Глава 12

Я внимательно посмотрел на Мирослава. Старик, как всегда, выглядел невозмутимым, однако во взгляде появилось что-то новое. Так обычно смотрит мастер на ученика непосредственно перед тем, как дать ему задание, на котором тот либо чему-нибудь научится, либо окончательно опозорится.

Почему-то мне казалось, что Мирослав ждал этого момента едва ли не с той самой минуты, когда согласился отправиться вместе с нами в Поречье.

— О чём речь? — заинтересованно спросил я.

— О вас, ваше сиятельство, — спокойно ответил старый маг и кивнул в сторону церкви. — И о Камне.

— Неплохо было бы добавить немного конкретики.

— Вы только что распределили людей, назначили караулы и велели строить укрепления, всё правильно, — Мирослав опёрся обеими руками на посох и чуть заметно нахмурился. — Но Поречье держится не только на брёвнах и копьях. Пока вы не понимаете Камень, вы управляете лишь половиной того, что имеете.

— А вторую половину, я так понимаю, сейчас будете показывать вы?

— Попытаюсь, — он развернулся к церкви. — Идёмте.

Я бросил взгляд в сторону восточной окраины. Там уже перекрикивались мужики, которых Виктор отправил на расчистку. Мне хотелось самому посмотреть, как пошла работа, однако после вчерашних рассказов Мирослава о Камнях игнорировать его предложение было бы глупо.

— Хорошо, — согласился я. — Показывайте.

Мы вошли в церковь и спустились в подземелье. Камень Жизни по-прежнему стоял на своём постаменте, мерцая ровным зелёным светом. Семьдесят пять процентов наполнения, по крайней мере, столько показывала Система после последней подпитки. Внешне разница с тем жалким кристаллом, который я увидел в первый день, была огромной. Свет стал ярче и ровнее, а болезненные провалы между вспышками исчезли.

Но Мирослав смотрел на него без всякого восторга.

— Садитесь, — велел старик, указывая на пол возле постамента.

— Прямо здесь? — спросил я, не торопясь выполнять.

— Мрамор не кусается, поверьте.

— После местных рек и лесов я уже ни в чём не уверен.

Мирослав хмыкнул, и я всё-таки уселся на холодные плиты. Старик опустился рядом гораздо медленнее, придерживаясь за край постамента. Последствия недавнего истощения никуда не исчезли. Он уже мог ходить и даже немного колдовать, однако до полного восстановления ему было ещё далеко.

— Сразу предупреждаю, — произнёс Мирослав, устраиваясь поудобнее, — я не собираюсь учить вас магии Земли. Вы воздушник и им останетесь. — Старик положил ладонь на основание постамента. — Но Камень — не заклинание Земли, Огня или Воздуха, это самостоятельный магический узел. С ним можно взаимодействовать независимо от собственной стихии, если знать как.

— Я уже подпитывал его, — привёл я весомый на мой взгляд ргумент.

— Подпитывать и понимать — разные вещи, — Мирослав постучал пальцем по камню. — Вы сунули в него осколок, почувствовали отклик и удержали передачу. Для первого раза неплохо.

— И что же на самом деле надо делать? — усмехнулся я.

— То же, чему вас уже научил собственный Дар.

— Слушать? — предположил я.

Мирослав впервые за весь разговор довольно улыбнулся.

— Именно. «Чуткий ветер» ведь тоже не появился у вас потому, что вы начали кричать на воздух погромче?

— Как оказалось, нет.

— Вот и здесь не пытайтесь ничего заставить работать, — старик наклонился ближе. — Есть только одно отличие: воздух вы ощущаете вокруг себя, а Камень придётся чувствовать через прямой контакт. Положите ладонь на постамент.

Я выполнил его указание, камень отозвался почти сразу, тёплая пульсация прошла через руку. Ощущение было знакомым — именно так чувствовалась подпитка.

— Есть отклик? — осторожно поинтересовался старик.

— Есть, — уверенно кивнул я и только теперь понял, что улыбаюсь.

— Не держитесь за него, просто отмечайте, — Мирослав говорил негромко, словно боялся спугнуть само ощущение. — Закройте глаза. Что чувствуете?

