Глава 7

Филиппа я застала посреди гостиной. Потный брюнет отрабатывал удары на живом манекене – фантоме, тренировался перед отъездом в Мир воды.

Герцог восседал на диване и давал указания, в основном, ругал и перечислял, куда и как уже ранили бы нерасторопного сына.

Признаться, не ожидала увидеть здесь Родриго, полагала, он вычеркнул Филиппа из жизни, сделал вид, будто бездетен, а тут тренировал, давал советы. Не стал спарринг-партнером, это тоже удивило. По-моему, логично сражаться с живым противником, чем с безликим эфемерным нечто, но навсеям виднее.

Герцог сидел лицом к двери, поэтому заметил меня первым и остановил поединок.

– Переоденься, – бросил он сыну. Так бы приказывали собаке. – К тебе невеста и благодетельница приехала. Не порталом, хотя мог бы подсуетиться.

– Мог бы, – утирая пот со лба, согласился Филипп. Его бока тяжело вздымались, спина лоснилась от влаги – брюнет сражался наполовину обнаженным, в одних домашних брюках. – Только Дария не предупредила.

Герцог отмахнулся: отговорки, и поднялся мне навстречу.

– Ты вообще ничего не делаешь. Жену прикажешь тоже мне тебе искать? Пора бы остепениться, а не прыгать по клубам и борделям.

Филипп заскрежетал зубами, но стерпел и это. Отец для него теперь тринадцатый Вседержитель.

Присела в реверансе, приветствуя его светлость.

Родриго улыбнулся, холодно, по-светски, и подошел поцеловать руку. Затем ловко ухватил под локоток и усадил на диван.

– Филипп сейчас придет, только приведет себя в порядок, – извинился герцог и нетерпеливо кивнул сыну: иди, мол, неприлично перед дамой в таком виде ходить. – Он готовится к отъезду, вспоминает навыки ближнего боя.

Кивнула, догадываясь, что Родриго вовсе не собирался развлекать светской беседой. Так и вышло, стоило Филиппу уйти, как герцог устроился вполоборота ко мне и спросил:

– Надумали с помолвкой?

Опешила. Я успела забыть о давнем разговоре.

– Завтра крайний срок, – напомнил Родриго, нервно барабаня по колену. – Лучше бы Фил, – за все время он впервые использовал уменьшительное, домашнее, имя, – уехал без кольца. Просто скажите, что госпожа, а не невеста, все поймут.

– Но я не госпожа.

Право слово, что за работорговля!

– Госпожа, – покровительственная улыбка тронула уголки губ герцога. – Он ваш должник, значит, вы госпожа. Вот и скажете, что Филипп три года обязан вас ублажать. Обычная практика, мужчины отдают долги чести не только женщинам.

– Хорошо, я подумаю, – кивнула, а сама гадала, правильно ли поступаю, не наврежу ли себе и брюнету.

Филипп, конечно, сволочь, но ссылка на войну – достаточное наказание. Унижать, оскорблять – увольте!

Искоса глянула на Родриго. Под маской отца скрывалось чудовище. Как можно выставить собственного ребенка на посмешище? Или очередной урок? Как успела понять, навсеи любят бросать в воду. Выплывут или нет, уже не их забота.

– Подумайте сегодня, – с легким напором ответил Родриго. – Или, – издевательская усмешка, – вам легче думать с изумрудами в ушах? Извольте, хоть с головы до ног усыплю.

Странная щедрость, еще больше подталкивающая к мысли пойти наперекор воле герцога. Какую гадость он задумал?

Герцог открыто признал, что хочет наказать сына. И вот, видимо, обдумал, как все организовать. Сдается, дело не в разрыве помолвки, Родриго задумал нечто жестокое, раз предлагал самоцветные горы. А вдруг все закончится смертью? Герцог слов на ветер не бросает, раз говорит, у него нет наследника, значит, так и есть. Вряд ли Филипп смиренно воспримет лишение наследства, значит, от него нужно избавиться, а меня сделают пособницей убийцы. При мысли об этом кровь стыла в жилах. Стало очень-очень холодно, руки меленько задрожали, покрылись «гусиной кожей». Сердце забилось с натугой, будто ему приходилось пробиваться через толщу льда.

– Что с вами, миледи? – встревожился Родриго и поспешил набросить на плечи пиджак.

Атласная подкладка скользнула по коже, словно змея. Такая же гладкая, холодная, или для меня от всего сейчас веет стужей?

Укуталась в пиджак, но дрожь не прошла. Сама не понимаю, почему. Пылкое воображение на такое не способно. Заболела? Но я точно не простыла.

– Миледи? – герцог придвинулся ближе и накрыл ладонями руки. – Вызвать лекаря? Вы такая бледная, – нахмурился он.

– Умру, погибнет последняя наиви, – грустно констатировала я и вздохнула. – Зато всем станет хорошо.

Родриго покачал головой. Не согласился.

А я… Жить совсем не хотелось, такая тоска вдруг накатила. Подойти бы к окну, открыть и шагнуть вниз. Счастливое избавление! Конец обману, тайнам, играм и роли марионетки.

– Зачем вам погибать?

Я не на шутку напугала герцога, иначе отчего он рыкнул на вернувшегося сына, велев принести настойку страстоцвета, а сам крепче сжал пальцы и начал поглаживать, только вот привычные действия не возымели прежнего эффекта. Холод медленно, но верно сковывал члены. Мысль о самоубийстве казалась все слаще.

– Вы такая молодая, красивая, свет на Филиппе и Геральте Свейне не сошелся. Ну не верю, будто во всем Веосе не найдется достойного кавалера.

– Вы хотели сказать: хозяина.

Тоска мертвой хваткой вцепилась в горло, дрожь все не проходила.

Уйти навсегда, захлопнуть дверь.

– Можно вас обнять? – неожиданно спросил Родриго.

Не думая, кивнула – лишь бы не объясняться.

Герцог придвинулся вплотную и заключил в объятия, поглаживая по спине. Он шептал, какая я хорошая, красивая и еще кучу разной чепухи. Не прерывая странного занятия, Родриго забрал из рук сына рюмку с прозрачной жидкостью и поднес к моим губам.

– До дна, миледи, и все пройдет, – мерно ворковал его голос. – Ничего страшного, вы переволновались из-за покушения.

Ох, надеюсь, не яд и не снотворное! Пусть Родриго говорил о лекарстве, на вид оно подозрительно. Действительно спиртное, очень крепкое, аж закашлялась, но честно выпила до дна.

Горькое питье очистило разум и обожгло горло. Мысль о самоубийстве отступила, кровь вновь побежала по жилам.

– Легче? – заботливо поинтересовался герцог и отстранился.

Кивнула и попросила оставить нас с Филиппом наедине. Спохватившись, вернула пиджак: теперь он мне не требовался.

Герцог недоверчиво осмотрел с ног до головы, цокнул языком и уже собирался встать, когда внезапно с шипящим: «Арх!» плюхнулся обратно. Глаза Родриго расширились. Единственное возможное объяснение – герцог увидел нечто ужасное.

– Что случилось, отец? – встревоженно поинтересовался Филипп.

Он держался на расстоянии, у отодвинутого к стене столика, будто не у себя дома. Вроде, жилище у брюнета не конфисковали. Снова в щегольском костюме, в дорогих ботинках, он тем не менее не выглядел столь же респектабельно, как прежде. В глазах поселился страх, в действиях – неуверенность. Как же изменила навсея тюрьма, суд и отношение родителей!

– Ну да, ты же не видишь ничего! – раздраженно отмахнулся Родриго.

А дальше он сказал то, чего я меньше всего ожидала, вернее, выругался:

– Вот выродок!

Раскрыв рот, уставилась на герцога.

Кто выродок? Филипп? Он ведь его сын!

– Именно выродок, – спокойно повторил Родриго, выдержав мой осуждающий взгляд. – Вас прокляли – это бесчестный поступок по отношению к заведомо более слабому существу. Еще бы на ребенка порчу наложили! То-то вы плачете!

– А к..к..как вы увидели? – стуча зубами, спросила я.

Значит, речь не о Филиппе. Странно, но полегчало. А потом накатило осознание всей серьезности ситуации.

Меня прокляли!

В голове крутилось: почему никто до сих пор не заметил, почему ее величество так меня ненавидит? Не сомневалась, проклятие – дело рук Евгении.

– Глазами. Я неплохой маг, – Родриго хмыкнул, – а у вас вся аура в дырах.

