Глава 12

Я отпила немного, подержала на языке… И с изумлением поняла, что притворяться не нужно. Тот самый карамельный вкус, который я любила всегда, с еле уловимой горчинкой «горячего» кардамона, пряный аромат, ореховая нотка…

– Сае, – искренне сказала я, – замечательно! Спасибо.

Он усмехнулся и выговорил чуть смущённо:

– Неужели я всё-таки научился готовить кофе… После стольких неудач.

– Возможно, – улыбнулась я. – Но, возможно, это случайность. Можно прожить всю жизнь на Аркадии и ничему не научиться, а можно прилететь издалека и с первого же раза поймать суть… Попробуй, что ты! Отлично же вышло.

Он отпил глоток, прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям.

– Ну, что же. У нас сегодня двойная победа. Над кофе и над макетом, с которым ты возилась десять дней, выбрав практически весь предварительный срок. Завтра придёт смотреть на твою работу Чинтасме!

– Ой…

Вот я о чём не подумала. О сроке, который едва не завалила. А если бы на финальную подпись я бы вышла только послезавтра? Что-то там такое было в контракте насчёт срыва сроков… я не помнила, но неприятное что-то. Надо будет завтра с утра посмотреть…

– Думаешь, ему понравится?

– Уверен, – заявил Сае. – Ты сотворила шедевр, Десима. Ты – талант, каких мало…

– Льстишь, – кивнула я глубокомысленно.

– Льстю, – абсолютно серьёзно согласился он.

– Нет такого слова, – посмеялась я. – Надо: «говорю лесть». Ещё лучше – «говорю лесть сознательно, чтобы понравиться девушке».

Сае поставил локоть на стол, коснулся пальцами виска. Посмотрел на меня с улыбкой, а я вдруг поняла, какие у него большие и выразительные глаза, тёмные в вечернем приглушённом освещении. Можно было утонуть в его взгляде…

– Ты так говоришь, будто лесть для красивой девушки – что-то плохое, достойное лишь осуждения.

– Ну… Я могу загордиться, – я вздёрнула подбородок, принимая надменный королевский вид принцессы из детской развлекалки про девочку-звезду. – И начать тобой помыкать!

– Ах, помыкай, сколько тебе захочется, разве я возражаю! – посмеялся он, и я не выдержала, тоже прыснула.

– Пойдём, – Сае поднялся и протянул мне руку. – Пойдём, Дес, я тебе кое-что покажу!

Мне стало нестерпимо любопытно. Я вложила пальцы в его горячую ладонь, и Сае привёл меня на верхнюю террасу. Мы с ним, не сговариваясь, разделили выделенное нам жильё пополам: я осталась внизу, а Сае взял себе верхнюю половину. Оттуда ему удобнее всего было летать над тепловым оазисом, и он немного меня стеснялся, поэтому я старалась не подглядывать слишком уж явно. Но совсем удержаться было невозможно, и он, мне кажется, это понимал…

С верхней террасы – а нам отдали апартаменты в гостевом секторе, на самом последнем ярусе – открывался неописуемый вид!

Дорожки и башенки оазиса мягко переливались разноцветными огнями. На скалах зажглись алые и синеватые звёздочки – какие-то растения с опцией флуоресценции, надо будет посмотреть информационную панель, какие именно. Абсолютно дикие или всё же генномодифицированные, приспособленные выживать именно здесь.

И над сияющей котловиной пылало звёздным сиянием небо Аркадии. Ясная погода, редкость для этих краёв в это время года, удача, которой в любом случае следовало радоваться, но в сочетании с сияющей долиной внизу получилось нечто невероятное.

Сае застегнул на мне тонкий пояс:

– Это антиграв, Дес. Он поможет нам обоим… Не бойся.

Я не боялась. Антиграв убирает вес, часто используется при транспортировке личного багажа, ну и летать с ним тоже можно, почему бы и нет. Без двигателей – как шарик воздушный на верёвочке, вечное развлечение шаловливых детей…

С тихим шелестом развернулись крылья, тёмные в сиянии бархатной ночи. Миг, и мы повисли в звёздной пустоте.

