Глава 8
Утро началось с тяжких раздумий.
Я проснулась одна, обнаженная, в чужой постели, и не знала, как дальше жить. Нельзя, как прежде, одеться и спуститься к завтраку. Там Эллан. Право слово, не изображать же, что мы ничем таким не занимались! Неизменно начнутся взгляды, молчаливые вопросы, чувство неловкости.
Мимолетное развлечение или нечто большее? Впервые в жизни предпочла бы первый вариант. Он не требовал никаких усилий. Мы оба общались бы, как прежде, жили строго в рамках этикета. Лорд Марон бы приветливо поздоровался, отодвинул мне стул. Обсудили бы газетные новости и распрощались. И ни слова о близости, о поцелуях и разрешении на ухаживания. Однако интуиция подсказывала, Эллан жаждал другого. Понять бы, чего именно.
Все так быстро, неожиданно. Вот зачем соблазнила учителя? Говорил ведь: не выдержит, так нет, отдалась и кричала так, что все слуги слышали. Да и Эллан наверняка запомнил, сейчас сидит и улыбается. Самодовольно, разумеется. Чувствующий раскрепостил наиви, заставил стонать под собой, утер нос Соланжу и Геральту. Эллан ведь с обоими не дружит, а после признания некроманта мог задаться целью отомстить, а я – всего лишь средство.
Ему просто изобразить любовь и добиться нужного результата, достаточно прочитать мысли. Забудет про все обещания, влезет в голову и легко станет самым лучшим. Чувствующие – превосходные любовники, они предугадывают желания до их возникновения.
Однако сердце противилось доводам рассудка.
Определенно, Эллан вчера хотел не физического обладания. Меня не покидало ощущение правильности происходящего, близость с лордом казалась естественной. Да и, засыпая, впервые чувствовала себя защищенной.
Мое внимание привлекло зеленоватое свечение. Оно исходило от повешенного на стул платья. Точно помню, Эллан бросил его на пол, когда снимал, и не здесь, а у двери в умывальную комнату. Значит, с утра поднял, расправил. Заботливый.
Ой, а вот мое белье, чулки, пояс, лежат под стулом.
Кончики ушей покраснели. Помню, как Эллан все это снимал. Его язык и губы довели до исступления задолго до того, как чулки соскользнули с ножек. Пояс лорд и вовсе снимал зубами, попутно закрутив в теле еще одну тугую огненную спираль.
Я загоралась от одного прикосновения, малейшего дуновения – настолько стала чувствительной кожа между бедер.
Подвески отчего-то висели на столбиках кровати. В знак победы, что ли?
Не сразу сообразила, что свечение исходило от пирамидки связи. Она лежала в потайном кармашке платья среди складок. Недоумевая, кому понадобилась, перебежками добралась до стула и обратно. Холодно, между прочим, и в ванную хочется!
После бурной ночи найти удобную позу оказалось проблематично. Ноющие мышцы постоянно напоминали о себе.
Повертела кристалл в руках, гадая, отвечать или нет. Неизвестный оказался настырным, пришлось пригладить волосы и завернуться в одеяло. Надеюсь, не догадается, что я не у себя. Вещей Эллана не видно, а на кровати имя владельца не написано. Вряд ли со мной пожелала переговорить любовница лорда Марона, значит, сойдемся на гостевой спальне.
От мысли, что на той же кровати Эллан придавался плотским утехам с другими, стало гадко. Не хочу! Только со мной!
Грустно улыбнулась.
Вспомни Рину, она именно здесь кричала под Элланом, так же изнывала от страсти, мечтая и страшась того, что ее проткнут насквозь. Хоть не на тех же простынях.
Мой и только мой! Обойдется Рина без голубоглазого брюнета.
Я приревновала Эллана к наложнице из-за умопомрачительной близости? Сама себя не узнаю.
Чистое удовольствие, небесные качели…
Мечтательно закатила глаза.
Ммм, я не против повторить. Помнится, в одной из гостиных лежала шкура. Мех так приятен обнаженному телу, а Эллан умеет играть на нежном инструменте.
А, пускай! Мы отлично провели время. Спущусь, позавтракаю и постараюсь забыть. Хотела стать навсейкой, так чего жалуешься? Эллан мне сказок о любви не рассказывал, никакой выгоды не получил и не получит.
Думала, пирамидка давно погасла – ан нет. Вздохнув, провела над ней рукой, выпуская на волю столп света. В нем возник образ Соланжа. Рассыпанные по плечам белоснежные волосы, будто покрывало на завьюженной земле, уже знакомый кафф в ухе, черная наглухо застегнутая рубашка со стоячим воротничком некроманта, слишком скромная для альбиноса тонкая золотая цепочка.
– Миледи, – Соланж почтительно склонил голову, не выказав никаких эмоций по поводу моего внешнего вида. – Надеюсь, я не разбудил вас.
Голос его звучал размеренно и почтительно, будто передо мной не страшный Хозяин смерти, а какой-нибудь лэрд.
Второе насторожившее обстоятельство – некромант прятал взгляд под полуопущенными ресницами. Не знай я Соланжа, подумала бы, ему стыдно.
– Нет, я уже проснулась, ваша светлость, – подтянула одеяло к подбородку и подсунула под поясницу подушку.
Светлостью назвала специально, памятуя о неприятии некромантом подобного обращения.
Проглотил, зато поднял глаза и, словно зверь, широко раздувая ноздри, окинул взором доступную часть спальни. Раскрасневшаяся помятая девица, трофеи-подвески – тут и додумывать нечего.
Стало чуточку стыдно, не привыкла я беседовать с мужчинами в подобных обстоятельствах.
– Понимаю, не вовремя, – кислая улыбка тронула его губы. Глаза вновь спрятаны под ресницами. Играет, или действительно больно? – Бурная ночь, миледи?
Надеюсь, не стала цвета вареной свеклы, но ответила твердо. Уроки притворства наконец дали всходы.
– Оставьте ваши предположения при себе. Всего хорошего!
– Подождите! – в отчаянье удержал Соланж, выбросив руку, словно надеялся помешать отключить пирамидку.
Дала слабину и позволила ему высказаться, даже интересно стало, отчего так испугался некромант.
– Во-первых, позвольте вновь извиниться, – к Соланжу вернулось былое спокойствие, хотя сидеть некромант не мог, расхаживал по кабинету. – Позавчера я повел себя недопустимо. Вы любите розы?
– А? – не поняла я.
– Выбирайте цветы, их доставят незамедлительно.
– Не нужно, – попыталась отказаться от подарка, но некромант оказался настойчивым.
В итоге сошлись на фрезиях. Они такие нежные… и зимние, пусть потрудится, поищет. Кто сказал, что прощение дается легко?
Соланж с облегчением выдохнул. Значит, не чаял уговорить. Он, наконец, сел, сцепив пальцы в «замок».
– Могу я рассчитывать на полчаса вашего времени? – Некромант обращался ко мне подчеркнуто вежливо, как к вышестоящей.
Словно он подданный, а я королева.
Кивнула.
Занятно, Соланжа мучило чувство вины.
Глупо хихикнув, навострила уши и заерзала в постели. Женщины всегда остаются женщинами, обожают сплетни и тайны. Я не исключение, только в отличие от служанок покойного магистра Онекса, в замке которого прожила шестнадцать лет, сохраню чужие секреты.
