Глава 23

Впервые я была рада большому скоплению народа в отчем доме. Даже если мама и видела, что со мной что-то не так, то гости не давали ей настроиться на серьёзный лад. Да и я сама этому тоже способствовала, стараясь избегать таких возможностей.

Улыбка, как приклеенная, не сходила с моего лица. Мы смеялись, обсуждали последние новости, но спроси меня суть разговора буквально через пять минут — я и не вспомнила бы. Усиленно стараясь казаться для всех беспечной и счастливой, лишь с сестрой ослабляла контроль.

— Светуль, подай, плиз, мне огурчики. — Виктория взглядом маньяка взирала на сей продукт. — Бли-и-ин! Они даже сюда умопомрачительно пахнут. Аж слюнки побежали!

— Это аромат не огурцов, а уксуса, — пошутила я, наблюдая, с каким аппетитом сестра уплетает магазинную кислятину. Мамину закатку Вика есть отказалась, объясняя тем, что та слишком сладкая. Поэтому сердобольный папа набрал магазинных банок «дяди Вани» для удовлетворения странных желаний младшенькой дочери.

— Слушай, — продолжая хрустеть огурцом, от одного вида на которого у меня сводило скулы, Вика подошла вплотную. — Ты чего такая потерянная сегодня? Случилось что?

— Да так… — невесело усмехнулась я и принялась перемешивать салат. — Мелочи жизни.

Вика воровато оглянулась на приоткрытую дверь, когда из коридора донеслись приглушённые голоса и смех, убеждаясь, что наше с ней уединение не нарушено.

— Мелочи, говоришь? — понизив голос до вкрадчивого шёпота, впилась она в меня взглядом дознавателя. — Ну-ну, это ты другим в уши лей, не мне. Серьёзно, есть какие-то проблемы? Я же вижу, на тебе лица нет.

— А если серьёзно, то сейчас не место и не время для подобных разговоров. В двух словах объяснить не получится, а выворачивать душу на всеобщее обозрение как-то не готова сегодня.

Достойный ответ мне Виктория придумать не успела. К нам уже присоединились мама и тётя Люда, мамина старшая сестра, приехавшая с мужем из Москвы в гости.

— Ой, девочки! — тётушка добродушно запричитала в своей излюбленной манере, обнимая нас за плечи. — Какие вы всё-таки замечательные!

— Да, тёть Люсь, мы такие. — И сестра выразительно поиграла бровями.

— Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! — подвела итог мама словами из песни.

Заразительный смех разнёсся по кухне, и разговоры опять перешли на обсуждение близкой и дальней родни, планов, хотелок, а у меня выдалась возможность перевести дыхание, вовремя лишь поддакивая, изображая интерес.

Веселье, царившее за столом, позволило хоть немного отвлечься от невесёлых мыслей, которые усиленно старалась гнать от себя. Получалось плохо. Я то и дело возвращалась, мусоля брошенные мне мальчиком в лицо неприятные фразы.

Очень хотелось верить, что всё сказанное Сашей было лишь эмоциональным всплеском, вызванным пубертатом и ревностным отношением к отцу, и на самом деле он так не думает. Но педагогический опыт, будь он неладен, говорил, что если и будет праздник на моей улице, то явно ещё очень нескоро. И этот факт оптимизма не добавлял.

Речь президента, да и сам бой курантов я как-то прослушала фоном. Очнулась, когда все засобирались на улицу запускать фейерверк, купленный кем-то из родителей в честь праздника и приезда родни.

Собравшись, мы дружной гурьбой вывалили на улицу. Отовсюду доносились поздравления знакомых и соседей, заливистый смех, гремели канонады салютов.

Далеко от подъезда я отходить не стала, решив понаблюдать отсюда.

Моё внимание привлекла вибрация в кармане. На экране телефона высветилось имя Ильи, заставив сердце болезненно сжаться.

— С Новым годом, — ответила я, входя в подъезд. — С новым счастьем.

Правда, радость и требуемый задор по случаю праздника передать так и не смогла.

— Свет, я тебя тоже хочу поздравить с Новым годом! Желаю, — его голос стал ниже, появилась незначительная, но довольно заметная хрипотца, — оставить позади всё плохое и открыть сердце для новых и светлых перемен.

Он замолчал, но сложилось впечатление некой недосказанности. Ощущалась напряжённость.

— Спасибо, — поблагодарила, не зная, что ещё сказать.