Я прикрыла глаза, вбирая в себя окружающий мир паранормальным восприятием тоже. Огромный шар, пронизанный тьмой и светом, а мы – его центр, сердце, ось, вокруг которой закрутилось в одночасье всё Мироздание. Тёплые руки Сае на моих запястьях, его мощные крылья, парящая невесомость и, такой же невесомый, первый поцелуй, словно в вакууме, где нет, не будет, и не было никогда никого, кроме нас двоих…

***

– Разумеется, нет, – непреклонно заявил Чинтасме.

Макетом он, конечно, восхитился. Но потребовал список использованных материалов. Очень внимательно с ним ознакомился, и я уже ждала, что сейчас он даст добро началу следующего этапа, непосредственной работе на объекте. «Нет» управляющего прозвучало громом с ясного неба. Как это так? Как это – нет?!

– Слишком дорого, – прямо заявил он при виде моего вытянувшегося лица. – Сумма получается непомерной. Найдите замену среди материалов попроще, Десима.

– Проще не получится, – растерянно выговорила я. – Я не знаю… всё будет плохо, если – проще…

– Будет плохо – будете переделывать. За свой счёт.

– Вы же сами меня вынуждаете сделать плохо! – возмутилась я.

– Я? – изумился он в ответ. – Нисколько.

– Но я не могу использовать то, что попроще! Как оно на паранорму мою отреагирует, я не знаю… И вообще, выглядеть будет как… как помойка!

– Узнайте, кто вам мешает? Это – ваша работа, – Чинтасме был непреклонен.

Как будто это так просто. Взять и узнать. Ведь я уже видела свою работу сделанной, много раз, а теперь мне предлагают заменить одно будущее другим – это как вообще?

– Вы не знаете, как работает экономика, Десима, – сказал гентбарец сочувственно. – Вы даже не знаете, что такое энерго…

– Энерго – это расчётная единица, универсальная мера цен, посредник при расчётах за товары и услуги…

– Ну, хоть справочное определение знаете, и то уже что-то, – вздохнул Чинтасме. – Физический смысл здесь в том, что любой ресурс не возникает из ниоткуда, даже в таком благополучном мире, как наша Аркадия. На его создание, добычу и переработку тратится энергия. И меняют его на энергию же. Которую потом направляют на решение каких-то других проблем… или обратно, в поддержание и развитие ресурсодобывающей отрасли. Вы, не подумав, изначально использовали для образца очень дорогие материалы, и теперь смета по вашей работе настолько велика, что я, даже при всём моём желании, не могу выделить вам нужную сумму.

– Я могу взять из своих! – заявила я.

Что-то же у меня было! Я же не первый год участвую в выставках, мои картины немало стоят, все об этом говорили…

– Не можете, – усмехнулся Чинтасме. – У вас нет не только аттестата гражданина, но и финансового минимума за душой. Ваши ежедневные, месячные и квартальные траты ограничены лимитом, весьма существенным. И это, простите, очень плохая практика для начинающего инженер-дизайнера: выполнять большой заказ за свой счёт.

– Почему? – я ничего не понимала.

– Потому, что вы структурируете хаос, создавая упорядоченный объект, и затрачиваете на свою работу энергию. Уходить в минус здесь недопустимо. Даже ноль или маленькая разница в плюс – недопустимы. Вам всегда нужно мониторить информ по ценам на схожие работы, и устанавливать свою в плюс-минус десять процентов от средней, не больше. Себестоимость складывается из материалов, использованных в работе, и затрат вашего времени, труда и паранормы. И она должна быть не больше половины от вашего гонорара.

– Как всё сложно, – пробормотала я.

Услышанное благополучно прошло сквозь мозг, практически не затронув его. Проценты… гонорар… стоимость схожих работ… Я в панике осознала, что не запомнила даже трети сказанного!

– Это? Это-то не сложно, поверьте – отмахнулся Чинтасме. – Вот управлять городом – другой совсем уровень. Здесь нужно завершать строительство нового репродуктивного центра, там – расширять детские зоны, тут – ремонтировать в объеме канализацию сразу двух кварталов, иначе, прощу прощения, эти два района в самом скором времени утонут в говне, и сколько средств ухнет на компенсации и ремонты… К тому же, всегда найдётся масса недовольных, которым подай всё сейчас, сразу и в как можно лучшем виде… а между тем, туристический поток в этом году снизился почти на треть: отсюда ведь не увидишь близящееся шоу с Лазурной так, как в более южных областях. Вот практически все наши постоянные клиенты из Галактики и ломанулись туда, а у нас теперь… эх. Дыры в финансовом балансе, и затыкать их нечем. Плюс ещё одна там художница вышла за бюджет на пару порядков.