— Камень, — брякнул я, закрыл глаза и прислушался к собственным ощущениям, а они теперь прибавились. — Пульсирует, но не совсем ровно, будто в самой ладони.

— Ладонь лишь точка контакта. Не ищите ощущение в руке. Попробуйте понять, куда оно уходит дальше.

Очень доходчиво. Примерно, как объяснить слепому, что такое цвет. Я сосредоточился, однако несколько минут не происходило ровным счётом ничего. Оставались только пульсация, тепло, холодный пол подо мной и затёкшая нога.

— Не получается, — признался я.

— И не должно, — невозмутимо выдал мой наставник.

— Очень обнадёживающее обучение, — я уже начал раздражаться

— А вы ожидали за десять минут стать мастером?

— Было бы удобно, — хмыкнул я.

— Удобно бывает только в сказках.

Я снова попытался сосредоточиться. Время шло, а Мирослав не торопил меня. Иногда он лишь негромко напоминал:

— Не давите, дшите ровнее.

В какой-то момент раздражение начало мешать сильнее всего остального, и я открыл глаза.

— Может, объясните иначе?

Старик внимательно посмотрел на меня.

— Вы опять пытаетесь добиться результата силой, — Мирослав ткнул пальцем мне в лоб. — А здесь вы уже штурм крепости устроили.

— Предлагаете вообще не думать?

— Предлагаю не ждать, что Камень обязан ответить только потому, что граф Владимир Скуратов соизволил положить на него руку.

— Хорошо, допустим, — я невольно фыркнул. — Как расслабиться?

— Дыхание. Вдох на четыре счёта, задержка на четыре, выдох на четыре. Потом снова.

Я посмотрел на него.

— И всё?

— Попробуйте сначала простое, прежде чем требовать сложного.

Логично. Я снова закрыл глаза и начал считать. Через несколько циклов биение сердца действительно перестало так сильно отдавать в виски. Мирослав молчал, и я тоже не произносил ни слова. Постепенно посторонние мысли начали отходить куда-то в сторону. Восточная стена, Лука, запасы, загадочный кристалл, Прохор и ночная стая никуда не исчезли, однако перестали требовать внимания одновременно.

Остался только Камень. Тёплый, медленный и живой каким-то своим непонятным образом. А затем я почувствовал нечто ещё. Ощущение было настолько слабым, что сперва я решил, будто мне показалось. Словно за привычной пульсацией существовало другое движение. Не в руке и даже не в самом кристалле, глубже. Я невольно задержал дыхание, и ощущение исчезло.

— Не цепляйтесь, — сразу произнёс Мирослав.

Я снова выдохнул, вернул прежний ритм и почувствовал его. Да, что-то действительно было. От Камня наружу словно расходились едва заметные направления. Это были не линии, которые можно увидеть, а скорее ощущение движения энергии. Большинство направлений терялось практически сразу, однако одно чувствовалось заметно лучше остальных.

Вправо. Нет, не вправо. Я мысленно представил расположение церкви. Северо-восток.

— Что-то есть, — тихо произнёс я.

— Не открывайте глаза. — Мирослав мгновенно подобрался. — Что именно вы увидели?

— Поток, — я помедлил, пытаясь точнее подобрать слово. — Хотя нет. Скорее направление. На северо-восток.

Мирослав молчал, а я осторожно попробовал проследить ощущение. Сначала оно было достаточно отчётливым, затем постепенно слабело и вдруг исчезло. Не плавно, а так, словно провод оборвали. Я невольно нахмурился, возникло ощущение, что что-то не так.

— Этот странный поток прерывается.

— Где? — встрепенулся старик. — Далеко?

— Это немного трудно понять, — ответил я со вздохом.

— Тогда не выдумывайте, — буркнул старик.

Хороший совет. Я просто продолжил наблюдать. Направление действительно существовало и действительно терялось, на этом всё. Перед глазами неожиданно возникло системное сообщение:

[Зафиксирован связанный магический поток.

Направление: северо-восток.

Стабильность: низкая.

Удалённый источник или приёмник: не определён.]

Вот это уже было интересно. Система хотя бы подтверждала, что мне не мерещится.