– Миледи, я вижу, кто-то, – некромант обвел красноречивым взглядом смятую постель, – оказался счастливее меня. Увы, ожидаемо, неприятно, но не фатально. Вы имели полное право.
Вот спасибо!
Не удержалась от сердитого фырканья. Не хватало еще спрашивать разрешения Соланжа!
– Ближе к делу, – вернула беседу в прежнее русло.
Веселье прошло, уступив место привычным эмоциям.
Хватит, не позволю! Он мне не брат, не отец, не жених. Я совершеннолетняя, раз переспала с мужчиной. Даже с тремя. И да, получила удовольствие. Захочу, четвертого найду, и ничего Соланж Альдейн не сделает.
Подумаешь, пара? И что, мне теперь в его объятия? Или сразу кольцо примерить? Нет уж, пусть ухаживает, как положено, соревнуется с Элланом. Только некроманту до него о-о-очень далеко.
– Цветы – всего лишь часть извинений. Позвольте принести остальную половину.
Соланж расстегнул воротник, будто тот душил его, и неожиданно выпалил:
– Я не имел права рисковать вашей жизнью.
Что?! Если б не лежала, точно упала.
Некромант не трепетный юноша, его подобные вещи не волнуют. Подумаешь, устроить ловушку на живца! Какая-то наиви, не жалко. Ни друзей, ни родни, ни капли темной крови.
– Да, не имел, – с мрачным упрямством повторил некромант. – Обязан был подать знак, что рядом, спасу.
– Вы все время были там? – воздух с трудом пробивался сквозь спазм дыхания.
То есть Соланж равнодушно наблюдал за моим похищением, за ударами, унижениями? О, тогда понятна перепалка с Элланом. Я не сердилась на лорда, у них с некромантом действительно состоялся тяжелый мужской разговор не для женских ушей.
Фрезии, значит, извинения? А не пошли бы вы… к королеве в постель!
Знакомая кривая улыбка тронула губы Соланжа. Он вновь казался прежним, перестал пугать несвойственными эмоциями. От такого некроманта знаешь, чего ожидать.
– Видите ли, – мурлыкнул Соланж, и от звука его низкого грудного голоса потеплело в желудке, – есть одна давняя подозрительная смерть и одна Слышащая, полагающая, будто может скрыть все свои тайны. Я и думать забыл, но случай решил иначе. Вы ведь видели во дворце Твейна?
Некромант гипнотизировал как удав кролика. Без магии, одним своим видом.
И этот голос. Его хотелось слушать и слушать.
Соланж поправил прядь волос. Сглотнув, проследила взглядом за пальцами. Безумно чувственный жест!
Некромант хорош, прекрасен в своем величии, затаенной силе и скрытой до поры до времени разрушительной мощи. Не касаясь, ощущаешь твердость мышц, гибкость суставов, крепость тела. И глаза, никогда еще не видела таких глаз! В них разлилась сама осень. Краткий миг – и вот уже дикий зверь. Моргнешь – теплый, согревающий янтарь.
– Того, кто… кого?..
Соланж дезориентировал, пустил мысли по ненужному руслу.
– Труп вы видели, живой труп, – огорошил собеседник. – Тщательно спрятанный и халатно убитый. Как видите, выжил и ходит себе. Даже интересно, что случится дальше, – Соланж хищно осклабился: почуял добычу.
– Это как-то связано со мной? – предпочла заранее узнать самое главное. – Опять наживка?
– Связано, но Твейн не тронет. Не допущу!
Последняя фраза рыком прокатилось по комнате, даже жутко стало. И глаза у некроманта побелели – значит, в ярости. Может, закончить разговор, пока не поздно?
А в голове вертелось, крутилось: нечто подобное я уже слышала. Помнится, Эллан точно так же лез защищать. Неужели?.. Только все равно страшно. Любит или нет, некромант его величества внушал трепет.
– В тот раз не успел, в следующий убью на подходе, – уже спокойно добавил Соланж, пытаясь сгладить произведенное впечатление. – Увижу, уничтожу без промедления. Да, это сильно навредит Веосу, но мои интересы дороже. Пару находят не все, а если находят, цепляются зубами. Не думайте, – привычная холодная усмешка, – вы не банальная интрижка, меня привлекает не инаковость. Я не выбираю, выбирают Вседержители. К примеру, мать и вовсе брюнетка, обычный человек. Она – пара отца, то есть единственная женщина, от которой он мог иметь детей.
Слова застряли в горле.
Широко распахнув глаза, смотрела на некроманта.
Так не бывает! Все живое либо может плодиться, либо не может. А тут выходит – никакого потомства, если не найдешь нужного человека. И то дается один шанс: и Соланж, и Эллан говорили, в семье Альдейнов рождается по одному ребенку – мальчику.
– Знаете, почему не умер лорд Марон? – сменил тему некромант и опустил подбородок на сложенные пальцы.
Предположила:
– Ему помогла магия замка.
– Вовсе нет, – живо отозвался донельзя довольный Соланж. Наши глаза на мгновение встретились, и меня затянуло в янтарный омут. Запахло вербеной, и нестерпимо захотелось одеться, иначе… Иначе бы тело взбунтовалось – взгляд некроманта ласкал не хуже рук. – Ему помогли вы.
– Я?
Фыркая, рассмеялась.
Существо с чужой магией в крови, обычная целительница, слабый медиум – и помочь члену Совета! Только морально поддержать.
Соланж кивнул и продолжил пытать, разгоняя мурашки по спине. Когда внимание некроманта привлекла грудь, пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то сдержать нараставшее возбуждение.
Он мстил! Знал, что мы с Элланом занимались любовью, и жаждал хотя бы посмотреть, как я постанываю для него.
Уголки губ Соланжа поползли вверх, подтверждая догадки. Конечно, он жаждет посмотреть и послушать, только некромант далеко, нужно успокоиться, и все пройдет. Подумаешь, взгляд! Соберись, Дария! Вроде, отпустило, а то испугалась, не применил ли Соланж запретную магию. Может, он способен насылать чары сквозь пространство?
– Именно, – подтвердил некромант и прекратил чувственные упражнения. – Слабым мужчину делает всего одна вещь. Слепым тоже. Мне очень жаль, Дария, я не заметил проклятие – только мужчину, предъявившего на вас права.
Лицо Соланжа исказила болезненная гримаса. Он отвернулся и сдавленно, чуть раздраженно произнес:
– Хватит, поговорим после! Или, – быстрый взгляд на меня, – признаете, что вздрагиваете вовсе не от страха? Ну же, Дария, перешагните через опасения! Приходите в полдень в ваш новый дом.
Столп света погас, скрылся в пирамидке связи. Соланж даже не попрощался.
Немного посидела на кровати, приходя в себя, и побрела в умывальную комнату.
Струи воды стирали воспоминания, но не разгоняли тяжелые думы. Мысли крутились вокруг некроманта и моего влечения к нему. Думала, после Эллана пройдет, но сегодняшний разговор убедил, меня по-прежнему тянуло к Соланжу Альдейну. Его голос оставался столь же волнующим, улыбка притягательной, тело – желанным. Сердцем тянулась к Эллану, к спокойствию и защите, а инстинкты предательски толкали к Соланжу. Вот и теперь, пробужденные каплями, стекавшими по коже, нахлынули недавние ощущения, в животе медленно, но верно распускался огненный цветок.