Он отошёл к окну, заложил за спину руки, сплетя тонкие пальцы – на каждой ладони у него было по три пальца, как у всех гентбарцев. Таким трилистником, а не, скажем, один отставленный и два вместе. Золотая коса в серебряных зажимах. Чёткий профиль, хоть сейчас рисуй золотым и оранжевым карандашом. Импульс к рисованию я привычно остановила, это уже не составляло для меня большой проблемы. Я нарисую управляющего Чинтасме позже. Если не забуду и не перестану хотеть рисовать именно его…

– Я уверена, что вы как-то подготовились к отсутствию туристов, – сказала я наконец. – Не может быть, чтобы не готовились, про Лазурную сколько лет уже говорят… А вы – ведь кисмирув, – тут я запнулась, сообразив, что могу сейчас ляпнуть что-нибудь, что его обидит.

Гентбарцы-кисмирув славятся своей злопамятностью и превосходным знанием всех юридических тонкостей. Задень такого, он тебе устроит весёлую жизнь… во всех развлекалках, во всяком случае, гентбарцы-кисмирув либо злодеи, каких ещё поискать, либо неоценимые помощники, каких, опять же, попробуй ещё найди среди представителей других рас.

– Продолжайте, – усмехнулся Чинтасме, шевельнув пальцами. – Я – кисмирув, а значит, умею добывать энерго из воздуха в любых количествах. Да что из воздуха! Из вакуума. Путём генерации энергии по типу вечного двигателя.

– Нет, – пристыжено сказала я. – Я вовсе не это хотела сказать…

– Доктор Элмер просил меня провести для вас юридический минимум, – сказал гентбарец и подчеркнул: – Очень просил. Поэтому я вожусь с вами дольше, чем надо бы. Но мне нравится, что вы не сдаётесь, Десима. Ваша стойкость вызывает уважение, я бы сказал. Подсказываю: убедите меня. Докажите, что именно на этих материалах ваш проект способен реализоваться наиболее полно. Убедите, что никакие другие материалы для него не годятся, и даже могут его испортить.

Я выдохнула. Да, надежда забрезжила, но, прямо скажем, очень слабенько. Как я могу убедить природного скептика-кисмирува, который с такой лёгкостью отмахнулся от всех моих доводов. Ему же главное – чтобы подешевле. Вон у него там… канализация! Сразу в двух районных кварталах.

– Как мне вас убедить? – спросила я.

Он обернулся, сложил руки на груди и заявил:

– А я не знаю, как. Включите воображение, вы же художник, в конце-то концов. Не убедите – сами понимаете.

Да уж. Я понимала, и ещё как! Внутренний взор, раньше чётко и однозначно определявший мой проект как проявленный, теперь видел и другую вероятность. Пустые серые стены и возвращение в Алополянск несолоно хлебавши. Будет очень обидно и в чём-то даже больно. Доктор Дженкинс поверил в меня, а я... не справилась.

Решение пришло мгновенно, ослепительной вспышкой. Я даже удивилась тому, как же я не подумала раньше.

– Я что-нибудь нарисую, – заявила я. – Из тех материалов и из этих. Сами увидите разницу.

– Годится, – кивнул Чинтасме. – Только я сам присмотрю за вами. Чтобы вы чего-нибудь не напутали, в попытке… э-э… убедить.

– Что?! – в меня вломилось понимание того, в чём меня только что сходу обвинили.

В обмане. В намеренном обмане, вот в чём! Что я сделаю подлог, лишь бы настоять на своём. Вот убейте меня, как я сообразила сразу, обычно такие вещи до меня доходили спустя десять дней, когда уже обыкновенно поздно было оправдываться или кидаться встречными обвинениями. А тут – поняла сразу.