— Всё, — неожиданно произнёс Мирослав. — Открывайте глаза.

Я послушался. После долгой темноты свет Камня показался почти ослепительным, поэтому пришлось несколько раз проморгаться. Когда зрение восстановилось, я увидел Мирослава. Старик смотрел на меня совершенно не так, как прежде.

— Ну что? — спросил старик, при этом лицо у него было удивлённым и взволнованным. — С первого раза?

— Что с первого раза?

— Определил направление потока. Мне когда-то потребовалась неделя.

Вот теперь стало понятно, отчего у него такое лицо.

— Может, вы были плохим учеником? — усмехнулся я.

Мирослав несколько секунд смотрел на меня.

— Это было лишним, ваше сиятельство.

— Тогда не смотрите так, будто у меня второй нос вырос.

Старик покачал головой.

— Северо-восток, говорите? — произнёс он задумчиво. — Если за эти годы сама схема не изменилась окончательно, в той стороне должна быть старая застава. Ещё до моего времени там стоял небольшой укреплённый пост.

— И Камень там тоже был? — встрепенулся я.

— Был узел, — Мирослав сразу поднял палец. — Я сказал «был». Что там сейчас, понятия не имею.

— Далеко? — спросил я, заранее потирая руки и представляя, насколько лучше нам заживётся с двумя камнями.

— Несколько вёрст, может, больше. Лес менялся, — старик с грустью посмотрел на Камень. — Раньше между Поречьем и заставой существовала устойчивая связь. Та самая линия, о которой ты говоришь.

— А если она оборвана?

— Значит, либо повреждён сам поток, либо узел на той стороне погас, либо между ними произошло что-то ещё.

— Очень неточный диагноз, — сказал я невольно, начиная терять надежду.

— А вы хотели, чтобы я по вашему описанию сразу карту нарисовал?

Справедливо. Я снова посмотрел на кристалл.

— Получается, осколками я восстанавливаю только сам Камень?

— Его запас, — Мирослав кивнул. — Представьте колодец. Вы приносите воду вёдрами и выливаете внутрь, после чего колодец снова наполняется.

— Но ручей, который раньше его питал, всё ещё пересох, — добавил я.

— Угадали, ваше сиятельство.

— И без связи Камень не сможет полностью восстановиться?

Старик немного подумал.

— Работать сможет. Вы уже видите, что он работает. Мицелий возле Поречья перестал наступать так быстро, а земля понемногу приходит в себя. — Он коснулся постамента. — Но прежней устойчивости сети вокруг него не будет. Насколько это ограничивает именно этот Камень, я сейчас не скажу. Слишком давно сеть повреждена.

Это звучало куда разумнее, чем очередное «так устроен мир».

— А вчера вы говорили про Хранителей, — напомнил я старику. — Сейчас уже можно подробнее?

— Вы настырный, — Мирослав посмотрел на меня и тяжело вздохнул и устроился удобнее. — Хранителями называли магов, которые были специально обучены работе с сетью Камней. Стать ими мог далеко не каждый маг, требовалась чувствительность к самим связям.

Он указал на мою ладонь.

— Примерно то, что вы только что сделали.

— Значит, я Хранитель? — выдохнул я.

— Нет.

Ответ прозвучал настолько быстро, что я невольно рассмеялся.

— Даже подумать не дали.

— Потому что чувствовать линию и управлять ею — всё равно что увидеть меч и сразу решить, будто умеешь им сражаться.

— Вполне логично, — усмехнулся я.

— Хранители следили за узлами, могли перераспределять часть энергии между связанными Камнями, стабилизировать слабые участки и иногда восстанавливать небольшие повреждения.

— А крупные?

— Это уже зависело от причины, — Мирослав помрачнел. — Если уничтожен узел на другой стороне, чинить линию некуда. Если повреждён сам поток, иногда связь возвращали, но это никогда не делалось одним желанием.

— Вы были Хранителем? — понимание этого факта озарило меня внезапно.

На этот раз старик ответил не сразу. Сначала посмотрел на Камень, затем на собственные руки.

— Был, — он произнёс это тихо и без всякого пафоса. — За этот участок отвечал и за несколько узлов.

— И что произошло?