– Но его светлость Соланж Альдейн…

– Леди Дария! – недовольно оборвал на полуслове герцог. Упоминание некроманта его величества вызывало у Родриго приступы ярости. – У него не тем голова занята. Не аурой, если быть точным, а завоеванием сердца одной женщины. – Покраснела и отвернулась. Быстро же распространяются слухи! – Марон почувствовать не может, Свейн тоже, подобное для некромантов.

– Но ведь вы не некромант, – выдвинула логичный контраргумент.

– У меня такая степень по магии, что могу проводить ритуалы, если приспичит, – скинул маску скромности герцог и уже серьезно спросил: – Просто снять проклятие или найти автора? Услуга вам в счет услуги мне.

Я не спешила ни отказываться, ни соглашаться. Во все глаза смотрела на Родриго и думала. Странная дрожь возникла в доме Филиппа, мысли о никчемности жизни появились там же. Совпадение? В последнее время я все больше убеждалась: ничего «просто так» в Веосе не существует.

– Зачем вы это сделали? – я не спрашивала, а обвиняла.

Герцог изображал саму невинность. Поднял брови, чуть ли не захлопал ресницами, как барышня. Филипп и вовсе открыл рот от удивления.

Ну, кто из них? Переводила взгляд с одного мужчины на другого, стараясь уловить признаки обмана.

Отступивший было холод возвратился. Теперь он иголочками покалывал пальцы.

За кого меня принимают навсеи? Сопоставить факты легко, до порога здоровая, после – проклятая.

– Зачем вы это сделали? – повторила я и скинула пиджак его светлости.

Тут же застучали зубы, зато без фальшивой заботы.

– Что сделал? – нахмурившись, переспросил герцог. – Объясните, сделайте милость.

Пиджак лежал там, куда я его бросила – молчаливый вызов. Понимала ли? Безусловно.

– Прокляли, – чтобы и вовсе не осталось сомнений, сунула пиджак в руки владельцу.

Он и не подумал его забирать, помрачнев, безмолвствовал, зато Филипп смолчать не пожелал.

– Дария, как вам в голову могла прийти такая гнусность? – с жаром выпалил он. – Отец никогда бы так не поступил!

– Вы многого не знаете, Филипп, – покачала головой и грустно улыбнулась. – Рассказать не могу, – быстрый взгляд на мрачного герцога, – но поверьте, мотивы имелись. Он же и вас мучает, а вы его защищаете!

Поразмыслив, убедилась: из двоих подозреваемых возможность имелась именно у Родриго. Филипп еще не оправился от суда и ритуала, а герцог сам признался в увлечении некромантией, испугался, что оставлю сына на родине, и подстраховался.

Брюнет сжал кулаки, но, опомнившись: невесту трогать нельзя, опустился передо мной на колени и накрыл ладонями руки.

– Дария, позвольте вызвать лекаря, – напористо попросил он, чуть поглаживая ладони. – Вы испуганы, у вас расстроены нервы…

– Благодаря вашему отцу, который ненавидит всех, даже собственного сына! – банально не смогла сдержаться. – Ничего, он и вас скоро убьет.

Родриго побледнел и, отшвырнув пиджак, вскочил. Ощутив нависшую надо мной смерть, сжалась в комочек, пожалев о неосторожных словах.

А вот и на-ре. Оно вышло из тела полностью и замерло рядом с хозяином. Одно движение, и от моего сознания ничего не останется, пожелайзахоти Филипп помочь, не успеет.

Герцог рассержен и не на шутку. Мышцы напряжены, желваки гуляют по щекам. Едва ли зубы не скрипят. Зрачок почти исчез, радужка обзавелась алым ободком.

Сейчас убьет!

На-ре метнулось ко мне. Филипп попытался помешать, но Родриго рыкнул: «Сидеть!», и брюнет замер. Его собственное на-ре лишь чуть-чуть вышло за пределы тела. Понимаю, я бы тоже не осмелилась перечить такому герцогу.

Прощай, Дария!

Зажмурилась, когда второе «я» Родриго коснулась кожи, отчаянно попыталась закрыться, сознавая: бесполезно, на-ре сломает защиту. Но хоть сколько-то продержусь, не так позорно умру. Увы, силы были изначально неравны, и на-ре проникло внутрь. Так быстро! Подчинило себе и тело, и сознание. Никакой медальон эманации силы не помеха, дар медиума тоже. Субстанция обладала зачатками сознания, но на контакт не шла.

Некогда я испытала подобные ощущения. Сначала онемение, а затем черепную коробку медленно, но верно начинают сжимать.

– Отец, прекратите! Она же умрет! – донеслось словно из забытья.

– И ты огорчишься? – Сколько едкой насмешки в голосе!

Даже не сомневаюсь, проклятие – дело рук Родриго. Наслаждается процессом, пока только играет, хотя может прихлопнуть за один вздох.

На-ре нарушило связь с даром, с подаренной магией. Если даже больше ничего не делать, скоро начну чахнуть.

Ответ резанул болью:

– Нет.

Абсолютно спокойно, без тени сожаления.

Неужели ошиблась, отец и сын провернули все вместе?

Ну да, брюнет не огорчится. Я для Филиппа никто, всего лишь средство спасения. До суда – потенциальная постельная игрушка. Теперь понимала, для чего брюнет затащил в ванну. Он знал о чувствительности наиви и рассчитывал на пару дней удовольствия. А я еще корила себя за тот вечер! Филипп знал, что делает, наверняка продумал задолго до бегства. Геральт рассказал о взятой наложницей наиви, брюнет почитал о свойствах крови светлых и расчетливо их пробудил умелыми движениями.

Брюнет спас, немного, но нравился – как результат, удовлетворение отдельно взятого субъекта. Наиви охотно занимаются с симпатичными им мужчинами любовью, даже если разумом против. Шутка Тех-кто-есть-всегда.

– Тогда уйди. Распорядись о комнате для невесты и в кой-то веки подари ей что-нибудь! – рявкнул герцог. – Она тебя с того света вытащила, тварь неблагодарная! Лучше бы казнили, тогда бы не пришлось краснеть, – сдавленно прошипел он.

Вот так поворот! Зачем подарки трупам? Или я чего-то не понимаю?

Послышались быстрые шаги, хлопнула дверь, и на некоторое время в гостиной воцарилась тишина: на-ре герцога блокировало все органы чувств.

– Слушайте мой голос, – Родриго говорил четко, медленно и на удивление спокойно, даже устало. Куда только подевалась ярость? – Вы молча ляжете на диван и закроете глаза. Можете заснуть, главное, не двигайтесь. После, – а вот и злость, – я все выскажу вам, леди, не посмотрю, что женщина.

На-ре покинуло тело. Ко мне вернулась способность видеть и слышать.

Покачнувшись, рухнула на диван. Герцог устроился рядом, буравя очень нехорошим взглядом. Когда падала, не подумал поймать или поддержать.

«Не посмотрю, что женщина» …

Страшно до желудочных колик! Одно радует: выскажет, а не сделает.

Родриго втянул на-ре, снова укутал в пиджак и подтолкнул подушку под бок. Забота не вязалась с перекошенным злостью лицом герцога. Но навсей держал себя в руках, мышцы постепенно расслаблялись, а кулаки уже не сжимались.

Покорившись скорбной участи, легла, как требовал Родриго.

– Глаза, миледи, – глухо напомнил он и засучил рукава.

Тут я не выдержала и вскочила.

Реакция у темных отменная. Мгновенно поймал и прижал к обивке. Держал надежно, но не причинял боли. Значит, немного, но успокоился. Только глаза злющие, и алый ободок не померк.

Гулко сглотнула, когда Родриго склонился к самому лицу и выдохнул:

– Не надо меня злить. Мне хватает забот, добавлять новые в виде проклятия я бы не стал.

– Не верю! – замотала головой, пытаясь вырваться.

Бежать и еще раз бежать! Мало ли, что пришло в голову герцогу? Он не забудет, не простит.

В итоге попыток отпихнуть Родриго окончательно потеряла контроль над телом. Навсей не прикладывал особых усилий, сначала терпел, морщился, а затем в мгновение ока решил чарами проблему.

– Леди, то, что он, – Родриго кивнул на дверь, – получил по заслугам, несомненно. Однако наше родство не повод для поспешных выводов. Теперь вы видите, что помолвка с Филиппом бесполезна.

– Отпустите, ваша светлость! – без надежды на успех, попросила я.

И он отпустил, без промедления, даже отсел на край дивана.