Гнев накрыл меня ледяной чёрной волной, даже в глазах потемнело, а в ушах родился противный тонкий звон.

– Я. Никогда. Не. Обманываю, – раздельно выговорила я, сжимая кулаки. – Как вам только в голову пришло!

Чинтасме поднял ладони:

– Тише, Десима, – спокойно сказал он. – Не надо так остро реагировать…

– Я не собиралась никого обманывать! – крикнула я, и что-то лопнуло за моей спиной, но я не слышала, не видела и не воспринимала.

– Я объясню, – гентбарец говорил тихо, поневоле приходилось прислушиваться.

Почему-то никогда не получается злиться и прислушиваться одновременно, мама, к примеру, всегда понижала голос, когда ей хотелось наорать на кого-нибудь по делу. Никогда я не слышала ещё, чтобы она кричала. А вот ледяной, вымораживающий всё вокруг, тон… Тот самый, с каким звучали сейчас слова управляющего…

– Я верю вам и верю в вас, в конце концов, за вас поручился человек, которого я уважаю безмерно. Но Галактика большая и народ в ней самый разный, а я, напоминаю вам, по просьбе доктора Элмера вкладываю вам в вашу пустенькую пока голову ума. Считайте меня занудой-наставником. Я всего лишь объясняю вам суровую правду деловой жизни: в таких контрактах, как ваш, Десима, – вообще говоря, в любых контрактах любой формы! – никакое доверие на словах не имеет юридической силы. Всё фиксируется строчками в документе. Всё абсолютно. Что не зафиксировано – того не существует. Понимаете? Принцип «доверяй, но проверяй» избавляет от многих страданий.

– Простите, пожалуйста, – мне стало стыдно за свою вспышку, и ведь, судя по тому звону, что-то моя паранорма расколотила всё-таки, плохо. – Я не…

– Не хотели меня обидеть, – проницательно сказал генбарец. – Верю.

– Но вам нельзя смотреть, как я работаю, – беспомощно выговорила я. – Вы можете пострадать!

– Я могу активировать личный силовой щит…

– Думаете, поможет? – с горечью спросила я. – Вы же знаете, какой мощный барьер стоит вокруг моего дома… И здесь, наверное, вы тоже подстраховались, вокруг этого квартала тоже есть барьер, не слабее, верно?

– Аргумент, – кивнул Чинтасме. – Что ж, я позову доктора Хименес тогда. Она – одна из самых сильных паранормалов Федерации и ваш куратор, к тому же.

Мне не очень понравилось предложение. Я не любила рисовать под чьими-то пристальными взглядами, даже при маме не могла, а тут будет сразу двое, сам Чинтасме и Хименес… Но мне так не хотелось портить проект!

– Хорошо, – согласилась я со вздохом. – Позовите доктора Хименес…

***

Я привычно перевернула чашечку с кофейной гущей над блюдцем. Покрутила её. И замерла. Как будто что-то… я не уловила, что! И надо было, конечно же, поднять чашечку, но я сидела неподвижно и боялась шевельнуться, боялась даже в полную грудь дышать.

Просто… Столько всего навалилось на меня в последние дни, и продолжало падать, как вода широкого водопада по гранитной скале. Я почти физически ощущала неспешную мощь, бегущую откуда-то сверху. Она неумолимо размывала прежнюю жизнь, подтачивала меня саму, увлекала за собой вниз, вниз… а внизу ждал зев подземного русла, куда низвергалась эта вода. И что там, внизу может ожидать, если доподлинно известно, что под землёю солнца нет?

Там ничего нет. Только мрак и холод.

Сае подошёл со спины, обнял крыльями. Я прикрыла глаза, прижалась к нему, – ах, если бы заморозить время в этой точке навечно! Звёздный странник, солдат, разве он останется со мной навсегда? Ветер судьбы сорвёт его снова и погонит через всю вселенную сквозь холодные звёзды туда, где я его никогда не найду…

Он подул мне в макушку:

– Солнце моё, о чём грустишь?