Никуда я, разумеется, не поеду, хватит с меня Геральтов и Филиппов. Одного плотского мало, после неизменны угрызения совести. Да и честь не пустой звук. Недорого стоит женщина, которая спит с каждым встречным.
– Дария, вы уже встали?
Вздрогнула, услышав голос Эллана, и поспешила обернуться полотенцем. Однако лорд не зашел, терпеливо дожидался в спальне. Судя по одежде, из Замка магов. Вон, даже из кармана свиток торчит. Старинный, еще на пергаменте.
– Не хотел ставить вас в неловкое положение, поэтому ушел, – объяснил свое отсутствие Эллан, нарочито избегая пересекаться взглядами. – Вы имеете полное право решить, чем нам обоим считать эту ночь.
– Но… – я зарделась.
Странно, отчего снова «вы»? Лорд переспал со мной из мужской потребности? Поэтому и не смотрит. Вечная ты дура, Дария, и никогда не изменишься!
– Именно, – Эллан опустился в кресло, а я устроилась на кровати, поджав босые ноги. – Есть мужчины на один раз, есть любовники и мужья. За каждую роль нужно благодарить женщину.
В подтверждение сказанного лорд наклонился и поцеловал ладонь. Простой жест показался столь интимным. Во всяком случае прежде мне рук в постели не целовали.
Из одежды – один халат, Эллан прекрасно знает, что под ним ничего нет. Сомневаюсь, будто не думает о близости, на его месте я бы потянула за завязки и приятно продолжила минувшую ночь.
– С кем-то говорили? – лорд кивнул на пирамидку связи, валявшуюся на подушке.
Полагала, он продолжит деликатный разговор или займется любовью. Мне бы не помешало. Волны магии Соланжа нет-нет, да обжигали бедра.
Вот откуда во мне столько желания? Будто помешалась на близости! Куда только усталость девалась?
Желать можно одного мужчину, я испытала вожделение к трем. С двумя переспала, с третьим только мысленно. Соланж прав, я безумно порочна. Пока не поздно, нужно принимать меры. Существует болезнь, при которой женщине постоянно нужен любовник. Разумеется, мэтр Дорн ничему такому не учил, но медицинские книги не прятал, а там можно многое почерпнуть.
– Да, – отвернувшись, торопливо ответила я и быстро спрятала пирамидку под подушку.
Как нашкодившая девчонка!
Лорд не поинтересовался именем собеседника, кивнул и огорошил вопросом, заданным самым будничным тоном:
– Вам мои требуются услуги, или ваши мысли занимает другой?
– Что, простите? – едва не поперхнулась воздухом.
О, я прекрасно понимала, о чем речь. Эллан – Чувствующий, заметил желание, но услуги! Можно подумать, он занимается любовью за деньги или по принуждению.
Лорд тактично промолчал и пожал плечами. Мол, если хочешь, попроси. Разумеется, я не стала. Вот еще! Контрастная ванна, и само пройдет.
Эллан встал, нависнув над бедной мной, давно мечтавшей стать невидимкой.
В нос ударил знакомый горьковатый запах.
– Дария, просто да или нет.
И выразительный взгляд на смятые простыни.
Покраснела до кончиков ушей. Как можно говорить такое мужчине?!
– Эм, Эллан, я не считаю вас… – замолкла, силясь подобрать нужное слово. Кажется, нашла. – Мужчиной для утех, ну, на одну ночь. Простите, не знаю, как в Веосе называют любовника на раз.
– Так примерно и называют, – тепло улыбнулся лорд и сел рядом, касаясь полами пиджака. – Только для утех – мальчики, продающее тело, а тут звучит благопристойнее – случайный кавалер. Но мы не об этом. Уж не знаю, что или кто вас так возбудил, но не надо мучиться. Раздвигайте ножки.
Он легонько хлопнул по бедру и, перегнувшись через меня, подтянул подушку.
– Что? – ошеломленно выдохнула я.
С грохотом рушились воздушные замки.
Как же вчерашние ласки, нежные слова? Или они для того, чтобы получить впервые, а дальше после можно без подготовки. Только не верилось, будто Эллан мог расстегнуть брюки, приспустить кальсоны и быстренько совокупиться. Он хороший, насколько хорошим способен быть навсей.
– Раздвиньте ноги, расслабьтесь, и я решу вашу маленькую проблему, – терпеливо повторил лорд. – Догадываюсь, не я ее причина, но мне совсем несложно сделать госпоже приятное. Можете смело думать о другом мужчине, мысли читать не стану – дал слово.
– И сдержите?
– Безусловно.
Помедлив, откинулась на скомканное одеяло и подложила подушку под поясницу. Зачем, сама не понимаю. Одумавшись, хотела сесть обратно, но проворные руки Эллана уже дернули за завязки халата.
Доверилась течению судьбы.
Лорд медленно провел ладонью от волнистого треугольника до груди, не касаясь ни того, ни другого, затем вернулся к животу и принялся неторопливо поглаживать.
Как завороженная, смотрела на то, как Эллан ласкает мое тело. Томная нега сковала члены, я совсем не ожидала продолжения, бросившего в самое сердце бури.
Внутренняя поверхность бедер отзывалась дрожью на малейшее дуновение ветерка. Желание пульсирующим пламенем вырвалось наружу.
Эллан по-прежнему не спешил. Будто уже недостаточно!
Палец рисовал на коже огненные зигзаги, сжимая низ живота в тугой комок.
Тоненько застонала: настолько обострились чувства.
Жестокосердный Эллан отнял руку и вновь занялся бедрами.
Все ближе и ближе.
Тело звенело и жаждало избавления. Между бедер боролись огонь и лед.
Жемчужная россыпь дрожала на коже Эллана, связав нас чем-то большим, нежели простое желание. Оно было взаимным, я чувствовала! Не требовалось видеть, чтобы понять.
Живот болезненно напрягся, когда лорд ввел в меня второй палец.
Великая Мать, я еще никогда так не стремилась навстречу наслаждению, вбирая его до последней капли. Двигалась в такт, а потом и сама задавала ритм бешеного танца страсти, когда невозможно сдерживаться, а любое промедление подобно смерти.
Тугая спираль закручивалась все туже. Стоны слились в один. Охрипнув, шептала имя Эллана и молила не останавливаться.
Скрючившиеся пальцы сминали простынь.
О, Эллан!
Тело пронзила молния.
Всхлипнула, дернулась и, обессиленная, рухнула на постель.
Вершина. Так быстро!
Однако Эллан пленных не брал. Его пальцы не знали пощады, задавая неистовый ритм. Я полностью подчинилась им, тонула в удушливом облаке.
В истоме закрыла глаза.
Пальцы любимого умело раскачивали на небесных качелях. Все быстрее и быстрее, все выше и выше.
Эллан подался вперед и нашел мои губы. Поцелуй вышел жестким, даже болезненным, но я вернула точно такой же.
Пиджак полетел на постель. Кажется, Эллан что-то говорил, но я не слышала. Время и пространство исчезли, осталось только мое бедное тело, которое было не в силах вместить столько чувственного удовольствия. Я разрывалась на куски, умирала и воскресала, чтобы с последним хриплым криком окончательно погубить свою репутацию.