– Хорошо, помолвки не будет. – Зачем настаивать на том, что самой не нужно? – Но, согласитесь, мои подозрения оправданы.

Родриго состроил кислую мину и процедил:

– Я до такого не опущусь. Только руки марать! А теперь ложитесь, я сниму проклятие, хотя, видят Вседержители, вы этого не заслуживаете, – сверкнул глазами собеседник.

Конечно, не заслуживаю. Какая-то светлая, тлен под ногами. Спасла Филиппа, терпела его самого. Не удержалась и высказала это в лицо герцогу. Тот засопел и поправил сползший с меня пиджак.

– Леди Эрасса, – Родриго говорил с легким присвистом, сдерживая рвавшиеся наружу эмоции, – последние полчаса вы ведете себя отвратительно, именно поэтому не заслуживаете доброты. Вы обвинили меня в попытке подлого убийства, таком, что никто, повторяюсь, никто руки не подаст. Даже без доказательств, просто пойди шепоток. И ради чего? Я понял бы, если бы речь шла о власти, кровнике, но нет, только ради разрыва помолвки! Герцог Терский проклял светлую девочку! – Он нервно рассмеялся. – Да убил бы я, быстро и безболезненно, потому как женщина, но не проклял. Зарубите себе на носу и выучите, наконец, кодекс чести!

Похоже, я серьезно задела герцога. Опять пресловутая честь. Способ предполагаемого убийства его оскорбил! Вот и Эллан вечно замыкается в себе, дуется, когда по незнанию посягаю на крайне важную часть мужского существа.

– Вы правы, я ничего не знаю о кодексе чести, – признала ошибку и, пересилив страх, легла. – Просто в доме Филиппа…

– Я сниму слепок проклятия, отдадите лорду Марону. Он установит автора. Сведения подделать невозможно, только уничтожить. Но, сами понимаете, если подозрения не оправдаются, придется извиняться и надеяться, Филипп не разболтает. Иначе… – Герцог помолчал и махнул рукой. – Ладно, поговорю. Если не совсем дурак, язык прикусит. Вроде, открыто смерти вам не желает. Сами понимаете, публичный позор дорого обходится, а убивать не хочется. Теперь закройте глаза и помалкивайте.

Страшно, но подчинилась. Устроилась удобнее и замерла.

Дуновение воздуха – Родриго устроился рядом. Я ощущала тепло его бедра, но старалась не думать о недопустимой близости. Странно, что вообще такое пришло в голову. Видимо, инстинкты. Родриго вызывал мурашки. Не такие, как Соланж или руки Эллана, даже не как Геральт, но герцог привлекал как мужчина. Нравился, не более, как прекрасная вещь. Навсеи по большей части симпатичные, в этом и беда.

Представила зеленые глаза Родриго. Нет, меня влекли совсем другие – мягкий обволакивающий свет, с которым так хорошо, спокойно и забываешь, что перед тобой зверь. Веришь ему, идешь к нему, прижимаешься и смело подставляешь спину.

Тело стало невесомым, как во время ритуала Соланжа. Кокон тепла заставил глубоко вздохнуть и блаженно улыбнуться. Если герцог вздумал убить, то выбрал самый приятный способ.

– Можно вас усыпить? – раздался сквозь пелену голос Родриго.

Нечленораздельно промычала в ответ. Пусть усыпляет, помешать все равно не смогу. Странно, что вообще спросил.

Дальше я ничего не помнила, очнулась на диване от едкого запаха нюхательной соли.

– Вот, – герцог убрал мешочек и протянул колбу с черным дымом, – ваше проклятие. Могу назвать имя наславшего, но пусть уж лучше лорд Марон. Вдруг себя выгораживаю? – Родриго мрачно хмыкнул.

Он успокоился, принял прежний чуть отстраненный вид.

– Скажите, ваша светлость, – язык с трудом ворочался во рту.

Ощущала себя разбитой, будто целая толпа потопталась. Хорошо, что герцог усыпил. Наверняка процедура болезненная.

– Элиза Свейн.

С тем же успехом меня могли ударить обухом по затылку.

Графиня? Она же мертва!

– Духи многое умеют, – отмел возражения Родриго и поставил колбу на стол, – особенно, если сильно ненавидят и находятся в особых мирах. Насколько я понял, вас забрали в один из таких, на Изнанку.

Сглотнула, вновь вспомнив страшный алтарь и странный зал.

Выходит, герцог считал воспоминания. Логично. Винить не могу – помочь, не владея информацией, невозможно.

– Вы там бывали, ваша светлость? – задала вопрос и испугалась возможного ответа.

– Да, давно и недолго, – Родриго отреагировал спокойно и приложил палец к сонной артерии, считая пульс. – Возвращаться нет никакого желания. Изнанка – мир некромантов и магов с особым даром. Например, Слышащих. Обычным волшебникам там неуютно, да и не выживут.

Странная откровенность. Или следует насторожиться и ждать новой беды?

– Я нашел Филиппу невесту, – неожиданно сказал Родриго, пристально глядя в глаза. Значит, пульс нормальный. – С трудом уговорил, подарки от лица сына делал. Она сильнее, но сам заслужил, пусть завоевывает. Если вы завтра скажете «да», Филипп останется холостяком. Вы любите правду, миледи, так держите. Только потому, что вы светлая и изрядно намучились. А теперь я отнесу вас наверх.

– Не утруждайтесь, я прекрасно дойду сама! – отчаянно выставила перед собой руки, когда Родриго наклонился, чтобы обхватить за талию.

Не хочу на руки к герцогу! Не сомневаюсь, он не изнасилует, всего лишь желала оказаться подальше от неизвестности и опасного навсея. Попыталась встать, но не смогла, рухнула обратно на диван.

– Ну куда вам самой, – укоризненно глянул Родриго, – после снятия проклятия-то! Или в комнате нет мужчины, донести некому?

И он действительно подхватил на руки и направился к лестнице. Там попросил обнять себя за шею и открыл телепорт в шикарную спальню.

Тут былая уверенность покинула меня. Может, стоило бояться именно постели, вдруг герцог воспользуется ситуацией и попытается сделать ребеночка? Знаю, светлые от темных просто так не беременеют, но тут главное количество попыток. А уж если применить магию, наверняка можно добиться результата. Родриго не скрывал, ему желанны дети от наиви – очень уж хотел герцог власти, а тут такой случай. Вот и покрывало откинуто, к услугам его светлости, так сказать. И держит крепко, надежно.

У страха глаза велики.

Родриго уложил меня на кровать и, склонившись, стянул туфельки, чтобы не запачкали белье.

– Сейчас придет горничная, разденет. Отдыхайте. Лорду Марону расскажу сам, а вам подарю книгу о дворянском воспитании. Почитаете о чести, этикете и прочих тонкостях. Ладно я, хотя и меня вы довели, сумею остановиться, а другие сразу убьют, – с непривычной благодушной улыбкой добавил герцог. – Нельзя так, миледи, маги вспыльчивы. Вы даже закрываться не умеете, срочно учитесь щиты ставить и не только ментальные.

И все, Родриго ушел. Как оказалось, за алмазами. Думать о них забыла, а герцог не забыл. С загадочной полуулыбкой он извлек из-за спины мешочек и щедро осыпал драгоценностями с ног до головы. Камни оказались острыми, царапали кожу, но стоили!.. Родриго не поскупился.

Положила один из алмазов на ладонь, рассмотрела. Такой яркий, ограненный!

– Нравится? – герцог смеялся над моим смущением и попытками поблагодарить, которые неизменно заканчивались нечленораздельными репликами. – Настоящие, можете не проверять. Дворянин всегда держит слово.

Значит, Родриго загодя приготовил камни, прознав о моем визите. Оно и понятно, при всей натянутости отношений Филипп – сын герцога.

Вдоволь потешившись зрелищем очарованной наиви, Родриго уже жестко добавил:

– От Филиппа того же стребуйте. Не разбазаривайте время, не прощайте долгов. Фил – балованный ребенок. Да, избалованный, – повторил в ответ на мое удивление герцог, – иначе бы я с ним сейчас не возился. Так вот, ему полезно, смело унижайте и наслаждайтесь жизненными благами. И, – голос Родриго стал тише, а сам он повинно склонил голову, – простите за маскарад. Мне стоило увести короля и рассказать о Твейне под пологом тишины. Алмазы вы заслужили.

Изумленно уставилась на темного. Родриго извинялся, передо мной, лежащей в постели никчемной светлой?

