на дюны и бескрайние просторы океана, и я восторженно смотрю по сторонам.

               Садимся за крайний круглый столик с отличным обзором и защитными стеклами, что прячут нас от ветра. По счастливой случайности мы пришли вовремя и смогли выбрать понравившееся место. После семи весь ресторан заполнился очень быстро, и такой возможности у нас бы не было.

               Естественно, никаких лягушачьих лапок я не заказываю, да их и нет в меню, а обхожусь аппетитно выглядящим на фото морским лещом с изумительно оформленными овощами, Никита же остается верен себе и заказывает телятину с картошкой.

               Смотря на умопомрачительную картинку сгорающего солнца, что окрасило небо вокруг во все оттенки оранжевого, наслаждаясь изысканно оформленными шариками мороженого в стеклянной креманке и поглядывая на ослепительного красивого парня напротив, который с непринужденной улыбкой говорит о совсем простых вещах, я невольно попадаю под его фантастическое обаяние и окончательно отпускаю все заморочки сегодняшнего дня.

               Разве я не замечала раньше, что Ник хочет переспать со мной?! Замечала! Да, сегодня он озвучил это, и я разозлилась на правду. Было обидно узнать, что я для парня лишь очередной трофей и никаких чувств ко мне у него нет, тогда как он целенаправленно начинает проникать под кожу. А его вопрос «с чего ты взяла, что ты для меня интрижка» уже выгорел в моей душе и не воспринимается так обнадеживающе, как изначально. Да я чувствую: нас тянет друг к другу, но мне недостаточно одного даже обоюдного физического влечения для того, чтобы перейти на уровень, предложенный им. Именно поэтому я решила запереть свои хотелки в высокой каменной башне гордости и уязвленного самолюбия, до которой ему не добраться, и оставить все, как было до этого: он соблазняет – я сопротивляюсь. Уже завтра мы приедем в Португалию и станем больше предоставлены сами себе. Когда нам не придется по двенадцать часов дышать одним общим наэлектризованным воздухом, страсти поутихнут.

               Выныриваю из своих мыслей и улавливаю хвостик произнесенного Никитой вопроса.

               – … с аквалангом?!

               – Нет. Я и погружение – вещи несовместимые.

               Улыбается, смотря, как я округляю глаза и эмоционально произношу фразу.

               – А ты?

               – Люблю рифовый дайвинг.

               – А... Поэтому ты так хорошо плаваешь.

               Усмехается:

               – Для занятия дайвингом необязательно уметь плавать. Дышать надо словно на поверхности, махать ластами, как тебе покажут, а руки вообще не принимают участия.

               Я внимательно слушаю его, а он продолжает:

               – «Хорошо плавать», как ты выразилась, меня учили много лет в бассейне, но в профессиональный спорт я не пошел.

               – Почему?

               Вздыхает.

               – На меня у мамы были другие планы.

               – Планы?!

               – Хочешь еще мороженое?

               Понимаю: Ник специально перевел тему и разговаривать про планы его мамы не желает. Ладно, будут совместные еще вечера – может, поделится. Мне реально это интересно, да и вообще, чем он занимается.

               Отрицательно качаю головой, и он просит подойти к нам официанта.

               Я достаю из сумки карточку и кладу на стол.

               – Сегодня плачу я. Ты, итак, обманом оплатил обед.

               Мотает головой.

               – Я тебя привел сюда, и я угощаю!

               Ругаться совсем не хочется, но и позволять все время платить за себя тоже. С какой стати?!

               – Хорошо, но завтра плачу я.

               Вижу: парню не особо нравится мой компромисс, но он понимает, что иначе я не соглашусь, и кивает.

               Никита уже лег, а я все торчу на балконе, вглядываясь в темноту. Я тоже давно бы забралась в кровать, но не хочу новой серии нашего нескончаемого сериала «соблазнение и противостояние» и просто жду, когда он уснет. Можно, конечно, устроиться на нижнем ярусе кровати в гостиной, но там нет постельного белья, и я брезгую.

               Еще раз пытаюсь разглядеть океан, шум которого слышу, но тщетно. Закрываю глаза и представляю незабываемую картинку бушующей стихии, впечатывающейся в сознание. Знаю: первое впечатление самое сильное, и сегодня увиденное поразило меня настолько, что завтра, уезжая с Бискайского залива, я увезу в памяти свои яркие воспоминания о нем. Теперь я убеждена: те, кто однажды видел океан, уже никогда не перепутают его с морем просто потому, что это невозможно. Это словно сравнивать юношу и зрелого мужчину… различия видны невооруженным взглядом.