Осознав, что натворила, поджала ноги и трусливо перекатилась на бок. Не могу смотреть на Эллана. Он наверняка видит во мне шлюху, только девица легкого поведения способна загореться от ласки. И не раз – дважды, словно от умелого любовника.
Не удержавшись, мельком глянула через плечо.
Эллан стоял на коленях у края постели. Он растерянно смотрел на меня и тяжело дышал. Левая рука замерла на ремне.
Перехватив мой взгляд, лорд нахмурился и убрал руки за спину. Только теперь заметила бугорок на брюках. Ох!
– К сожалению, у меня дела, – странным надтреснутым голосом произнес Эллан и оправил одежду. – Увы, время!
Он подхватил пиджак, глянул на ширинку и добавил:
– Занятий много, новые ученики.
В воздухе витало напряжение.
Эллан медлил, словно чего-то ждал.
– Отвернитесь, – смущенно попросила я.
– Прикажете, могу вообще уйти, – с горечью предложил лорд.
– Достаточно того, что вы отвернетесь. Это ваша спальня, не вас, меня нужно выгонять.
– Хорошо, – Эллан отвел глаза и горько усмехнулся, – спокойно одевайтесь. Я в умывальной комнате. Вы правы, нечего питать иллюзий, – чуть слышно добавил он. – Ничего я не заслужил.
Лорд задерживался. Руки, наверное, моет. Мне бы тоже принять ванну, но неудобно. Не обидится ли Эллан, если сразу после умопомрачительной ласки поспешу смыть с себя его прикосновения? С другой стороны, это естественная потребность, а дверь – замечательное укрытие для откровенного разговора.
Шум воды придал смелости. Выбралась из постели, наглухо запахнула халат и убрала пирамидку связи. Думала постыдно сбежать, но в комнате материализовался дух и торжественно сообщил:
– Цветы для миледи прибыли. Куда прикажете поставить?
– В мою спальню, – ответила, не раздумывая.
– Уверены? – в сомнении переспросил дух. – Их много, целая оранжерея фрезий. А еще вам просили передать подарок.
На ладонь лег увесистый медальон. Раскрыла его и обнаружила белоснежный волос, вправленный в кольцо странного металла. К украшению прилагалась записка: «Не выбрасывайте и всегда носите. В случае опасности позовите». Соланж пропустил строчку и дописал: «Просто так звать тоже можно. Рад услужить во всем».
Сунула записку в карман халата, благо таковой имелся, и вздрогнула. Эллан! Спиной ощущала его взгляд. Обернулась. Лорд церемонно поклонился и холодно сообщил: завтрак для меня накроют в столовой.
Обхватив себя руками, тихо спросила:
– Что происходит?
Эллан сделал вид, будто не расслышал, пришлось повторить.
– Ничего, – лорд откровенно лгал.
Видела по глазам, закрытой позе, прямой спине – характерном признаке обиды. Только вот на что? Я стонала, мне нравилось, мы провели чудную ночь – в чем проблема?
Эллан не собирался подсказывать. Он смотрел будто сквозь меня, потом сухо обронил: после завтрака нужно собраться и идти в портальную комнату. На все мне отводилось полтора часа.
– Куда мы?
Мороз в комнате лишь усиливался.
Отчаянно терла плечи, надеясь согреться. В голове билась мысль: «Что не так?»
Эллан замкнулся, отдалился, хотя еще час назад… Наверное, так относятся ко всем доступным женщинам. Горько, но натуру светлой не изменишь. Я полюбила близость во всех ее проявлениях и не смогу стать тихой и скромной.
– Смотреть ваши владения, – с тем же успехом вместо меня могла оказаться стена.
Чужой. Абсолютно чужой!
– А как же дух матушки? – напомнила о давнем обещании.
Захотелось забраться под одеяло и спрятаться от собственных страхов.
Не стоило уступать Эллану, вот чем все обернулось.
Доступная женщина, наложница – кто я? А могла бы стать любимой.
Лорд молчал. Насупившись, он напряженно думал, а потом кивнул.
– Хорошо, если желаете, миледи, хотя не советую.
– А вы хотите? – спросила, но уже знала ответ.
Эллан никогда не скрывал нежелания возвращаться в Умерру и сопредельные миры. Признаю, он имел все основания для нелюбви к миру, ставшему моей родиной, но мама… С другой стороны, имею ли я право принуждать лорда ради мимолетной прихоти рисковать жизнью? По скупым намекам поняла, он занимал не последнее место в армии темных, допрашивал пленных, пробирался к серым и убивал. Вряд ли ланги забыли того, кто погубил столько их товарищей.
– Я связан словом, – поклонился Эллан.
Он разговаривал будто с королевой. Я уже знала: это обида. Только на что? Почему Эллан вновь замкнулся, сделал шаг назад? Странно после близости. Наоборот, мужчина должен пойти в наступление, окончательно и бесповоротно подчинить себе и получить максимум удовольствия. Как Геральт.
Если бы Эллан сбежал, все стало на свои места. Получил трофей и потерял интерес. Но он обиделся!
Не стала гадать и спросила.
– Миледи обозначила мое место, – ответ заставил хлопать ртом, как рыба. – Миледи имела полное право. Могли бы прогнать раньше, а не выбирали бы вежливую форму для отказа. Не беспокойтесь, Дария, на наших занятиях случившееся никак не отразится, как и на моем гостеприимстве. Оставайтесь в замке, сколько пожелаете. Захотите, сохраним дружеские отношения, я постараюсь. А теперь, пожалуйста, вернитесь к себе. Мне тоже необходимо переодеться.
– Конечно, – пролепетала я и, подхватив вещи, торопливо покинула комнату.
Ничего не понимаю! Эллан решил, будто я считаю его случайным кавалером? Но почему, неужели из-за медальона и фрезий Соланжа? Выкинуть бы, но рука не подымается. Цветы красивые, а медальон полезный. Да и даритель особенный, опасно разбрасываться подарками.
Интересно, Соланж прежде дарил женщинам цветы? Трепетавшее от гордости сердце подсказывало: нет. Я особенная. С остальными некромант только спал, удовлетворял похоть, а за мной ухаживал. Таким он мне нравился. Совсем капельку.
Сегодня же покажу Эллану, как он ошибся. Например, обниму и поцелую. Может, даже при слугах. Свидетели – отличный аргумент серьезности намерений. Раз в Веосе аристократки назначают свидания и дают ключи от спальни, придется проявить инициативу. Хотя бы ради еще одной потрясающей ночи и не менее потрясающего утра.
Только кто мне лорд Эллан Марон? Пока назову любовником: из перечисленных трех категорий эта наиболее подходящая, только звучит пошло. У меня к Эллану другое. Хотелось не только, чтобы он меня ласкал, исполняя сокровенные желания, но и разговаривал, обнимал, защищал. Любовник же только для спальни.
Бежала и надеялась по дороге не встретить горничную. На мне один халат, в руках панталоны, чулки и прочие свидетельства бурной ночи. Пусть я решила стать навсейкой, но предпочитаю официальное представление.
Очередная Малая хозяйка, только теперь не наложница. Захочу, уйду, захочу, останусь.
До спальни добралась без приключений и, распахнув дверь, замерла на пороге.
Фрезий воистину оказалось много. Слуги расставили корзины по оттенкам, в общей сложности их набралось несколько десятков. Соланж не поскупился и, кажется, опустошил все оранжереи Веоса.