На коже искрились алмазы. Еще минуту назад восхищалась ими, а теперь и думать забыла.

Герцог стоял, подчеркнуто ожидая ответа. Голову не поднимал, наоборот, опустил еще ниже. Как неловко! Умом понимаю, так положено, Родриго действительно пусть косвенно, но виноват, однако он герцог! Птице столь высокого полета не положено нисходить до лордов и леди.

– Ваша светлость, – промямлила я, покрывшись пятнами стыда, – право, не стоит, я недостойна. И… – замялась. Как сказать-то? – Выпрямитесь, пожалуйста.

Родриго придал телу привычное положение. Сразу стало легче. Кланяется, будто королеве!

– Книгу принести сегодня? Там прописаны все формулировки, но ваша тоже имеет место быть, – милостиво просветил герцог и продолжил мучения: – Можно сесть?

Кивнула и на всякий случай подобрала одеяло. Герцог не воспользовался предложением и устроился на стуле.

– Нужна моя защита? – Вопрос застал врасплох.

– От кого, ваша светлость?

Неудобно лежать и разговаривать о подобных вещах. Увы, сесть пока не могу: голова кружилась.

– От ее величества, – без обиняков ответил Родриго и покровительственно улыбнулся. – Могу оказать услугу. И никаких покушений, спокойный сон.

– Боюсь, подобный долг слишком велик для меня.

Благодаря Эллану я знала, ничего не делается бесплатно, поэтому ни секунды не колебалась. Отказ и еще раз отказ.

На этот раз герцог улыбнулся широко, во весь рот, сверкнув идеальными зубами – сразу видно, в Веосе их не брадобреи лечат, – и рассмеялся. Смотрела на него и не понимала, в чем дело.

– Простите, леди, бывает. Выражение вашего лица…

Родриго не договорил, но и так понятно. Хорошо смешить, а не сердить власть имущих. Герцог обещал мне все высказать, спасибо, передумал. Напоминать не стала.

– Касательно услуги, – герцог вновь стал серьезным, – захотите, знаете, где меня найти. Надеюсь, вы согласитесь снова отужинать у нас?

– С целью? – тут же подобралась.

– С целью поужинать. – Родриго встал. – Игры остались позади, мне интересно с вами побеседовать. Вы другая. Отдыхайте, леди, не стану мешать.

Герцог склонился над рукой и поцеловал дважды. Один раз – как положено по этикету, то есть воздух над кожей. Второй – нежно в костяшки пальцев. Затем и вовсе коснулся щеки, заставив сердце застрять в горле, и прошептал:

– Вы удивительная женщина! Так и быть, сделаю бесплатно.

– Что? – так же тихо прохрипела я.

Нежданная ласка вызвала нехорошее предчувствие. Сейчас Родриго поцелует, переберется на кровать. Сопротивляться не стану, хочет бесчувственное бревно, пусть получает. Может, тогда поймет, с новым наследником ничего не выйдет. А протесты… Гостиная убедила, для Родриго они – комариный писк, только зря силы тратить.

Предчувствие не оправдалось, герцог показал себя с необычной стороны.

– Окажу услугу. – Пальцы легонько погладили ладонь и отпустили. – Доброй ночи!

Хлопок, легкое свечение, и Родриго испарился. Король на шахматном поле! Покровительство такого – удача, только страшно, не останусь ли в итоге в долгу.

* * *

Филипп воспринял известие об отмене оглашения помолвки с беспокойством. Брюнет тревожился не обо мне, а о собственной жизни: не пересмотрят ли решении суда? Присутствовавший при разговоре герцог заверил: оно окончательное и отмене не подлежит. Бывает, молодые люди решают не связывать себя словом. Скажем, я еще присмотреться хочу. Родриго выразительно глянул на меня, пришлось активно закивать. Поняла намек: Филиппа не бросала.

Несостоявшийся жених воспрянул духом и тут же упал с небес на землю, когда узнал: отмена помолвки не снимает с него обязательств. Брюнет скис, но не проронил ни слова. Значит, на ближайшие три года я обеспечена деньгами.

После Родриго ушел, оставив нас вдвоем. Полагала, он пошутил насчет книги – нет, подарил дорогущий фолиант с золотым тиснением. Судя по количеству страниц, придется корпеть над ним не один год. Честно прочитаю: герцог Терский не из тех навсеев, чьи пожелания можно игнорировать. Опять же самой полезно, чтобы не провоцировать неприятности, хотя, если честно, зачастую надлежит просто промолчать. Вот зачем провоцировала Родриго? Повезло, что он хорошо владел собой и ему знакомы чувства, поэтому пожалел.

Филипп без особого энтузиазма – убежище, как-никак – повторно сообщил координаты замка и поведал о паре ловушек, которые установил. Надеюсь, никаких сюрпризов больше нет. Сомневаюсь, будто брюнет открыл все секреты, но не в его интересах меня убить. Тут спасибо герцогу, который выступил гарантом выплаты долга и намекнул: подозрительная гибель маленькой наиви лишит сына фамилии.

Помнится, Филипп не выдержал, подскочил и напомнил: у Родриго не столько детей, чтобы ими разбрасываться.

– Дело не в количестве, а в качестве, – парировал герцог. Он сидел и спокойно наблюдал за нависшим над ним взбешенным сыном. А ведь Филипп не мальчик, владеет четырьмя стихиями. Каковы же возможности Родриго? – Сядь, не теряй лицо перед дамой. Ты жалок в стремлении походить на визгливую собачонку.

– Помнится, – едко ответил брюнет, но таки сел, – еще год назад вы придерживались другого мнения.

– Докажи, – пожал плечами Родриго. – Я дал шанс, используй. Война закаляет мужчин.

Герцог извинился за неприятную сцену, вручил ту самую книгу и удалился.

Прояснив все детали насчет замка, Филипп перенес в дом Эллана. Лорд мерил шагами портальную комнату и встретил меня раздраженным возгласом:

– Наконец-то!

Он замер на пороге, скрестив руки на груди. Брови насуплены, уголок рта прикушен. Никогда прежде не видела Эллана настолько встревоженным. Кожей ощутила чужую нервозность. Жгучее беспокойство разлилось по воздуху, казалось, пропитало одежду и нашло отражение на лице. Однако, сообразив, какой промах допустил, лорд подобрался и скрыл эмоции под маской.

Эллан волновался! За меня!

Нехорошо радоваться чужим страданиям, но выражения лица Эллана стало лучшим подарком. Никакие алмазы в сравнение не идут. Значит, я ему небезразлична, по-настоящему нужна. Захотелось сделать лорду что-нибудь приятное, например, прикоснуться. С глупой улыбкой потянулась к щеке, но в последний момент отдернула руку.

Он твой учитель, остановись!

– Узнали? – отрывисто поинтересовался Эллан.

О моем порыве он тактично умолчал, хотя чувствовала, обиделся. Но момент упущен, любая нежность выйдет наигранной.

Кивнула и протянула зажатую в кулаке бумажку.

Былую радость сменила неловкость. Наверное, следовало погладить, он ждал. Если правильно поняла, там, в библиотеке, Эллан говорил о разрешении перестать быть чужими. И я, наверное… Ничего не знаю!

Так быстро из учителя в сердечного друга! Может, действительно любит, а вдруг нет? Не желаю вновь становиться игрушкой, подержу на расстоянии. Заодно сама успокоюсь, перестану баловаться фантазиями. Нужно подойти к выбору любовника с умом, и уж точно сейчас, едва расставшись с Геральтом, я не собираюсь заводить новые отношения.

И портить душевную связь с Элланом тоже не хочу. Страх, банальный страх, но лучше так, чем потом остаться одной, преданной и чужой. Однажды обожглась, хватит верить в любовь!

Все правильно, отношения с учителем противны этике.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, поинтересовалась:

– Его светлость передал образец проклятия?

Лорд кивнул. В лице его на мгновение появилось что-то хищное, потом черты и вовсе исказила гримаса боли. Челюсти сжались, мышцы на шее напряглись.

С тревогой наблюдала за Элланом, пока не решаясь вмешиваться. Настойчивый внутренний голос шептал о ревности и досаде. Спокойный, равнодушный темный едва ли не на стенку лез от эмоций. Может, сказать ему, что у меня ничего с Родриго? И с Филиппом, и вообще ни с кем.

– Передал и оказался прав, – глухо отозвался Эллан, отведя взгляд, и со всего размаху ударил кулаком по стене, разбив ладонь. – Ее надлежало убить, а не учить!