— Света… прекрасно осознаю, что это не к месту, но прошу, прости за ту неприятную сцену, устроенную Сашкой.

— Ничего страшного, бывает.

— Я хочу, чтобы ты знала, ты очень дорога мне. Надеюсь, нам удастся вместе преодолеть возникшую проблему. Но если вдруг ты откажешься… то я пойму.

Нервно сжала смартфон, прикрывая глаза и ощущая, как холодеют пальцы.

— Ты хочешь, чтобы окончательное решение приняла или, правильнее будет сказать, поставила точку… я? — К концу голос не слушался, и я запнулась.

— Нет, — уверенно и без каких-либо колебаний произнёс Илья. — Я хочу, чтобы ты НЕ спешила его принимать. Сашка подросток, а у них, ты же лучше меня знаешь, всегда всё слишком… Либо чёрное. Либо белое. Никаких полутонов.

— Знаю. Это обычное состояние для детей такого возраста.

— Я рад, что ты это понимаешь, — в голосе Ильи явно почувствовалось облегчение, — хотя нисколько не оправдываю поведение сына, но у него имелся негативный опыт с отчимом, и как следствие — его неадекватная реакция на мою новость.

— Илья…

Закончить мне не дали родственники, вернувшиеся с улицы.

— Светка! — радостный вопль сестры разнёсся по квартире. — Ты куда пропала?! Мы решили рвануть на городскую ёлку. Ты же с нами?

Виктория ввалилась в комнату раскрасневшаяся, запыхавшаяся и вся в снегу.

— Ой! А ты занята? Короче, заканчивай трындеть и мы ждём тебя на семейный совет. — Она так же быстро испарилась, как и появилась до этого в комнате.

— Илья, извини. Меня ждут… давай закончим наш разговор в другой раз.

— Конечно. С Новым годом.

— И тебя с Новым годом.

Настроения не было и так, а после общения с Ильёй развеялись и те крупицы радости, что до этого оставались. Сейчас я не знала, что и думать обо всём этом.

— Света! — поторопила меня Вика. — Мы ждём! А силы, между прочим, на исходе!

Тряхнув головой, направилась к родне, натянув на лицо радостную улыбку, в душе надеясь, что она выглядит при этом естественно и непохожа на оскал. Но не успела я войти в зал, как мне тут же сунули в руки фужер шампанского и вновь понеслись тосты, смех, шутки. И я в ответ тоже улыбалась, шутила и пила… пила… пила, понимая, что хмелею, но легче от этого не становится.

Через час мы всё-таки выползли из-за стола и, вызвав такси, поехали к городской ёлке. Территория Государственного академического театра оперы и балета, где в этом году администрация города решила разместить главную красавицу, была просто сказочно украшена: иллюминация деревьев, огромный каток, несколько фотозон, арт-объекты и, конечно же, подсветка и музыка. Всё это создавало поистине новогоднее настроение, погружая в детство.

Зазевавшись, отстала от своих и потеряла их из виду. Покрутившись на месте, пристально всматривалась в толпу, пытаясь заметить родителей, сестру или тётушку. Но людское море не позволяло это сделать, загораживая обзор, непрерывно двигаясь.

— Чёрт, — выругалась себе под нос и полезла в карман за сотовым.

Телефон ожил, и я не глядя ответила на звонок, уверенная, что это или родители, или сестра.

— Вы где? — уточнила, свернув на одну из примыкающих к площади аллей.

— Вы? — в голосе Ильи сквозило явное удивление. — Я так понимаю, что твой вопрос был адресован не мне?

— Илья, ты?

Я остановилась у лавочки, смахнув с неё пушистый снег рукавицей, и уселась с краю.

— Я. Опять я. Или снова я? Как тебе больше нравится. Ты сейчас где? Ещё на площади?

— Да.

— Хорошо, а то я уж было подумал, что опоздал.

— Куда? — И засмеялась, чувствуя, как по щекам бегут горячие слёзы. Нервы у меня всё-таки сегодня сдали.

— К тебе, Свет, только к тебе. Скажи, где именно ты сейчас находишься?

Мельком оглядевшись, заметила надпись «Фотозона Балет», о чём и сообщила Волкову.

— Жди меня там. Никуда не уходи. — И отключился.

Смахнув солёную воду со щёк, обняла себя за плечи, уставившись в ночное небо и чётко понимая, что не хочу сегодня возвращаться к родителям. Просто не могу больше изображать то, что на самом деле не чувствую. Самым правильным, наверное, будет дождаться Илью, поговорить и потом ехать домой, чтобы не портить никому праздник. А маме позвоню и объясню всё.