— То же, что происходило везде, — Мирослав устало провёл ладонью по лицу. — Сеть слабела, Камни гасли, людей становилось меньше. Потом пропала связь с одним узлом, затем со вторым.

— А вы продолжали таскать осколки?

— Пока хватало сил, — старик сжал пальцы. — Потом почувствовал, что уже не могу работать с линиями так, как раньше. Истощение. — Он посмотрел мне в глаза. — Маг может выжечь себя не хуже, чем вы вчера своими «Воздушными кулаками». Только у меня это продолжалось годами.

Теперь его состояние в избе начинало выглядеть ещё понятнее.

— После подпитки чувствительность не вернулась? — спросил я с сочувствием.

— Нет, — Мирослав покачал головой.

В его голосе не было ни жалости к себе, ни театральной трагедии. Просто факт. От этого всё звучало ещё тяжелее.

— А это сможет восстановиться?

— Не знаю.

— Но Камнем вы пользоваться можете.

— Простые вещи: подпитка и проверка состояния на близком расстоянии, — маг постучал посохом по полу. — А линии для меня сейчас почти глухие.

— И поэтому начали учить меня?

— В том числе.

— Потому что я почувствовал связь?

— Потому что вы почувствовали её слишком быстро, — Мирослав посмотрел на меня с тем же неприятно внимательным выражением. — Может оказаться случайностью. Может, ваш воздушный Дар хорошо приспособлен к направленным потокам. Может, причина в чём-то другом. — Он пожал плечами. — Пока я знаю только одно: обычный маг без подготовки чаще всего вообще ничего не услышит.

Вот так мне нравилось больше. Не «избранный судьбой» и не «единственный спаситель мира». Способность есть, причина неизвестна, а значит, разберёмся.

— И как линию восстанавливать?

— Пока никак, — ухмыльнулся старик. — Ваше сиятельство, вы пять минут назад впервые её почувствовали.

— Уже больше пяти, — ответил я с кривой усмешкой.

— Тогда, конечно, прошу прощения. Можете идти спасать мир.

Я рассмеялся.

— Ладно, лучше расскажите, что нужно сначала?

— Научиться находить тот же поток повторно, а потом уже различать направление, силу и стабильность. Если всё это будет получаться просто и уверенно, тогда проверим, можете ли вы осторожно воздействовать на ближайший участок.

— Думаю, стоит пойти взглянуть на эту вашу заставу, — уверенно сказал я. — Может там остался этот ваш узел.

— Не раньше, чем будете уверены, что Поречье не развалится без вас за один день.

Вот это было справедливо.

— Значит, сначала укрепляем тыл, а потом на поиски утраченных ценностей.

— Всё верно, граф.

Мирослав поднялся и почти сразу пошатнулся. Я успел подхватить его под локоть.

— Всё в порядке?

— Ну почти, — неуверенно произнёс старик и тяжело опёрся на посох. — Обучение тоже требует сил, особенно когда ученик решает с первого раза сделать то, на что нормальным людям требуется минимум неделя.

— Так уж вышло, — бросил я.

Я сам поднялся с пола и тут понял, что не только Мирослав переоценил свои силы. Ноги неожиданно стали ватными, а в висках неприятно застучало. Перед глазами появилась знакомая табличка:

[Магическая нагрузка: умеренная.

Рекомендуется восстановление перед дальнейшими тренировками.]

Ну конечно. А ведь главное — ничего особенного не делал, просто сидел, а ощущение было такое, словно несколько часов разгружал мешки.

— Вот, — удовлетворённо произнёс Мирослав, заметив моё состояние. — Теперь понимаете?

— Что именно? — спросил я, тряхнув головой, правда это слабо помогло.

— Почему Хранителями не становились за один день.

— Кажется, начинаю, — сказал я и снова посмотрел на мерно пульсирующий Камень. — И сколько заниматься?

— На сегодня всё, каждый день понемногу, — Мирослав поднял палец. — Понемногу, ваше сиятельство. Не всю ночь. Ваш вид после вчерашнего дня говорил сам за себя.

Возразить было нечего.

* * *

Следующие три дня оказались настолько забиты работой, что времени скучать не оставалось вообще.