Лорд равнодушно глянул на стекавшую по запястью кровь. Она успела испачкать манжет рубашки и грозила испортить весь костюм, а Эллан отстраненно наблюдал, словно не чувствуя боли, как ширится ржавое пятно.

Отринув принципы, подбежала и, укоряя, начала заговаривать кровь.

Ладонь Эллана большая, твердая, но гладкая, за исключением характерных мозолей у большого и указательного пальцев – воин. Украдкой нежно погладила руку, утирая кровь платком. Я бы и поцеловала, но не знаю, как лорд воспримет.

Его боль как моя.

– Все, – смущенно пролепетала я и робко подняла на Эллана глаза. – Только впредь осторожнее. Других рук не будет, а вы их совсем не бережете. Это же главный инструмент мага…

Аргументы закончились, а самого главного так и не сказала. Все не то! Совсем не то. Как передать, что когда брызнула кровь, у меня защемило сердце? Что когда держала его руку, безвольную ладонь, вспоминала ту же, но почерневшую, мертвую, и липкий страх взял за горло: вдруг снова не сможет держать ложку?

На краткий миг накрыла ладонь лорда своей – осторожно, скользящим движением, и отпустила. Собиралась спрятаться за формальными объяснениями о долге целителя, но осеклась, ощутив взгляд лорда. Он проникал сквозь кожу, зажигал кровь.

Сглотнула и потупила взор. Неловкая ситуация! И где, спрашивается, неотложные дела, чтобы сбежать?

Эллан продолжал смотреть, чуть прикусив нижнюю губу. Последняя манила магнитом; голубые омуты затягивали. Потемневшие сапфиры, они без всякого гипноза сотворили в груди странный клубок. Он то сжимается, то раздувается, тесня сердце к желудку.

Холодные пальцы и горящие щеки.

«Ну поцелуй же!» – мысль вырвалась из сонма других и постепенно заполнила сознание. Именно так: либо перестань смотреть, либо не мучай!

Однако навсеи жестоки.

– Вы правы, Дария, – моргнув, с расстановкой произнес Эллан, нарушив тишину, – нужно контролировать гнев, а не отвлекать лекаря по мелочам. Не сумел. – Он на мгновение низко опустил голову, явно пряча тень недозволенной эмоции. Будь прокляты условности темных! – Элиза Свейн – моя ученица, значит, я тоже повинен в ее прегрешениях. Пусть частично, но факт, а вина – чрезвычайно гадкое чувство. Своеобразное унижение самого себя. И мстить некому, только ненавидеть себя за слабость и глупость.

– Не надо! – чуть слышно прошептала я.

Надеюсь, он понял. Увы, в некоторых случаях люди косноязычны.

Эллан шагнул ко мне и расцеловал руки: сначала пальцы, затем ладони, запястья. Губы трепетно касались каждого дюйма кожи, рождая мириады мурашек.

Тяжко вздохнув, прикрыла глаза.

Так приятно, так хорошо.

Пальцы отыскали волосы лорда и зарылись в них. Ммм, оказывается совсем нестрашно, стоит только сделать шаг.

Увы, удовольствиям быстро приходит конец. Вот и Эллан, стоило пальцам коснуться его щеки, отчего-то отпрянул.

– Вам нужен новый амулет, – решительно заявил он. – Уже после поездки. Вы слишком беззащитны.

Кивнула, гадая, что же на меня навесят?

Внутри все еще жило прежнее чувство – бесконечное спокойствие и безграничная нежность.

Кажется, я любила лорда Эллана Марона. Здесь и сейчас, в эту конкретную минуту. Просто за то, что он есть.

Лорд открыл дверь, пропуская меня, а затем, извинившись, ушел. Догадываюсь, чтобы не смущать. Он ведь Чувствующий, не мог не уловить столь яркую вспышку.

Снова мы увиделись только вечером. Я внезапно обросла делами и, как следствие, ворохом покупок. Приятно иметь собственные деньги! Точнее, деньги Филиппа, но ведь он их честно задолжал.

Эллана я застала в бильярдной. Скинув пиджак на диванчик, в одной рубашке, без жилета, но зато в идеально отглаженных брюках – в Веосе гладкость одежде придавали с помощью специального приспособления – утюга, – он склонился над столом, изучая расположения шаров. На бортике стола стоял бокал с напитком цвета жженого сахара. Наполовину пустой. Значит, Эллан уже давно играет. И верно – в лузах полно шаров, но и на столе немало.

– Можно? – постучала по косяку двери, не желая мешать учителю.

– Конечно!

Лорд обернулся, сжимая кий. Раскрасневшийся от азарта, в расстегнутой на две пуговицы рубашке, он казался таким живым. Из выреза выглядывал недавно заживший алый рубец – последствия схватки с Твейном. Рано, ой, рано Эллан снял повязку, шрам же останется! Промолчала, ничего не стала говорить. Мужчина сам принимает решения, не стоит лезть к нему с пеленками и сюсюканьем.

– Хорошо провели время? Мне сказали, вы ездили в город?

Опасалась продолжения дневной беседы, но лорд Марон выражал дружелюбие, учтивость, словно ничего не произошло, только припухшие костяшки пальцев напоминали о вспышке ярости.

– Спасибо, вполне. Немного обновила гардероб.

Хотела присесть на диванчик, но не удержалась, глянула на стол – интересно же.

– Умеете играть? – Эллан кивнул на шары.

– Немного, – с улыбкой призналась я.

Помнится, Геральт учил играть в бильярд, но тогда навсея волновало несколько другое – тело наиви.

– Не составите компанию? – Лорд кивнул на зеленое сукно. – Нужно немного расслабиться, а бильярд – лучшее средство.

– Графиня Местрийская? – догадалась я.

Эллан вздохнул и промолчал. Угадала.

Робко, бочком, подошла к столу и приняла из рук лорда запасной кий. Эллан извлек его из ящика под столом. Кий оказался гладким, холодным, твердым… Вздрогнула, осознав, куда ведут мысли. Просто холодный и все.

Лишь бы Эллан не заметил легкого румянца! Я ведь не о лорде думала, а о… скажем так, предмете вообще. Только с чего вдруг? Неужели для наиви так трудно прожить без мужчины пару недель? Или проблема таки в одном конкретном мужчине, чьего поцелуя так мучительно хотелось в портальной комнате? Никогда прежде Эллан не вызывал такого волнения, не заставлял украдкой любоваться собой. Красивый и красивый, элегантный и элегантный, все темные аристократы такие.

Пальцы неловко сжали кий. Ох, как же с ним управляться? Напрасно сказала, будто умею играть. Испорчу сукно, опозорюсь.

– Давайте я покажу.

Легкий шорох за спиной, и я ощутила присутствие Эллана, его тепло, легкий запах парфюма.

– Пальцы – вот сюда, – лорд поправил хват, – ладонь развернуть. Не надо так напрягаться, расслабьте кисть.

Он не обнимал, как некогда Геральт, не прижимался, не делал пошлых намеков, действительно учил, но ощущение неловкости усиливалось с каждой минутой. Щеки давно порозовели, дышала через раз.

– Принцип игры знаете? – с усмешкой поинтересовался лорд, без труда разгадав мою ложь.

– Знаю, – тут не погрешила против истины. – Нужно загонять шары в лузы.

– Половина дела. Вы, главное, не прилагайте слишком много силы.

Эллан заново расставил шары, с помощью треугольного приспособления выровнял позиции и отошел, предоставляя право первого удара.

Наклонилась, прицелилась и… промахнулась. Шарик завертелся, подпрыгнул и плюхнулся на пол. Лорд подобрал и вложил в ладонь.

– Попробуйте еще раз, – с улыбкой предложил Эллан.

Хорошо, и теперь я не промахнусь.

Решительно взялась за кий и прицелилась. Увлекшись процессом, покачала бедрами и прикусила губу.

Я забью этот архов шар!

– Запястьем себе помогайте, – посоветовал Эллан. Он устроился рядом со мной, внимательно наблюдая за каждым движением. – Слегка крутаните, задавая винт. А, неважно! – сдался лорд, осознав, что учение впрок не пойдет. – Бейте, как можете.

Ладно, попробуем.

Ударила тише, и шар, стукнувшись о другие шары, банально не достиг цели.

Выпрямилась и разочарованно развела руками. Ну не могу иначе.