Боялась заглядывать в гардеробную, чтобы оценить реальный масштаб цветочного бедствия.
Неужели вы любите меня, Соланж Альдейн?
Хихикнув, крутанулась на месте. Взметнулись полы халата – словно крылья ветра. Скинула его на пол, хотела пройти в умывальную, но вспомнила о медальоне. Пришлось нагнуться и подобрать. Не найдя, куда положить, надела его. Он лег точно между грудей.
Тело покрылось мурашками.
Холодный металл на теплой коже – странное и безумно волнующее ощущение.
Взгляд упал в зеркало, на обнаженную меня с распущенными волосами, с пятном засоса на шее и призывно покачивающимся медальоном между округлых грудей с розовыми сосками.
Разглядывала себя, как мужчина, провела ладонью по каждому изгибу и, как недавно Эллан, наградила звонким шлепком мягкое место.
Ладони через бедра скользнули к животу и дальше к груди.
Медальон призывно покачивался, напоминая о подсмотренной сценке во дворце.
Между ног вновь стало жарко. Прикусив губу, сжала бедра. Не помогло. Проклятый медальон бередил воображение.
Сдавшись, перестала сопротивляться и погрузилась во власть неизведанного прежде занятия.
Ладони накрыли и на миг сжали груди. Послюнявила палец и обвела ареолы. Осмелев, коснулось острых вершин и перекатила их между подушечками. На миг перехватило дыхание, захотелось пойти дальше. Оставив в покое затвердевшие соски, приподняла и отпустила груди, чтобы кругляшек металла гулко ударился о тело.
Теперь я понимала Эллана, когда тот не позволил снять чулки. Меня жутко возбуждал вид медальона в ложбинке.
Прежде не трогала себя за соски, не щипала и не тянула. Могла бы поцеловать, поцеловала. Никогда не месила собственную грудь, словно тесто, а рука не скользила между ног. Впервые мои пальцы касались нежной кожи лона.
Пришлось лечь на кровать и согнуть ноги: иначе не могла добраться до полыхавшего внутри пожара. Эллан, безусловно, проделал все искуснее, но стоило победить стеснение, удушливое облако накрыло с головой.
Эмоции захлестывали, неумелые движения неуклонно толкали к вершине.
Колени подрагивали, соски зудели. Пришлось прерваться и заняться ими. Такие твердые, набухшие! Только вот нежному местечку пальцы нужнее, и они вновь скользнули туда, смело и глубоко, чтобы вместе со сладкой судорогой, волной прокатившейся с головы до пят, вознести на вершину блаженства.
Испугавшись собственного крика, отдернула руку и села.
Внутри царило странное опустошение.
Меня чуть покачивало, колени все так же мелко дрожали. Желание схлынуло, я снова могла мыслить здраво. Увы, результаты повергли в ужас. Женщина не должна проделывать такое без мужчины! Пусть мне сейчас хорошо, тепло, но ласкать себя?!. Лишь бы никто не узнал!
Сдернула медальон, собиралась выбросить, но не смогла. Соланж дарил от чистого сердца, не его вина, что наиви стала развратной. В итоге решила носить как браслет: уж на руке-то он не вызовет никаких ассоциаций.
Оделась сама: позвать горничную мешал жгучий стыд. Мнилось, будто абсолютно все в курсе, как я провела ночь и утро. Да и не хотелось, чтобы чужие пальцы стерли прикосновения Эллана. В итоге едва не опоздала к назначенному времени.
Лорд оделся на редкость старомодно. Никакого пиджака, галстука, жилета и часов – обычная рубашка на шнуровке, плотная куртка с множеством ремешков и – тут я просто догадывалась – сюрпризов для врагов, вроде вшитых стальных пластин. Немаркие охотничьи штаны заправлены в высокие сапоги. На шее – два шнурка. Амулеты.
– Долго, – пожурил лорд и шагнул к двери портальной комнаты. – Координаты заданы, – пояснил он, – жду только вас. К сожалению, пойдем вдвоем: Филипп Соурен не может составить компанию. Звать кого-то другого времени нет, желания тоже. И, напоминаю, – Эллан резко обернулся и обжег взглядом потемневших глаз, – в Умерру я не пойду. Даже ради вас, миледи. – Легкий поклон. – Считайте прихотью.
Пугает, сердится, но сдерживается.
За время знакомства я успела неплохо изучить Эллана Марона, плюс другие навсеи давали богатую пищу для размышлений. Так вот, мне давали понять: вы вытерли об меня ноги, но я мужчина и не позволю собой помыкать. Я и не собираюсь, милый, знаю, кто ты: воин, маг. Разве можно тебе приказывать? Гордость – не пустой звук для навсеев, они с ней рождаются и умирают.
– Эллан, – преодолев разделявшее нас расстояние, положила руку ему на плечо, – давайте объяснимся. Вы говорили о трех статусах мужчины…
– Дария, – лорд всем корпусом обернулся ко мне и не позволил договорить, – вы попросили отвернуться – довольно, чтобы понять. Не стану лгать, – мои пальцы незаметно очутились в его ладонях, – ваш отказ больно ударил по самолюбию, но мужчин часто отвергают. Ничего страшного, каждый пережил не одно «нет», не терзайтесь.
– Вы так холодны…
Как завороженная, наблюдала за тем, как Эллан перебирает мои пальчики – нежно, бережно и бездумно. Почему бездумно? Стоило лорду перехватить мой взгляд, ласка прекратилась, руку отпустили.
– Навсеи гордые, – напомнил Эллан, – а вы вытерли об меня ноги. Только и всего, – хмыкнув, он пожал плечами. – Поторопимся, не хочу возиться с тайнами прошлого целую вечность. Завтра заседание Совета, я обязан присутствовать.
– А ученики? – все еще переваривала слова про «вытерли ноги».
Неужели так серьезно? Да пусть бы смотрел, пусть бы…
Вот ты дура, Дария! Распалила и не дала, то-то он бесится! А ты со стеснением возилась, не замечала, как мужчина мялся. Им же положено давать разрешение, а я не перевела Эллана в ранг любовника.
– Найдутся другие преподаватели.
Эллан помолчал и, глядя в глаза, в лоб спросил:
– Вас беспокоит мое поведение? К чему еще забота, заискивание? Не надо, Дария, со временем пройдет. Мужчин много, а женщин-аристократок на всех не хватает. Все забудется, через пару недель стану прежним. Не все мужчины достойны милости, нам положено терпеть.
– А среди женщин недостойных нет? – ляпнула заведомую глупость.
– Нет, – подтвердил лорд и посоветовал: – Забудьте о совести, выкиньте куда-нибудь, чтобы жить не мешала.
Закусила губу, не зная, как перейти к самому главному.
Вот отчего Эллан не читает мысли? Все бы уже прояснилось.
Слова полетели уже в спину лорда:
– Эллан, я хочу, чтобы вы стали моим любовником.
Хозяин замка замер, но не обернулся.
Великая Мать, как мне надоела гордость темных! Как с ними навсейки уживаются? Говорят же как-то на щекотливые темы или набрасывают аркан и ставят перед фактом?
Отчего-то вспомнились привязанный супругой к постели Геральт, рассказы Филиппа о королевских утехах.
Ну да, навсейки – хищницы, они не мямлят, а берут добычу. Нравится мужик – завали и используй. Грубо, но правда.