Утром я обходил укрепления, после завтрака проверял поля и склады, а днём обязательно появлялась новая проблема. То у лесорубов ломался топор, то Лука требовал больше угля, то Яков обнаруживал, что две семьи записали один и тот же мешок зерна каждая на свой счёт, то Прохор орал на помощниц так громко, что его слышали возле церкви. К вечеру я уже начинал понимать, почему в прежней жизни руководители крупных предприятий рано седели.

Восточная окраина постепенно менялась. Она не превратилась в крепостную стену за одну ночь, что было бы неплохо, однако кусты перед крайними дворами вырубили, и обзор стал заметно лучше. Возле двух самых удобных подходов появилась первая частая ограда из толстых кольев.

Трофим со своей группой закончил одну ловчую канаву и принялся за вторую. Получилось не особенно глубоко — грунт быстро становился мокрым, — зато для бегущего волка и такой ямы могло хватить, чтобы сбить прыжок.

Лука почти не выходил из кузницы. Молот стучал с рассвета до вечера. Федот таскал уголь и железо, и, что удивительно, через два дня они уже ругались не о том, кто прав, а о том, как лучше ковать втулку для длинной рогатины. Прогресс.

На полях тоже шла работа. Часть раннего урожая начали убирать. Ничего чудесного не происходило: где растения были поражены слишком сильно, они так и оставались больными. Но на участках ближе к деревне новые чёрные пятна почти не появлялись, а старый серый налёт постепенно подсыхал.

Камень делал своё дело. Медленно, как и предупреждал Мирослав. Сами тренировки мы проводили либо рано утром, либо вечером и занимались не больше получаса. В первый день после того разговора мне понадобилось почти двадцать минут, чтобы снова найти северо-восточное направление. Во второй — около десяти. На третий я почувствовал его практически сразу после того, как дыхание успокоилось.

Но дальше дело не пошло. Разрыв оставался разрывом. Ни расстояния, ни того, что находится на другом конце, я почувствовать не мог. Зато начал лучше отличать сам связанный поток от обычной пульсации Камня. Однажды мне удалось почувствовать ещё две совсем слабые нити, уходившие в другие стороны, однако они терялись практически у самого начала.

Система подтвердила только факт:

[Зафиксированы дополнительные связанные магические потоки.

Стабильность: крайне низкая.

Удалённые узлы: не определены.]

Мирослав, услышав это от меня, долго молчал.

— Что? — не выдержал я.

— Просто быстрее, чем я ожидал.

— Это хорошо?

— Пока да, — старик нахмурился. — Только не перепутайте быстрый прогресс с отсутствием предела.

Я прекрасно помнил головную боль после магических экспериментов и спорить не стал. Мы уже собирались выходить из церкви, когда Мирослав неожиданно остановился.

— Владимир Михайлович, за всем этим чуть не забыл, — старик посмотрел на меня. — Книга. Покажите.

— Сейчас?

— Сейчас, — взгляд Мирослава стал серьёзным. — При дневном свете и спокойно. Я хочу убедиться в одной догадке.

— Хорошо.

Мы поднялись наверх и направились к моему дому. По дороге пришлось пропустить телегу с брёвнами. Трое мужиков тащили её к восточной окраине, ещё двое толкали сзади.

— Правее! — орал где-то впереди Анатолий. — Правее, сказал! Вы частокол строите, а не церковь заново!

— Он когда-нибудь молчит? — спросил Мирослав.

— Во сне, наверное, — я усмехнулся. — Но я не уверен.

Дома я снял перевязь с мечом, повесил её на крюк возле двери и достал книгу из сундука, после чего положил её на стол. Мирослав медленно сел напротив. Несколько секунд он просто смотрел на книгу и не прикасался к ней. Мне это сразу не понравилось.

— Что-то не так? — я немного напрягся. Старик некоторое время молчал.

— Вы её читали? — наконец спросил он.

— Немного. Несколько страниц про Воздух. Ещё схемы просмотрел.

Мирослав нахмурился.

— Что-нибудь делали по написанному?

— Пытался иначе пользоваться «Чутким ветром».

— Получилось?

— Вроде да.