Пришла очередь Эллана бить. В отличие от меня лорд действовал уверено, сноровисто. Обошел вокруг стола, осмотрел расположение развороченных неумелой ученицей шаров и только тогда нанес удар. Точно в цель. Затем снова и снова, резкими быстрыми ударами.

– Прошу! – остановив череду побед, Эллан отошел в сторону и приглашающе махнул рукой.

Боялась, опять опозорюсь, но нет, попала. Я – попала!

Просияв, обернулась к Эллану и замерла, хлопая ресницами. Он опять очень странно смотрел: склонив голову, прикрыв глаза, темные, с неестественно большим зрачком. На губах – легкая улыбка, словно любуется. И все это пропало, стоило лорду перехватить мой взгляд.

– Поздравляю! – Эллан зааплодировал. – Пробуйте снова.

Наклонилась… и ощутила теплые ладони на талии. Лорд медленно прогнул в спине, прижимая к собственному телу. Губы коснулись шеи – осторожно, даже робко. Затем, воспользовавшись моим смятением, скользнул вниз, до плеча.

Эллан, обжигая дыханием, прошептал: «Вы ответили согласием, Дария. Кто сегодня молил о поцелуе? Я обещаю не один».

Нужно отстраниться, возмутиться, но я замерла, поддавшись наваждению. Запрокинула голову, касаясь волосами подбородка Эллана. Он прав, я хотела поцелуя.

Ой, что же я делаю, так нельзя! Он мой учитель, а я порядочная девушка. Увы, благовоспитанность испарилась вместе с чужим дыханием.

Губы Эллана пахли жженным сахаром. Спиртное оставило на них шлейф солода и легкого дыма. Странно, но резкий, неприятный напиток, смешавшись с кожей, превратился в самое настоящее лакомство. Вкус и запах мужчины.

Лорд целовал властно, пресекая возможные возражения. Только он напрасно старался, крепость сдалась без боя и с упоением пыталась переиграть захватчика. Куда там, Эллан не собирался отдавать инициативу.

Живот сладостно заныл, а сердце пустилось в галоп, скача от горла до желудка.

Эмоции захлестывали, грозя погрести под собой.

Дай же мне воздуха, а то задохнусь.

Эллан отобрал кий, положили его на стол – лорд заботился о ценном имуществе – и развернул меня к себе – все не прекращая поцелуя. Он постепенно становился жестче, но странно, одновременно с этим желаннее, как и сам Эллан Марон.

Великая Мать, как же это!.. Словно окунулась в кипящий котел.

Пальцы зарылись в волосы, жадно, нетерпеливо.

Ощутив ответное движение, лорд прижал к твердому столу и целиком и бесповоротно овладел моим ртом. Опьяненная вырвавшимся на свободу чувством, переплела язык Эллана со своим. Всего на мгновение, потому что в следующее лорд отступил, оставив меня тяжело дышать на зеленом сукне. Казалось, я пробежала с десяток миль, а не целовалась с мужчиной.

– Я чувствую эмоции, Дария, – хрипло напомнил Эллан, провел пальцами по колышущейся от частого дыхания шее и расстегнул еще одну пуговицу, будто рубашка ему жала. – И это тяжело, в некотором роде тяжело для меня, когда…

Лорд не договор и издал непонятный звук: нечто среднее между стоном и вздохом.

– Когда что? – так же сипло уточнила я.

Смотрела на него, видела все признаки разгоревшейся страсти: потемневшие мутные глаза, расширившиеся зрачки, но отчего-то совсем не боялась. Наоборот, тело шептало: так нужно, не сопротивляйся. И как я могла, когда сама остро ощущала каждое движение Эллана.

Корсет, кто так туго его затянул? Он ведь сломает ребра! Грудь ныла от столь варварского обращения.

А еще внезапно стало очень жарко и душно.

Облизнула губы и заметила, как дернулся Эллан.

– Не надо так делать, Дария, – чуть слышно произнес он, потянулся к стакану и залпом выпил остатки спиртного.

– Да-да, конечно, – пунцовея, пробормотала я и потянулась за кием.

Не говорить же о капельке пота, которую хотела слизать?

Нужно сделать удар. Всего лишь удар и успокоить обоих. Прежде бы не сообразила, что со мной происходит, теперь с усмешкой сознавала: влечение взаимно.

Вновь замерла над столом и, стараясь не думать об Эллане, попыталась сконцентрироваться на шаре. Он далеко, пришлось тянуться, даже привстать на носочки.

Еще бы руки не дрожали, и дышать не как загнанная лошадь.

Увы, терпение не являлось добродетелью темных. Эллан обнял за плечи и коснулся носом виска. Ощущала, как часто вздымается его грудь, слышала прерывистое дыхание, и сама невольно переняла чужой ритм. Ослабевшие пальцы выпустили кий, и он упал на сукно. Буквально через мгновение я оказалась прижата спиной к столу, сметенная напором лорда. Он целовал лицо, шею, грудь – все, до чего мог дотянуться. Быстро, жадно, пылко.

Более непристойную позу сложно представить, Эллан ведь фактически лежал на мне, только меньше всего на свете меня волновали подобные мелочи. То ли дело ворот рубашки, стриженые волосы на затылке и мускулы под тканью.

Что я делаю и зачем? Но это так сладко, до невозможности сладко, и я хочу Эллана, очень сильно хочу. Здесь, сейчас, как он пожелает, иначе не выдержу и сгорю.

Великая мать, на бильярдном столе! Так нельзя, нужно потерпеть до спальни, но губы Эллана… Изловчившись, перехватила его лицо, сжала в ладонях и, закрыв глаза, поцеловала, как некогда целовала Геральта – чтобы перехватило дыхание, а тело воспарило к потолку.

Мой. Сейчас ты только мой. Откажешься учить, пойму, зато не стану жалеть. Дурочка, от чего ты едва не отказалась!

– Дария, вы соображаете, что делаете? – приподнявшись на руках, выдохнул в лицо Эллан. Сейчас его глаза из голубых превратились в фиолетовые. – Я ведь не смогу сдержаться.

– Зачем? – Слова давались с трудом.

Я пыталась оставаться разумной, но мысли неизменно крутились вокруг Эллана. Меня тянуло к нему; губы чесались и жаждали продолжения.

Пространство сузилось до размеров бильярдной.

Тяжело дыша, теребила пояс. От пышного банта ничего не осталось. Если дальше так пойдет, займусь крючками. Платье, определенно, мало, либо горничная затянула корсет слишком туго. Хотя кого я обманываю? Вот он, предмет моих мечтаний. Уже не друг, не учитель, а некто больше.

От имени Эллана мурашки разбегаются по коже, внутри так тепло. Будто отрастают крылья! Наверное, следовало поцеловать Эллана. Много-много раз, чтобы на губах навсегда остался вкус терпкого напитка цвета янтаря.

Вместо ответа лорд скользнул вниз по моему телу. Казалось, я задохнусь – пальцы Эллана оставляли невидимые огненные следы на коже.

Плевать на порядочность, не могу сдерживать чувства!

Эллан зашуршал юбками.

О, милый!

Прикосновения теплых ладоней к чулкам дрожью прокатились по телу и вызвали спазм в груди. Казалось, из нее выбили весь воздух, а затем вдули обратно. В итоге едва не задохнулась.

Отчаянно вцепилась в бортики стола.

Эллан между тем прошелся от щиколоток до подвязок и отпустил. Этого я ожидала меньше всего. Он стоял передо мной на коленях и смотрел, как преданный пес.

Зачем, почему, когда? Тысячи вопросов роились в голове, но не хотелось отвечать ни на один. Мне требовалось совсем другое – руки Эллана, его губы, звук голоса, сладостно замирающий внутри. Помнится, когда-то в кабинете он испытывал на мне любовные чары. Сейчас все без магии. Лорд Марон сидит у моих ног, ожидая, прогоню или приласкаю. Геральт никогда не делал такого, он сразу брал.

Неужели?..

Сладостная надежда замерла внутри.

– Вы сказали, что я ответила «да». – Каждое слово давалось с трудом. Горло будто наждаком натерли. – Когда и на что я согласилась?

Поерзав, осторожно сползла со стола. Бортики отпечатались на коже, поясница ныла, а ведь там турнюр. Представляю, что было бы без него.

– В портальной комнате и в библиотеке, когда поймали меня на лжи. – Эллан опустился на пол, чтобы по-прежнему смотреть на меня снизу вверх. – Вы искали информацию о медиумах и поняли, что слова о паре – неправда. Признаю, я солгал и заготовил ложь заранее, до вашего вопроса. Я ожидал его.