— Вот ты где!

Меня буквально подкинуло вверх, и от неожиданности я даже охнула. Илья лишь усмехнулся и крепче прижал к себе, усаживаясь на лавочку и располагая меня на своих коленях.

— Что ты здесь делаешь? — Вглядываясь в толпу, уточнила у него: — И где потерял ребёнка?

— Саша уже уснул. Удивительно, но факт. Что же касается главного, то мне не понравилось, как закончился наш диалог. Вот и решил, что если что-то исправлять, то только в новогоднюю ночь. Потом может быть уже слишком поздно. — Моей щеки коснулись горячие губы. — С привкусом слёз… Свет?

— Что? — Наши взгляды встретились.

— Ты плакала?.. Из-за меня?

— Да, — не стала юлить.

— Прости, — выдохнул Волков сокрушённо.

Я почувствовала, как тёмные омуты его глаз мгновенно обволокли меня теплом, лаская, задержались на губах, вызывая лёгкое покалывание, и я неосознанно провела по ним языком. И расширенные зрачки мужчины вновь встретились с моими.

— Сегодня, — услышала я его низкий хриплый голос, — я не успел отдать твой подарок утром. А ещё не сказал тебе спасибо за твой.

— Ну, говори тогда сейчас, — обняла Илью за шею и прижалась к нему щекой.

— Спасибо. Мне он очень понравился.

В этот момент передо мной появилась небольшая коробочка. Он, словно фокусник, выудил её практически из воздуха, заставляя замереть от неожиданности и какого-то детского восторга.

Сердце предательски ёкнуло. Умом понимала, что это никак не может быть кольцо, но руки всё равно подрагивали. Аккуратно взяв коробочку, медленно открыла её и улыбнулась. На красном бархате лежал кулон в виде золотой рыбки. Ажурный хвост, плавники, а также маленькая корона — всё это было украшено россыпью белых фианитов. Огромный розовый топаз, заменяющий рыбке тело, искрился и переливался в свете уличного фонаря. Подвеска была просто сказочная.

Затаив дыхание, я рассматривала свой подарок, не произнося ни слова.

— Тебе не понравилось? — напряжённо спросил Илья, хотя больше походило на констатацию.

— Нет, что ты! — развернулась и обняла мужчину за шею. — Она прекрасна. Спасибо.

— Надеюсь, это правда, — висок опалил поцелуй, вызывая волну мурашек. — Так что теперь любое твоё желание будет исполнено. А если вдруг рыбка не справится, то ты всегда знаешь, к кому можно обратиться.

Шальная улыбка заиграла на его губах, делая Илью значительно моложе своих лет.

— И к кому же это? — поддержала я эту игру.

— Что? — делано ужаснулся Волков. — У тебя совсем нет никаких вариантов?!

— Ну почему же… Вариантов-то как раз масса. И здесь уже возникает проблема выбора.

— Хм-м-м… Значит, придётся лишние варианты удалить, оставив только самый, самый, самый… главный.

Я ничего не ответила, лишь наградила Илью лёгким поцелуем. Совсем рядом раздалось сдавленное покашливание, отвлёкшее нас друг от друга. Оглянувшись, обнаружила отца. Он был один.

Практически мгновенно соскочила с колен Ильи. Мне это позволили, но едва Волков поднялся, как тут же обнял меня за талию, крепко прижимая к себе. От папы этот собственнический жест не укрылся, но он ничего не сказал, лишь едва заметно дрогнули уголки его губ.

— Здравствуйте, — протянул он руку Илье, тут же представляясь: — Алексей Денисович. Отец Светланы.

— Очень приятно познакомиться. Волков Илья, — вторил он ему, отвечая на крепкое рукопожатие. — Назвать себя её молодым человеком уже не могу в силу возраста, но… мы встречаемся.

Отец молча кивнул, прекрасно понимая всё сам, лишь пристально, несколько вдумчиво продолжая рассматривать мужчину, стоящего рядом со мной.

— Взаимно, — наконец произнёс папа, отступая от Ильи, но продолжая буравить его глазами. — Присоединитесь к нам?

— С удовольствием. Свет? — Волков мазнул по мне взглядом, пытаясь определить реакцию на его согласие.

— Конечно, пап, — кивнула, делая шаг вперёд. — Пошли?