– Вы все прекрасно слышали, Эллан, повторять не стану, – побуду и я немножечко темной. – Не устраивает, можете жить дальше со своей гордостью.
– Почему не устраивает, устраивает, – растеряно пробормотал лорд.
Взгляд заметался от двери до меня, потом и вовсе скользнул по потолку. Словно красна девица! Да что же это с ним?
– Все так неожиданно, – растерянно и смущенно пробормотал лорд. – Вы выказывали некоторое расположение, но не более. А теперь сделали своим спутником. Нужен подарок, его загодя готовят, когда женщина намекает… Словом, можно отблагодарить вас потом? Только никому не говорите, что так опростоволосился, – с жаром попросил Эллан.
Ну и порядки! Да не нужны мне его подарки, только сам лорд.
Разумеется, пообещала хвастаться щедростью любовника. Пусть Эллан покрасуется.
Какой подарок хочу?
Есть, о чем подумать.
Дом есть, поместье пожаловали, экипаж получу. Драгоценности, платья – обыденно. Эллан и так ни в чем не откажет. Он сам сказал: оплатит любой счет.
– Вот что, – пусть вместо подарка окажет услугу, – посмотрите, нет ли здесь магии. Не верю, будто его светлость не подмешал чего-нибудь.
Лорд фыркнул, красноречиво высказавшись насчет замены бриллиантов на консультацию, но подошел и коснулся медальона. Попутно облобызал каждый пальчик, нежно, внимательно, даже трепетно. Эллан держал мою руку будто хрустальную вазу и все не хотел отпускать.
Лицо осветила улыбка умиления.
Какой же Эллан теплый! Да, именно так, стою рядом с ним и греюсь. Другие навсеи холодные, каменные, Эллан Марон другой. Аура тоже пастельных оттенков.
– Ничего страшного, – внимательно все осмотрев и ощупав, вынес вердикт лорд. Мой лорд. Я теперь хозяйка Эллана Марона, самой не верится! – Чары слежения и связи, фиксация координат. Кто вам подарил медальон?
Соврала, будто Родриго Соурен. Вряд ли Эллана обрадует наличие соперника и рассказ о развлечении любовницы с медальоном. Видимо, нужно снова попробовать с жемчужной нитью. Раскрепощаться – так до конца. Заодно Эллана порадует. Навсеи любят разнообразие в постели.
Глянула на лорда из-под ресниц. Распознал ли ложь? По виду и не скажешь. Может, обойдется, проведу Чувствующего, как некогда сумела обмануть Элиза Свейн. Только там наверняка не обошлось без магии – покойная графиня носила какой-нибудь мощный экранирующий медальон.
Эллан вернул украшение и посоветовал носить его на шее, чтобы укрепить связь с телом и аурой. На резонный вопрос: неужели ему приятно видеть чужие подарки на любовнице, лорд огорошил ответом:
– Я знаю о чувствах Соланжа, но не вижу смысла ставить вашу безопасность под угрозу. Мы отправляемся в другой мир, не стоит разбрасываться чужой помощью. К тому же, Соланж Альдейн вам нравится и…
– Не нравится! – зардевшись, выпалила я.
Лорд укоризненно покачал головой.
– Как неосмотрительно с вашей стороны – обманывать Чувствующего! Да еще дважды за пять минут.
– И как странно с вашей стороны столь спокойно говорить о Соланже, – парировала я. – Вы любовник или случайный прохожий?
Эллан от души расхохотался и поцеловал руку.
– Чего вы хотите? Ревности? Увы, Дария, Соланж ни на что не посягает, не отнимает ваше доброе отношение.
– Он за мной ухаживает, – напомнила легкомысленному спутнику.
– И? – поднял брови лорд. Создавалось впечатление, будто мы говорим о погоде. – Вы разрешаете, Соланж ухаживает.
– Так есть вы.
– Я не ограничиваю число ваших поклонников. Хоть дюжина, Дария.
Эллан вернулся к двери и распахнул ее.
Из портальной комнаты повеяло холодком.
Линии на полу светились, свидетельствуя: переход активирован.
– Для вас нормально делить меня с другими? – изумленно взглянула на лорда и уловила момент, когда улыбка сошла с его губ.
Маска! Он беззаботно улыбался, но за моей спиной наверняка поговорит с Соланжем.
А я-то уже решила, будто навсеи вовсе лишены чувств. Ни одно нормальное существо не порадуется, если любимая начнет кокетничать и принимать подарки от других.
– Мои желания – ничто, – отчеканил Эллан. Мышцы челюсти напряглись, выдавая гнев. – Вам ничего не мешает завести второго любовника, не стоит мучиться, пытаясь убедить себя, будто Соланж Альдейн вам безразличен. Да переспите вы с ним! – в отчаянье добавил лорд и, не сдержавшись, полоснул ладонью воздух, словно перерубал врагу горло.
– Эллан! – ужаснулась я.
В голове не укладывалось. Он сам толкает меня к другому? Я очередная игрушка? Тогда отчего Эллан так нервничает? Маска надета, но держится плохо.
– Что – Эллан? – устало переспросил лорд и потер виски, словно у него разыгралась мигрень. Приступ прошел, на смену ему пришла апатия. – Я могу быть сколь угодно сильным магом, но не в силах навязать себя. Никто не вправе требовать от вас верности, тем более любовник. Ему остается только верить, что он окажется лучше, сумеет выдержать конкуренцию. Вы ведь знаете о брачном рынке? – Кивнула. Страшное общество! – Тогда отчего удивляетесь?
– Я не удивляюсь, а ужасаюсь, – поправила лорда и нанесла удар ниже пояса: – С любовью так не поступают.
Эллан сумрачно молчал. Плечи опустились, мышцы шеи чуть подрагивали.
Лорд сжал кулаки и выпрямился. Он смотрел мне прямо в глаза, будто бросал вызов.
– Я не хочу, чтобы из-за меня вы отказывали себе в удовольствии, – глухо произнес он и через силу разжал пальцы. Пара глубоких вздохов, и лицо Эллана обрело отрешенное выражение. – Мне лучше не станет, наоборот. И оставьте намеки, Дария, лучше представьте, как вытянутся от зависти лица придворных дам. Соланж Альдейн – лакомый кусочек.
Ну да, некромант брезгует благородными навсейками, в лучшем случае дозволяет ласкать себя и то до определенной черты. Зато развлекается со служанками. Они не способны отнять силы, значит, желанные гостьи-однодневки в спальне. Не верю, будто Соланж блюдет целомудрие! Против этого свидетельствовало все его поведение – наглое, раскрепощенное. О нет, некромант зашел дальше теории!
Только вот радость победы омрачила бы месть королевы. Странно, что она до сих пор бездействует. То ли помогло внушение Соланжа, то ли вмешался герцог. Узнать бы, какую услугу он обещал.
С некоторых пор игры сильных мира сего стали занимать мой ум. Вовсе не из-за желания в них участвовать, а из опасений за собственную жизнь. я слишком долго легкомысленно относилась к подобным вещам, жила первой влюбленностью, за ширмой вымышленного мирка и едва не поплатилась.
– Я предпочла бы тишину и забвение, – сказала правду, хотя она и не в почете в Веосе.
Лорд не стал развивать тему. Она обоим нам неприятна.