Старик выдохнул, но не облегчённо, а скорее задумчиво. Он осторожно протянул руку и остановил пальцы в нескольких сантиметрах от переплёта.

«Система, — мысленно обратился я. — Определить объект».

Ответ появился мгновенно:

[Объект не идентифицирован.

Данные отсутствуют.]

Я нахмурился. Уже второй раз после загадочного кристалла из сома.

«Материал? Магические свойства?»

[Данные отсутствуют.]

Мирослав заметил выражение моего лица.

— Что такое, ваше сиятельство?

— Ничего, — махнул я рукой. — Не обращай внимание.

Систему я с ним обсуждать точно не собирался, это беспрекословное табу, иначе гореть мне на костре несмотря на все заслуги.

— Просто не нравится ваше лицо.

— Мне тоже иногда не сильно нравится, — усмехнулся я. — Но давайте ближе к делу.

Старик всё-таки коснулся переплёта кончиками пальцев и сразу убрал руку.

— Похожа.

— На что?

— На рукописи, которые приписывали Предтечам.

— Приписывали? — я поднял бровь.

— Владимир Михайлович, вы мне можете, конечно, не поверить, но я родился значительно позже Предтеч. Поэтому лично авторство не проверял. — Мирослав снова посмотрел на книгу. — Но похожий переплёт я видел. И построение схем было таким же.

— И где же вам довелось с подобным познакомиться? — спросил я осторожно, без нажима.

— Давно. В столице, — он немного помолчал, глядя вдаль, словно сквозь пыль минувших лет. — У молодого мага Воздуха.

Вот теперь стало интереснее. Я чуть подался вперёд, но старался не сбивать старика с мысли. Мирослав устало потёр переносицу.

— Очень талантливого, — старик откинулся назад. — Он нашёл такую книгу или очень похожую и начал заниматься по ней. За несколько месяцев вырос сильнее, чем большинство магов за годы.

— Звучит пока неплохо, — сказал я с улыбкой, мысленно потирая руки.

— Именно так он и думал, — Мирослав посмотрел прямо на меня. — Потом начал терять контроль.

— Над магией?

— Сначала над ней, потом над собой, — старик помолчал. — Спал по два-три часа, постоянно тренировался и не хотел останавливаться. Ему всё казалось, что ещё немного — и он поймёт следующий принцип.

Я невольно вспомнил собственную ночную тренировку после первого «Воздушного кулака». Теперь это уже не казалось таким забавным.

— Книга заставляла?

— Не знаю, — глухо ответил маг Земли, ответ прозвучал честно. — Я не собираюсь рассказывать вам сказку про злой разум внутри переплёта. Я не видел, чтобы книга с ним разговаривала. — Мирослав постучал пальцем по столу. — Возможно, дело было в самой рукописи. Возможно, в том, насколько быстро она позволяла развиваться. Возможно, в самом человеке.

— И что же с ним произошло? — спросил я, хотя ответ уже напрашивался сам.

— Магическое выгорание, — старик произнёс это совершенно буднично. — Сначала перестал нормально удерживать источник, потом начались выбросы. Закончилось трагедией.

Вот это уже было неприятно. Не проклятие, а просто инструкция, которая может дать человеку слишком мощный инструмент раньше, чем тот научится им пользоваться. В каком-то смысле даже хуже.

— Может тогда безопаснее будет её просто сжечь?

Мирослав с сомнением посмотрел на меня.

— Я бы не стал.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, что это, — он указал на переплёт. — Если обычная книга, вы уничтожите редчайший источник знаний. Если артефакт, мы не знаем, что произойдёт при разрушении. Оставьте её у себя, просто спрячьте. А если всё же надумаете прочитать, то по крайней мере не делайте это нахрапом. Потихоньку, неспеша. Один принцип, потом практика. Только после того, как уверенно контролируете результат, переходите дальше. И никаких новых техник в одиночестве ночью после тяжёлого дня.

— Всё-то вы знаете, — усмехнулся я, глядя на опасный, но такой притягательный фолиант. — И ещё, следите за собой.

— В каком смысле?

— Сон, раздражительность, желание тренироваться через боль, стремление обязательно получить следующий результат, — он постучал пальцем по виску. — Если начнёте считать, что остановка означает слабость, закрываете книгу и идёте к Прохору. Или ко мне.