Я ожидала напряжения между ними. Отец у меня не очень разговорчивый человек, тем более когда он напряжён. А в том, что это именно так, я даже не сомневалась. Но Илья удивительно быстро и просто нашёл точки соприкосновения с ним. И когда мы подошли минут через десять к основной «группе поддержки», мужчины уже увлечённо обсуждали тему, которая обоих интересовала. Я же не вмешивалась в диалог, наслаждаясь спокойствием, пускай и временным.

— А вот и мы! — оповестил отец всех присутствующих, привлекая к нашей маленькой компании внимание. — Я таки нашёл нашу пропажу. Да не одну, а с кавалером… Эх… Ну ни на минуту дочь нельзя оставить! — сокрушённо, в свойственной лишь ему манере, «пожаловался» он родне.

— Пап, не преувеличивай, — по-доброму улыбнулась я, обращаясь к любимому родителю, и уже всем представила своего мужчину: — Познакомьтесь, это Илья.

Как и ранее сделал Волков, его статус обозначать не стала. В чём-то он прав, нам не по пятнадцать лет, чтобы оповещать о «рангах и должностях» и вешать ярлыки.

Мы быстро влились в весёлую компанию. Шутили. Смеялись. Потом Вика утащила нас на каток, но сама не присоединилась, оставив вдвоём, если, конечно, так можно сказать о забитой народом ледовой площадке.

Очередной раз убедилась, что я в этом виде спорта, да и отдыха абсолютно бездарна. Илья резво рассекал рядом, я же чувствовала себя коровой на льду, ползая возле бортика и опасаясь отойти дальше.

— Где ты так научился кататься?! — пропыхтела, размахивая руками, как мельницей, пытаясь удержать равновесие.

— Давай руку, — затормозил он рядом со мной, с улыбкой глядя на мои жалкие попытки изобразить нечто приличное на коньках. — Не бойся, я не позволю тебе упасть.

И действительно не позволил. Держал крепко, давая так нужную мне сейчас уверенность. Даже тогда, когда на нас налетели подростки, дурившие до этого неподалёку, Илья припал на одно колено, а я так и осталась стоять. И тут же на нас со спины налетели другие «фигуристы», и мы всё-таки упали, но я приземлилась на Волкова.

— Ой!

— Простите!

— Извините, пожалуйста!

— Мы не специально! — загалдела молодёжь, окружая нас и помогая подняться.

— Да ничего страшного! — Но наблюдая за тем, как Волков продолжает лежать на льду и улыбаться, глядя на звёздное небо, забеспокоилась. — Илья, с тобой всё в порядке?

— Да, — подмигнул он. — Лучше и быть не может. Хотя…

Мужчина резво подскочил, подхватил меня на руки и, смеясь, закружил в объятиях. От резкой смены положения вскрикнула, привлекая к нам лишнее внимание.

— С ума сошёл! Немедленно поставь меня!

— Нет. Свобода за поцелуй. — Он говорил это с серьёзным лицом, но вот глаза… они лучились безграничным весельем и немножечко счастьем.

— Раньше просили кошелёк. Ты, случайно, не продешевил? — поддела Илью.

— О-о-о, нет, — протянул он. — Я, скорее, повысил ставки.

— Ну тогда, — прекратила я «возмущаться», сделав вид, что задумалась, — я, пожалуй, подожду, пока ты устанешь меня таскать.

— Коварная женщина.

Волков медленно позволил мне сползти по его дублёнке вниз, и едва я коснулась ногами льда, таки сорвал быстрый поцелуй.

— Я всегда добиваюсь того, чего хочу, — выдохнул он мне в губы.

— И чего же ты хочешь? — спросила приглушённо, чувствуя, как замирает сердце.

Я действительно хотела понять, что ему нужно и, главное, насколько серьёзно он к этому стремится.

— Тебя.

— А как же слова… я всё пойму?

Он молчал, чуть наклонившись, упёрся лбом в мой лоб и заглянул в глаза. Мы замерли, отрешившись от всего мира, не замечая, что нас объезжают люди, кто-то из них кричал, кто-то смеялся, повсюду были слышны звуки петард и салютов. Но для нас двоих время словно остановилось.

— А я, Свет, всё уже понял.

— И что же ты понял?

— Не хочу тебя терять.

— А Саша, наоборот, не хочет находить.

— Свет, если ты мне поможешь, мы обязательно справимся. Вместе. Прошу лишь, не руби сгоряча.

Прикрыв глаза, мысленно улыбнулась.

— Не буду.