Я уже переступила порог портальной комнаты, когда меня окликнул слуга, на этот раз из плоти и крови:
– Миледи, вам письмо! Просили передать из рук в руки.
Недоумевая, кому понадобилась, забрала конверт. Отправитель предпочел остаться неизвестным. Он запечатал письмо обычной сургучной печатью без герба и иных опознавательных знаков.
Внутри всколыхнулось нехорошее предчувствие. Анонимные письма вызывают улыбку.
Из конверта выпали светлый локон, серебряная цепочка и записка: «Слышащие многое могут, даже воскресить прошлое. Хочешь его вернуть, забудь мое и не пытайся отнять чужое будущее».
Задумавшись, снова и снова перечитала записку. Эллан тоже хотел взглянуть – не дала, спрятала за спину. Слишком личное.
Светлый локон, настоящий, не крашенный. Блондинок в Веосе нет, значит, срезан с иномирянки. Старый – прядь свалялась и рассыпалась в пальцах.
Цепочка. Повертела ее в руках.
В голове вдруг щелкнуло. Пела женщина. Слов не разобрать, но мелодия брала за душу. Я знала ее, слышала раньше! И голос…
На глаза навернулись слезы.
Женщина пыталась успокоить песней себя и кого-то еще, молчаливого, пробовала унять боль. Точно так же некогда горевала по изменнику Ветру Великая Мать.
Ребенок, у певицы точно был ребенок! Песня – колыбельная!
Такой родной щемящий голос…
– Дария, что вы видите, где?
Одно слово – Чувствующий. Другой бы спросил, все ли в порядке, Эллан точно знал, что нет.
Не противилась, когда он забрал письмо, цепочку и локон. В ушах все еще пела… мама. Пела мне, еще не родившейся, и будто знала, что никогда не увидит, рассказывала об отце, но не называла его имени. Погиб ли он или просто ушел, непонятно. В любом случае, случилось все до того, как мама оказалась в одиноком, пропитанном смертью месте. Каком? Увы, увидеть мне его не давали, только почувствовать – давящие стены, чужие стоны, бездну отчаянья и запах крови, разлитый по воздуху. Мама там не одна. Убежище Филиппа? Возможно. Старый замок хранил множество тайн и не меньше душ.
На цепочке темнело крошечное пятнышко. Кровь. Мамина кровь?!
Эллан хмурился и молчал.
Шуршал сминаемый под пальцами конверт, однако лорд сдержался, пожалел улику. Он бросил взгляд через плечо, на рисунок портала, и неожиданно зло произнес:
– Только Шепчущих нам не хватало!
Вздрогнула.
Чужое прошлое отпустило.
– Вещи забрал Шепчущий, – пояснил лорд. – Когда они поглощают души, те, агонизируя, запечатляются в предметах. Волосы чисты, но нужно проверить в лаборатории.
– То есть вы полагаете, маму убил Шепчущий? – цепенея от ужаса, уточнила я. – А как же мой… тот человек, которого я считала отцом? Ведь по словам названной сестры, именно он добил маму.
Шепчущие – страшные существа! Особо одаренные маги, которых сторонились и проклинали. Они питались чужими жизнями, а излишки продавали тем, кто заплатит, обычно демонам и некромантам.
Убийцы душ обитали между мирами, обреченные на вечное неприятие даже от тонкой материи. Смертные, питавшиеся бессмертием. Они рождались у обычных женщин и мужчин и становились убийцами собственной семьи.
– Ланг сказал то, что счел нужным. Не всякие слова – правда. Скорее всего, серый, – лангами называли серых магов, которые заняли место светлых, но на поверку ни в чем не уступали темным, – бросил вашу мать умирать и забрал вас.
Еще год назад бы не поверила, а теперь кивнула, подтверждая чужую правоту. Магистр Онекс не стал бы откровенничать с дочерью, значит, тоже соврал. Покойная Алексия, от которой узнала историю о беременной женщине в замке, вряд ли присутствовала во время родов. Раз так, даже несмотря на способ ведения допроса – Геральт не щадил душу пленной серой, – при всем желании не знала правды.
Я родилась от последней светлой. Ее, израненную, нашел среди руин замка магистр Онекс, стимулировал роды и забрал младенца. Мать, разумеется, бросил или убил, чтобы не мешала.
Эллан вернул вещи. Задумавшись, он вертел перстень на пальце. Пару раз рука порывалась достать пирамидку связи, но всякий раз лорд раздумывал.
Терпеливо ждала.
Содержание записки вызывало много вопросов. Смутно догадываясь, чье именно прошлое и будущее надлежало оставить в покое. Только вот не стала ли Слышащая Шепчущей? Соланж видел странности в ауре королевы. Кажется, она с кем-то прежде делила сознание, а потом изгнала паразита. Полагала, речь о демоне, но, может, тут одержимость иного рода?
Мысли вновь вернулись к магическому допросу Алексии. До сих пор помню, как Геральт измывался над душой, в каком состоянии вывалился из мешка труп названной сестры. Только сейчас поняла: а ведь навсей наверняка принимал участие в пытке, насиловал Алексию, пока она не умерла. Еще и некроманта нашел, чтобы продлить дружкам удовольствие. Они себе ни в чем не отказывали, наслаждались кровью и болью.
Помнится, в спальне Геральта стоял ящичек, из которого он брал смазку. Вернее, собирался взять, но события превратили меня из рабыни в свободную девушку, а навсей получил свое добровольно.
Вседержители, и этого человека я любила?! Где были мои глаза, разум? Он ведь на меня упряжь нацепил, заставлял голой сидеть в столовой, считал вещью для утех. Куклой, которую, если сломается, можно отдать в деревню, благо жители просили общественную шлюху. Да, после спасения жизни Геральт изменился, но хотел только моего тела.
Воскресила в памяти обстановку спальни Эллана. Вроде, ни странных предметов, ни веревок. В умывальной комнате тоже. И поведение в постели другое: Эллан ласкался. Когда забывался, терял контроль, терся щекой о волосы.
– Эллан, вы как с Риной спите? Любите унижать?
Правды, конечно, не скажет, но по выражению лица пойму, врет или нет.
– Зачем? – обескураженно ответил лорд. – Мне и так хорошо. Вы пытаетесь понять, не извращенец ли? – догадался он. Думала, обидится – нет, принял сомнения как должное. – Ну да, если мужчину тянет уже на вторую ученицу, поневоле задумаешься. Хотите, можете посмотреть. Кажется, где-то кристалл завалялся – забыл деактивировать после опытов.
– Опытов? Забыл? – медленно переспросила я.
В душе зашевелилось беспокойство. Полузабытый липкий страх вернулся.
– Совсем не тех! – замахал руками Эллан. – Клянусь душами предков, ничего, что требовало вмешательства врача.
– А точнее?
Обхватила себя руками.
Холодно, очень холодно от ожидания лжи. Сколько же ее в моей жизни?
– Пойдемте в кабинет, покажу записи.
Лорд стянул перчатки и кинул их на сундук в углу. Эллан был полон решимости доказать свою невиновность. Нетерпение читалось в каждом жесте, энергия волнами огня вспыхивала в глазах.
– А как же портал? – робко указала на пульсирующие линии.
Не хотелось никуда идти, остаться здесь.
– Подождет, – отмахнулся лорд. – Подумаешь, полчаса настройки насмарку!
И тут я остро поняла: верю. Каждому слову.