«Солнце моё». Никто и никогда ещё не называл меня так. А здесь не просто назвали, но ещё и передали с волной тепла: голосом, интонацией, объятиями…

– Я боюсь, – сказала я наконец, но всё же не нашла в себе мужества признаться до конца, чего же именно я так боюсь, прямо до дрожи в теле. – Боюсь, не справлюсь… Я не знаю, что я буду рисовать! Они будут смотреть, а я… Рисунок так и не пришёл ко мне, понимаешь? Обычно всегда приходит, а сейчас не вижу я ничего совсем. Я не справлюсь, Сае!

– Ты справишься, Дес, – помолчав, сказал Сае.

– Но тебе откуда знать? – в отчаянии спросила я. – Стандартное «я в тебя верю, дорогая?» Не верь, Сае! Так честнее. Я сама себе не верю, не то, что…

– А что же делать, если всё-таки верю? – помолчав, спросил он.

Я обернулась и встретила серьёзный синий взгляд. Он верил, удивительно. Не пытался ободрить, поднять настроение, поддержать и всё такое. Он действительно верил, и у его веры была в основании повелительная точность знания. Так верить можно только если…

– У тебя есть паранорма? – прямо спросила я. – Из того же спектра, что и моя, психокинетическая? Ты говорил, ты – чима, и я подумала, что это, наверное, такой статус, но ведь не статус, верно? Это паранорма?

– Чима – не паранорма, – качнул он головой, – чима – это проклятие… Но неважно, Дес. Здесь и сейчас – неважно, правда.

Не хочет говорить, значит, не расскажет. Хотя в наш технологический век любое проклятие сродни гаданию на кофейной гуще… Сродни тому, над чем принято посмеиваться, но что во внимание всё-таки принимают, поскольку в нём есть что-то… Необъяснимое и неуловимое, на грани осознания и статистической погрешности, но есть, есть, и от него не отмахнёшься так просто.

– Пойдём, солнце, – предложил вдруг Сае. – Пойдём со мной!

– Куда?

– Увидишь! И сразу поймёшь, что тебе рисовать завтра.

Пояс с антигравом… Моя ладонь в руке Сае. Его крылья над нами… короткий полёт сквозь вечерние сумерки – на край теплового оазиса, на скалы, отделявшие его от суровых гор и пронизывающего северного ветра.

По левую руку – тепло и мерцающие в густеющих сумерках городские огни. По правую – мрачные волны в белых барашках пены, низкое свинцовое небо, на которое просто посмотреть только, и уже смерзается внутри тяжёлый ледяной ком. Там – холодно, без дураков. Там, у самого горизонта, стоит, подсвеченная тусклым солнцем, стена ливневого снега. И ни огонька на многие километры: ни других поселений, ни рейсовых или промысловых кораблей, ничего. Шаг вправо – и ледяной ветер сорвёт в пропасть, никакие крылья не спасут.

– Смотри, – тихонько шепнул Сае, осторожно потянув меня за руку.

– Ой… – выдохнула я, падая на колени.

Прямо передо мной пробивался из каменной щели цветок, тянулся на тёплую сторону, разворачивая в сторону заката крупные прозрачные лепестки. В тонком стебле вспыхивали зеленоватые искры, по жилкам, расчертившим каждый лепесток, бежал алый огонь.

– Искряник! – выдохнула я, забыв дышать от восхищения. – Они же очень редкие!

Единственное «горячее» растение, способное генерировать пусть и слабенькое, но пламя. Строго говоря, для Аркадии искряник – сорная трава, инвазивный вид, завезённый со Старой Терры первыми колонистами. Но на самой Старой Терре искряники давным-давно перевелись напрочь, а вот у нас, на Аркадии, они сохранились и даже умудрялись как-то выживать без должного ухода.

Ошибка биоинженера, случайная генерация, невозможное сочетание растительного генома и «горячей» паранормы… Я их видела только в записи, на экране. На Аркадии есть заповедные места с ними, но чтобы встретить такой цветок здесь, в Огневом!

Чудо.

– Надо сообщить экологам, – сказала я. – Чтобы тут вокруг куста создали охранную зону…

– Я сообщил, – ответил Сае, улыбаясь. – Как они всполошились, ты бы видела.

Я уже видела – паранормальным зрением, обычное не справилось бы! – невидимую и надёжную защиту. Никакой ветер не страшен редкому цветку, никакой случайный любопытник не поднимется на это место и не затопчет сдуру…