– Зачем?

Обошла вокруг лорда, украдкой потерла спину и положила руку на плечо Эллана.

– Затем, чтобы скрыть правду. Она постыдна.

Чувства! Опять предрассудки!

– Так на что я согласилась?

– На ухаживания, – чуть слышно ответил Эллан и, качая головой, усмехнулся. – Знаю, глупо.

Скользнула пальцами по шероховатой от пробивавшейся щетины щеке и попросила:

– Встаньте, пожалуйста.

Лорд повиновался. Стоял, словно каменный, и ждал.

– Я не стал бы касаться вас, если б не получил дозволения, – признался Эллан и наконец поднял голову.

Я встретилась с ясными лучистыми глазами и пропала.

Ложь не ложь, живем сегодняшним днем.

– У наиви не спрашивают согласия.

Снова вспомнился Геральт. С ним вышло совсем не так. Еще бы, ведь Геральт не собирался ухаживать, только получать удовольствие.

– Я спросил.

Эллан коснулся подбородка и лизнул его языком. От неожиданности дернулась. Внутри все опять отозвалось сладостной дрожью.

– Дария, что же вы делаете-то! – простонал лорд, сжав мои руки. – Неужели осчастливите?

Промолчала и отвернулась.

Чем – слишком очевидно.

Он меня хочет, я хочу его.

Интересно, как это, что я почувствую с Элланом? Смогу ли?

– Сядь, пожалуйста, – попросил лорд. – Да, на бортик, – кивнул он, когда залезла на бильярдный стол. – И не бойся.

Интимное «ты» огнем пробежалось по венам.

Эллан, мой Эллан. Кажется, я люблю его. Нет, определенно, я люблю Эллана Марона.

Видя мои мучения: никак не удавалось найти удобное положение, лорд устроил так, чтобы бортики причиняли как можно меньше неудобств, и вновь опустился на колени.

Чуткие пальцы пробежались по ногам. Сначала мимолетные прикосновения подушечек, затем поглаживая.

Закусила нижнюю губу, надеясь, что вкус крови отрезвит. Напрасно, удушливая волна накрыла с головой и готовилась расплавить тело.

Эллан положил мою ногу на колено и обнажил подвязки. Наклонившись, он поцеловал тонкую полоску кожи и скользнул губами ниже.

Пальцы вновь поглаживали, пощипывали, заставляя вздрагивать, вновь и вновь прикусывать губу. Так же некогда делал Геральт, но теперь я стала другой, ощущала все острее.

Каждая клеточка тела жаждала лорда, сердце замирало в томительном ожидании.

Туфелька соскользнула с ноги, и ступня оказалась во власти умелых рук.

Закрыла глаза и тоненько застонала.

Снова и снова, нескончаемая сладостная пытка!

Проделав то же самое со второй ногой, Эллан положил ладонь выше, туда, откуда нет возврата.

Густо покраснела. Он не мальчик и все поймет. Хотя для такого, как Эллан, секретов нет.

– Значит, хочешь, – довольно улыбнулся лорд. Рука лежала на прежнем месте, обжигая сквозь ткань. Я не дышала: банально не могла. – Сейчас, милая, сейчас!

Пальцы потянули за завязки, обнажая сокровенное.

Зажмурилась, но не препятствовала вторжению умелых рук. Они просто погладили, а потом… Вскрикнула – настолько сильными оказались ощущения.

Эллан доводил до исступления, хотя еще не успел проникнуть внутрь. Чтобы вновь не закричать, вцепилась в собственные юбки.

Я хорошо воспитанная девушка, я не стану!

Как удар – вспышка нестерпимого жара. Эллан добрался туда. На мгновение, чтобы вновь продолжить гладить, терзать чуть выше, там, где, казалось, сосредоточены все желания. Затем Эллан наклонился.

Едва сдерживала стоны.

Никогда не думала, что подобное можно вытворять языком, что он способен заставить забыть собственное имя.

Желание вырвалось из-под контроля и захлестнуло.

Игнорируя дискомфорт, откинулась на спину, лишь бы Эллану было удобнее, лишь бы он не прекращал.

Еще, еще, еще!

Стоны наполнили бильярдную – мои стоны.

Вот оно, совсем скоро, и вот я взрываюсь, разлетаюсь на тысячи кусочков, чтобы обрести гармонию и небывалое спокойствие.

Тяжело дыша, все еще не оправившись от затопившей меня волны удовольствия, взглянула на Эллана. Он уже встал, а я лежала. Панталоны распахнуты, между ног прохлада.

И я, я… Без мужского достоинства, сама, до самой вершины! Так, наверное, могут лишь шлюхи.

– Что ты! – ужаснулся Эллан и порывисто поцеловал в губы. – Ты самое прекрасное создание во всех мирах!

Дальше события развивались стремительно. Мне поставили первый в жизни засос, подхватили на руки и понесли. Куда? Разумеется, в спальню. Эллан слишком сильно возбудился, чтобы терпеть. Я слышала, как он дышал, а потом, когда бережно опускал на кровать, видела бугрящиеся брюки.

Только сейчас в полной мере осознала: Эллан Марон хочет меня.

Мы в его спальне, сейчас все случится!

На миг стало страшно.

Разум пробился сквозь волну удушливого желания.

Я не могу, он мой учитель! Как нам потом разговаривать?

Лорд окаменел, так и стоял в расстегнутой рубашке. Потом заскрипел зубами и застонал. Уронив голову на руки, он замер, прислонившись к изножью кровати.

– Дария, зачем? – Эллан посмотрел на меня мутными глазами. – Я же говорил, что не смогу. Но ваше право. Мужчина не смеет настаивать.

Меньше всего ожидала, что он застегнет рубашку и скроется за дверью умывальной комнаты. Оттуда послышался шум воды и звук глухого удара. Сначала одного, потом второго, третьего.

Встала и робко поскреблась в дверь.

– Эллан?

В ответ тишина, только льется вода.

Зачем? Ну да, холод унимает желание. Но это вредно для здоровья! И… нечестно. Я получила наслаждение, а Эллан нет. Он не заслужил такого отношения. Нужно доставить ему удовольствие за все то, что лорд для меня сделал.

Тело поспешило напомнить: оно тоже жаждало продолжения.

Ласки Эллана в бильярдной, о, я надолго их запомню, пусть никогда не расскажу о них ни одной живой или мертвой душе.

Великая мать, и в каком наслаждении я себе отказывала! Пусть Веос – царство змей, но мужчины здесь потрясающие. Впрочем, судя по рассказам женщин из прошлой жизни, ланги тоже многое умели, только мне старательно прививали отвращение к чувственной стороне жизни.

Снова постучала в дверь, уже сильнее.

Вновь тишина, только вода перестала литься.

– Эллан, вы меня не так поняли, – тяжело объяснить то, чего сама не знаешь. – Я… я… Это…

В итоге замолчала.

Не спрашивает мужчина о подобном, понимает, когда можно, и делает. Эллану ли не знать, как ждали его за дверью. Он Чувствующий, понял все в портальной комнате.

Женщина же… Ей хорошо.

Надеюсь, разберется, иначе не засну. Кровь не остынет так быстро.

Дверь отворилась, и я очутилась нос к носу с угрюмым Элланом. Из одежды на нем осталось одно полотенце. С волос стекала вода; шрам на шее кровил. Потянулась к нему, чтобы залечить. Палец скользнул по коже, а потом губы… Я, Дария, целовала мужчину, более того, собственного учителя, в шею, ласкалась, стремясь прижаться всем телом. До безумия хотелось тепла мужских рук, которые, казалось, могли защитить от всего мира.

От мысли, что Эллан оттолкнет, стало так горько. Но он не стал, привлек к себе, прошелся губами от мочки уха до основания шеи. Ох, словно огненный шлейф оставил!

Эллан приспустил платье с плеча и наградил поцелуем в ключицу.

Если бы меня пронзили стрелой, ощущения вряд ли вышли бы острее.

– Определись, Дария, и не играй. Третьего раза я не выдержу, – прошептал лорд и чуть прикусил ухо.

Молчала, опустив глаза. Щеки горели от стыда.

– Дария? – Эллан двумя пальцами взял за подбородок и запрокинул голову.

Теперь наши губы оказались в опасной близости, и мне не оставалось ничего другого, кроме как поцеловать лорда. Я постаралась вложить в поцелуй всю полноту чувств, которую испытывала к Эллану, доказать, что он не противен, я не желала его обижать, отталкивать, просто все случилось так быстро, стремительно.