Обняла, привстала на цыпочки, и провела рукой по щеке. Простого жеста хватило, чтобы и Эллан успокоился. Он перехватил мою ладонь и поднес к губам.
Хоть Эллан нормальный! Не без странностей, но считает женщину женщиной. И первая чудаковатость – обращение на «вы». Мы, вроде, теперь любовники, однако лорд по-прежнему светски вежлив. Спрашивать, где собака зарыта, не стала. Хватит о себе, любимой.
Мысленно вернулась к маме, королеве и странным подаркам. Откуда они у ее величества? Хранила шестнадцать лет под подушкой? Вряд ли. Хотя…
– Эллан, а волосы наиви целебны? – проверила бредовую догадку.
Лорд задумался, потер переносицу и пожал плечами.
– Ни о чем таком не слышал. Обычные волосы, хоть и срезаны со светлой. Увы и ах, из вас не сваришь волшебный эликсир, – рассмеялся Эллан.
– А вдруг? – не унималась я.
– Эликсир или волосы? – педантично уточнил любовник.
– Конечно, волосы. Только некроманты способны творить декокты из живых существ, но им нужна кровь.
– Хорошо, потом посмотрю, посоветуюсь со Знающими. Вы ведь пытаетесь понять, почему некто сохранил прядь? – проницательно поинтересовался лорд.
Кивнула.
Как оказалось, Эллан уже заготовил ответ.
– Воспоминания. Только они заставляют людей хранить всякий хлам. Попадем в замок и проясним. Если там сохранились эмоции, я их считаю. Если уж опыты вам неинтересны, прошу! – поторопил лорд и нетерпеливо подобрал перчатки. – Заседание Совета, Дария. Простите, но даже ради вас не могу его пропустить.
Кивнула и попросила вернуть письмо, цепочку и прядку. Лорд поместил все в конверт и вложил в руки.
Бумага жгла пальцы. Привиделось даже, будто оно отравлено, и по коже расползлась краснота. Испуганно поднесла руку к глазам – показалось, только Эллана напугала.
Убедившись, что я в порядке, насколько может быть в порядке женщина, получившая весточку из прошлого, лорд опустился на колени. Он сосредоточился и нашептал заклинание в сложенные «лодочкой» ладони.
Линии портала подмигнули, синим пламенем взвились до потолка. Затем привычно опали, как прежде, продолжая гореть ровно, но странно: будто огонь пригибал к полу ветер.
– Другой мир, – коротко пояснил Эллан и предложил пойти первым: – Вдруг координаты неверные, и вы пострадаете?
Кивнула. Действительно, кто знает, что там, в неизвестности? Филипп мог солгать. Замок – его убежище, брюнету наверняка не хочется превратить его в проходной двор. Положение маркиза Соурена слишком шатко: семья отвернулась, двери лучших домов Веоса закрыты, денежное содержание под вопросом. Вдруг снова всплывут темные дела прошлого? Тогда Филиппу бы пригодился полуразрушенный замок за пределами Веоса. Мы прятались там во время охоты на одержимых – брюнет ведь один из них. Если бы не ритуал, который провел Геральт, Филиппа бы казнили без разбирательств. Не всем повезло иметь таких верных друзей! Хоть в чем-то Геральт благороден!
Брюнет спас меня от Элизы и ее одержимой сестры, взял плату в виде близости по принуждению. После, так уж получилось, Филипп оказался моим должником. Геральт подсказал способ смягчить наказание – обручение. Так мы с брюнетом стали женихом и невестой. Я потребовала суда, тем самым, сохранила Филиппу имя и жизнь.
Оглашение помолвки не состоялось, брюнет выплачивал содержание и исполнял мои мелкие прихоти. К примеру, дал координаты замка. Но, повторюсь, ничего не мешало ему «нечаянно» допустить оплошность. Только она может стоит жизни Эллану. Если с ним что-нибудь случится, я не переживу! Поэтому в самый последний момент решила: шагнем вместе, разделим судьбу, так сказать.
Разумеется, лорд не одобрил инициативы, но он смирился, цепко сжал руку и взял слово в случае чего позвать Соланжа.
Закрыла глаза и приготовилась к худшему.
Перемещение выдалось болезненным. У меня дико ныли виски. Молоточки мигрени разрывали голову на куски.
Наконец, все закончилось. Ветер перестал свистеть в ушах, пространство больше не сдавливало тело.
Осторожно открыла глаза и убедилась: вот он, замок. Мы попали сюда безо всякого природного портала. То ли Филипп специально петлял, то ли не умел открывать такие длинные пространственные переходы.
– Этот? – Эллан разжал пальцы.
Вгляделась в провалившуюся крышу, остатки оборонительных укреплений и убедилась: замок тот самый.
Поежилась, вспоминая время, проведенное тут с Филиппом. Я тогда едва не превратилась в постельную игрушку. Безусловно, лучше так, чем в могиле, но…
– Все в прошлом. – Объятия Эллана отгородили от бед. – Я рядом и не позволю никому причинить вам боль.
Лорд легко поцеловал в макушку и отпустил.
Странно, но на душе полегчало. Видимо, Эллан забрал плохие эмоции.
– Что ж, пойдемте смотреть!
Лорд бросил короткий взгляд на замок и нахмурился. На мой встревоженный взгляд пояснил:
– Тут неспокойно, держитесь рядом. Боюсь, придется прибегнуть к вашему дару. Но есть и положительные стороны: реализуете знания на практике.
Стоило сделать пару шагов, убедилась: Эллан не зря беспокоился. Кожей ощущала присутствие сонма духов. Все они тянулись ко мне, жаждали общения, только наработанные с Элланом навыки помогли не сойти с ума. Я замкнула сознание и старалась не замечать чужих. Маму почувствую, узнаю, а беды других, увы, меня не волнуют.
Кажется, в замке погибло много народу. Навсеи, ланги или наиви сказать не могла. Мужчины и женщины. Детей нет. У всех размыты лица. А еще будто дымка, серая такая, душная. Я не могла проникнуть сквозь нее, сколько ни пыталась – магия. Эллан подтвердил, здесь полно остаточных следов чар, все очень древние.
– Так, постойте здесь, я осмотрюсь, – не дойдя дюжины шагов до остатков ворот, Эллан резко остановился и характерно сложил пальцы – призывал посох. – Нельзя соваться без разведки.
– Почувствовали опасность?
Сложив руки на груди, разрывалась между желанием вернуться и остаться.
– Тут везде опасность, – «успокоил» лорд, но посох таки не материализовал. – Обычное правило выживания: осмотри местность.
Эллан раздвоился. На-ре взлетело к гребню стен, а сам лорд крадучись двинулся вдоль замка.
Посох все же появился. Очевидно, Эллан не желал пугать сверх меры, поэтому и вооружился сразу. Лорд держал посох ровно посредине, чтобы в случае опасности одновременно использовать и как меч, и как источник смертоносного колдовства. Вскоре Эллан и вовсе исчез, одни кусты зеленеют.
Стало немного не по себе. Неужели навсеи умеют становиться невидимыми?
Огляделась. Местность казалась пустынной и спокойной – я «отключила» связь с духами. Не вечно же стоять и ждать, поэтому нарушила запрет Эллана. Посижу у колодца, подумаю. Внутрь башен не пойду: вдруг там поселился еще один Шепчущий?