— Почему именно это?

— Потому что тот воздушник начинал примерно так.

Я задумался. Эта формулировка выглядела куда убедительнее рассказов про артефакт, который «усиливает внутреннюю сущность».

— И не стоит больше никому о ней рассказывать. Держите подальше от глаз, — добавил Мирослав. — Чем меньше людей знают о редкой вещи, тем меньше вероятность, что слух уйдёт дальше Поречья.

— Хорошо. Пока останется между нами.

Я снова посмотрел на книгу. На вид она была самой обычной: потёртая кожа, старые страницы, никакого багрового свечения и никаких шепчущих голосов. И всё-таки Система не могла определить её вообще. Это тревожило куда сильнее внешних эффектов.

— И ещё, Владимир Михайлович, — Мирослав направился к двери, но на пороге обернулся. — Такие вещи сами по себе не являются ни благословением, ни проклятием. — Он кивнул на сундук. — Это инструмент. Опасный, возможно, но всё-таки инструмент.

Старик вышел, и я закрыл за ним дверь. Я несколько секунд стоял, глядя на сундук, затем убрал книгу внутрь и захлопнул крышку. Всё, на сегодня хватит загадок.

Я умылся, выпил воды и вышел на крыльцо. Деревня продолжала работать. Со стороны кузницы доносились тяжёлые удары молота, на восточной окраине перекрикивались мужчины, от кухни пахло кашей, а где-то Егорка с кем-то спорил. Нормальная жизнь.

Я спустился с крыльца, сделал несколько шагов и остановился. В голове назойливо крутилась одна мысль. Не про новые техники и не про силу, а про схему. Ту самую страницу, которую я видел в доме травника. Кристалл в центре, несколько расходящихся от него линий. Тогда я решил, что рисунок просто напоминает Камень Жизни. Теперь, после уроков Мирослава, сходство выглядело значительно интереснее.

Я постоял, затем развернулся обратно.

— Только посмотреть, — пробормотал себе под нос.

Даже прозвучало смешно. Но читать книгу я действительно не собирался, тем более пробовать заклинания. Хотел только сравнить рисунок с тем, что чувствовал возле Камня. Десять минут, не больше. Я достал книгу и направился к церкви.

* * *

В подземелье было тихо, камень мерцал ровно. Я остановился в нескольких шагах от постамента и пока не стал открывать книгу.

— Никакой магии, — сообщил я самому себе. — Никаких экспериментов, смотрим схему и уходим.

Я развернул нужный раздел и нашёл рисунок не сразу. Вот он. Кристалл, от него уходили линии. Только теперь я заметил, что рядом с некоторыми из них стояли небольшие обозначения, похожие на те символы, которые Мирослав называл условными знаками узлов.

Я подошёл ближе к Камню, никакой реакции. Сделал ещё шаг, переплёт слегка потеплел в руках. Я остановился. Интересно.

— Система?

[Объект не идентифицирован.

Данные отсутствуют.]

Разумеется.

Я не стал подходить вплотную, а положил раскрытую книгу на край каменного постамента, не касаясь ею самого кристалла. Просто чтобы освободить руки. Затем приложил ладонь к основанию Камня.

Знакомая пульсация. Северо-восточный поток нашёлся практически сразу. Я посмотрел на схему. Одна линия на рисунке уходила примерно под тем же углом. Совпадение? Может быть.

Я наклонился ближе. И в этот момент символ на странице едва заметно засветился. Я мгновенно убрал руку от Камня.

— Вот это уже лишнее.

Переплёт становился теплее, причём очень быстро. Я схватил книгу, собираясь убрать её с постамента, но поздно, Камень вспыхнул. Не постепенно, а мгновенно. Изумрудный свет залил всё подземелье, а на странице книги одновременно загорелись тонкие серебристые линии.

— Твою же…

Я попытался отдёрнуть руку, но яркая вспышка ударила в глаза. Пол исчез из-под ног, стены церкви растворились. На мгновение я перестал ощущать даже собственное тело. А когда зрение наконец начало возвращаться, привычного подземелья вокруг уже не было. И посмотреть действительно было на что.