Мои губы перехватили.

Сначала нежность, страх испугать, оттолкнуть. Затем язык скользит по губам, будто дразнит.

Нервничая, облизнула губу и ахнула, когда Эллан непостижимым образом сплел мой язык со своим.

Время остановилось, потекло иначе, а то и вовсе перестало существовать.

Нежность сменила страсть.

Эллан не давал передохнуть, остановиться, увлекая в огненный вихрь.

Я не помнила, когда платье опало на пол, как я оказалась на постели, прижатая горячим сильным мужским телом. Руки Эллана скользили по телу, сметая преграды. Губы не переставали целовать.

Грудь заныла, требуя ласки. Да, теперь я знала какой. Но Эллан не спешил, хотя и дышал, как загнанная лошадь. Медленно, мучительно медленно он расстегивал корсет, и вот, наконец, грудь накрыли ладони. Они болезненно сжали и на краткий миг отпустили, чтобы тут же начать терзать.

Пока пальцы описывали круги вокруг затвердевших сосков, губы Эллана прокладывали дорожку поцелуев по животу. Приспущенные панталоны не стали преградой. Лорд не стал утруждать себя и зубами избавил меня от ненужного предмета одежды.

Одна рука скользнула под попку, приподнимая, вторая устремилась между ног, доводя до исступления.

Застонав, изогнулась, когда Эллан прикусил сосок и ввел в меня палец. Новый стон сорвался с губ, когда к нему присоединился второй. Еще один бередил чувствительное местечко снаружи, будто задавая темп.

Внутри все разрывалось от жара.

Я не могла больше сдерживаться и, презрев воспитание, подалась навстречу Эллану.

Возьми же меня!

И он взял.

Вторжение вышло стремительным и глубоким. Напрасно Геральт утверждал, будто у Эллана проблемы. Судя по ощущению бесконечной наполненности, мужское достоинство лорда в полном порядке. Твердое, напряженное, вздыбленное, жаждущее разрядки.

Я дышала в такт ударам Эллана, подавалась к нему всем телом и жаждала, чтобы огненный танец не кончался.

Небеса, я парила в них, упиваясь полетом. Выше, выше и выше, до крика с именем того, кто подарил мне крылья.

Напор сменился мягкостью. Отныне Эллан не стремился владеть, он хотел отдать. Замерев, оставаясь внутри, там, где все горело и требовало продолжения, лорд потянулся к губам.

Нежность, бесконечная нежность, от которой перехватывало дыхание и замирало сердце. Будто в меня вдували чужую жизнь.

– Ты… – хрипло выдохнул в губы Эллан и потерся носом о нос. – Дария…

Кажется, чувства захлестнули его, лишив возможности мыслить и говорить.

Ответила улыбкой, провела по волосам и взмолилась:

– Не останавливайся!

И он продолжил, заставив забыть о том, кто я и что я.

Казалось, сердце разорвется, не выдержит. Так хорошо, так горячо и так спокойно. Да, именно спокойно. Мнилось, все беды остались за дверьми спальни. И я снова кричала, целиком и полностью растворившись в другом существе, сметая запреты.

Потом сладостная судорога – и мужское достоинство обмякло, оставив на память о себе ломоту в мышцах.

Эллан осторожно вышел, лег рядом и с тревогой спросил:

– Тебе понравилось?

Я все еще парила в небесах, поэтому могла лишь мычать.

Сознание возвращалось медленно, и первой мыслью отчего-то стало: на мне чулки. Панталон нет, а пояс и чулки остались. Надо снять. Потянулась, но Эллан перехватил руку.

– Не надо, – лорд улыбался, устало, но довольно.

В тусклом свете видела его тело. На груди – небольшой пушок, на животе – темная полоска волос. Зардевшись, посмотрела ниже. Кхм, большие. Мужское достоинство не такое внушительное, как у Соланжа, поменьше, чем у Геральта, зато крепкое такое, аккуратное.

– Хочешь погладить? – Эллан почувствовал мой взгляд.

Стало так неловко, но… Села и накрыла ладонью то, что совсем недавно заставляло стонать.

Эллан рассмеялся и поцеловал.

– Ты как ребенок! Никогда не видела?

Видела, но…

– Полгода назад я голого мужчину представляла по картинкам, – стушевавшись, нашла силы признаться в страшном.

– Хочешь, расскажу, как что называется, – лукаво подмигнул Эллан.

Свет вспыхнул ярче. Сразу стало неловко, потянулась за покрывалом. Мигом осознав ошибку, лорд вернул былой полумрак и крепко прижал к себе. Мы просто лежали. Моя голова покоилась на груди у Эллана. Лорд время от времени целовал в волосы.

– Можно я чулки все же сниму?

– Зачем? Стесняешься? – рассмеялся лорд.

– Вас это возбуждает, да? – иного объяснения не видела.

– Тебя, – поправил Эллан и снова поцеловал. – Глупо в постели на «вы». И да, заводит. Очень, – признался он и шепотом добавил: – Я снова тебя хочу.

Потрогала – ой, действительно!

– Повернись, пожалуйста, спиной и согни ноги.

Так я еще не пробовала и, сгорая от нетерпения, выполнила указания Эллана. Он обнял, прижал к себе, позволив ягодицами ощутить силу чужого желания. Презрев условности, Эллан потерся мужским достоинством о нежную кожу и решительно скользнул внутрь.

О, лорд Марон знал, чего хочет женщина! Не медленной нежности, а неудержимой страсти, завертевшей кровь в бешеном танце. Я ничего не могла ей противопоставить, да и не желала.

Мы слились в единое целое.

Горячая пульсация пронзила тело яркой вспышкой.

Выгнувшись в руках Эллана, до крови впилась в его кожу. Лорд не обратил внимания. Проникая все дальше, сметая препоны, он заставлял раз за разом глотать ртом воздух.

Болезненно чувствительное средоточие жара между бедер сжалось вокруг мужского естества, не желая с ним расставаться. Казалось, я умру, если выпущу его из себя.

Бедра сплелись вокруг бедер Эллана.

Словно в забытьи, ухватила его руки и положила на груди. Они знали, что делать, умело подстегивая, направляя раскаленную лаву по венам.

Ох, как горячо! Я не выдержу, сгорю.

Да, да, и еще раз да! До исступления и ломоты в мышцах, животной страсти и сладости опустошения, когда выжат без остатка.

Комната перед глазами плыла. Я слышала лишь дыхание Эллана, но не могла поручиться, что не мое собственное.

Все быстрее и быстрее, чтобы наконец провалиться в огненный омут.

Обжигающие спирали пронзили низ живота, и тело стало невесомым. Мнилось, будто я дух и попала туда, где праведники вознаграждаются за благие дела. Только бы Эллан не останавливался!

Хотелось остаться вечно желанной, купаться в любви и дарить в ответ свою.

Хлесткий удар, от которого плавилась кровь. Новый толчок, срывающий крик наслаждения с пересохших губ. Нет ничего, и меня тоже нет, одна податливая глина в умелых руках.

Будто яркая вспышка – и новый протяжный стон. И я срываюсь, падаю в бездну, чтобы…

Как, неужели все? Разочарованно вздохнула, приходя в себя после головокружительного путешествия.

Сердце билось часто-часто, а внизу живота замирали, медленно тухли огоньки разбуженного пламени.

– Не бойся, – сипло успокоил Эллан; он все еще оставался внутри и, несомненно, чувствовал дрожь в мышцах, – я повторю столько раз, сколько ты захочешь. Лишь бы слышать свое имя, лишь бы ты осталась довольна.

Лорд нежно провел рукой по шее, скользнул пальцами до бедра и сжал ягодицы, рискуя оставить синяк. Странно, мне понравилось, хотя отродясь не терпела грубости. Наоборот, хотелось, чтобы вторая рука Эллана проделала то же самое. Но он хмыкнул и шлепнул. Ойкнула и потерла ушибленное место. Лорд легонько ударил еще раз, наслаждаясь звуком.

Победитель! Женщина позволила овладеть собой, для навсея подобное дорого стоит.

– Если хочешь снять чулки, сними. Я помассирую пальчики.

Конечно, я хотела и не только массажа. В итоге, утомленная, заснула в объятиях Эллана уже на рассвете. Между ног саднило, но такую приятную боль можно испытывать каждый день.

Последним, что услышала, стали слова Эллана:

– Спи! Завтра тяжелый день.