Глава 22

Белый лишай на жухлой траве герцогства Уилкенс вселяла надежду на то, что совсем скоро все закончится. Я долго к этому шла, чертовски долго.

Со дня королевского приема миновал месяц, и он выдался не таким уж и простым. Даже учебные дисциплины, которые еще недавно я щелкала как орешки, в этот раз дались не так легко. И мало того что я закончила семестр не со всеми «отлично», так еще и умудрилась отхватить трояк. По теории магии, кто бы мог подумать? Видимо, не стоило вступать в столь ожесточенные дебаты с преподавателем.

Впрочем, черт с ней, с учебой… И помимо нее случилось множество событий. Начать стоит с того самого  разговора с Дареном Неррсом после королевского приема. Признаюсь, после  него жить стало куда проще, я словно сбросила с плеч довольно тяжелый груз. По крайней мере, его часть. Ту, которую Дарен любезно взял на себя.

Он действительно совершил невероятное! Создал уникальный артефакт, способный определять родство лишь по одной капле крови. Когда я узнала о том, что задумка увенчалась успехом, сперва даже не поверила. А потом… А потом мы долго обсуждали с Дареном, к чему может привести подобное открытие. Я предположила, что если по капле крови можно определить родство, то и родовые способности тоже. Сколько их там? Около сотни?

Выслушав меня, Неррс попросил, чтобы я держала его задумку в строжайшей тайне. Сказал, что не хочет повторить судьбу своего прапрадеда, которому грандиозные открытия, которым  уж точно не стоит попадать не в те руки, изрядно попортили нервы. Я пыталась спорить, но Дарен пресек это одной простой фразой: «Если большая часть родовых способностей держится в тайне, зачем нам это менять?»

Больше спорить я не стала. Было слишком радостно от того, что мы с Дареном не являемся… кхм, носителями одной крови. А вот кое-кого другого еще предстояло проверить.

Морэн вернулся в столицу, оставив пост преподавателя в академии. И не сказать, что я слишком расстроилась из-за этого. После недолгого разговора, который у нас состоялся перед его отъездом, я вообще начинала сомневаться, что мне стоит беспрекословно выполнять его задания. Бесспорно, в этом решении была заслуга и Дарена, который всякий раз, когда мы оставались тет-а-тет, ставил под  сомнение благие намерения брата.

— Эрни, ты пойми, такой человек ратует не за победу, а за игру. И чем интереснее строится партия, тем больше удовольствия получает мой дорогой кузен. Это не делает его плохим или хорошим, просто это следует понимать, — говорил Дарен.

— Ты хорошо постаралась, Эрналия. Готовься к приключениям в поместье Уилкенс, — в этом заключалась главная мысль недолгого монолога Морэна перед его возвращением  в столицу.

Главный дознаватель всея королевства писал. Но все так же сухо и бессодержательно, как и раньше. Лишь одно послание  вызвало целую бурю  эмоций, которую я до сих пор никак не могла унять: «Ты молодец. Кто бы мог подумать, что ты привлечешь внимание такого серьезного покровителя. С приветом от принца Карла».

Вместе с этим письмом в конверте ко мне пришел кристалл телепортации. Таких я никогда не видела вживую, не то что в руках не держала. Защищенный всеми известными и неизвестными мне рунами, он обладал такой силой, что по этому кристаллу никто и никогда, даже сам Дарен Неррс, не смог бы меня отследить.

И ладно защита, это вполне ожидаемо от особы голубых кровей. Этим свойство артефакта не ограничивалось. Возможность перемещения нескольких человек, мгновенное стирание остаточных магических аур в радиусе десяти метров… Все это в одном крохотном кристалле, который с легкостью можно было спрятать в отвороте верхней части нижнего белья на случай экстренного отхода.

Если, конечно, я посчитаю «принимающую сторону» достаточно безопасным убежищем — в этом я пока имела веские основания сомневаться. Принц Карл… можно ли ему доверять лишь по той причине, что в нем не сомневается Морэн? А стоит ли доверять самому Морэну, не до конца понимая, какую роль мне отвели? Эти мысли не давали покоя.

Вернуть такой серьезный подарок не представлялось возможным, потому я носила его с собой. Меня терзало любопытство, хотелось узнать, где именно координаты прибытия и почему принц вообще так расщедрился.

Было лишь два — два с половиной — события за весь месяц, которые вызывали теплые  воспоминания. Во-первых, у Ниры все же состоялась выставка, и она произвела настоящий фурор. Столько заказов, сколько посыпалось на подругу, было трудно уместить в небольшом блокноте, что я прихватила с собой.

Гордость, что я испытывала за Ниру, дарила такие яркие эмоции, что в тот день я не переставая улыбалась. После этого мы с Нирой и Фирсом направились к отцу соседки по комнате — и это по праву можно было назвать вторым ярким событием.

Мистер Эшли вполне соответствовал моим представлениям — весьма чудаковатый мужчина. Но в то же время с редким умом и чувством юмора. Новаторство — это то, что Нира, бесспорно, унаследовала от своего отца. Мне удалось с ним пообщаться тет-а-тет, и, как мне кажется, мы оба остались довольны этой беседы. Но об этом позже.

Что до той самой «половины» радостного события… Кхм, мы с Дареном условились, что будем придерживаться дружеских отношений до тех пор, пока все не закончится. Я взяла с него слово, что он не станет пытаться это изменить. Дарен же… Взял с меня обещание, что я и впредь буду ему доверять. Я свое слово сдержала, а он… Он тоже, вот только я этому уже была не так рада.

Меня тянуло к Неррсу. Тянуло с такой страшной силой, что иногда я просыпалась под утро и принималась размышлять о том, чем занимается Дарен. Проснулся ли? Думает ли обо мне?

Раньше я и не подозревала, что из-за одного лишь мужчины в голове, сродни плесени, может размножаться розовая вата. Она делала меня слабой, и это сильно уязвляло. До того самого момента, пока я вдруг не осознала, что чувства не слабость, а сила.

Что если хоть что-то в жизни и представляет ценность или смысл, то это чувства. Чувство долга перед близкими, чувство справедливости, чувство влюбленности в самого лучшего мужчину на свете. Это все и стало моим смыслом.

И как только я приняла новую часть себя, дышать стало легче. Даже страхи отступили на задний план — я уверилась в том, что все будет хорошо. Надо только постараться.

Этим я и планировала заняться в поместье Уилкенсов.

— Какая-то ты задумчивая, — напряженно произнес Ричард, когда карета остановилась подле главного входа в большое здание.

— Я впервые праздную Первый день не в кругу семьи, — призналась я.

— Мне думалось, что твои родные составят нам компанию, — со вздохом ответил Ричард, прикрывая глаза. — Не знаю, почему отказали твои родители… И уж тем более, бабушка.

Ричард говорил извиняющимся тоном, словно чувствовал себя виноватым за то, что мои родные не приехали.

— Не бери в голову, — отмахнулась я. — Может, оно и к лучшему.

Не может, а точно. Я была в этом уверена. Находись моя бабушка в поместье Уилкенсов, я бы точно не смогла улизнуть от ее придирчивого взгляда. А так можно хотя бы попробовать почувствовать себя свободно — такое ощущение не помешает, когда планы на праздники настолько плотные, как у меня.

Во-первых, мне предстояло раздобыть кровь Ричарда для артефакта и сравнить ее со своей. Во-вторых, каким-то невероятным образом достать одну кро-о-о-охотную каплю крови Уилкенса-старшего и сравнить ее с образцом Ричарда. В-третьих, попытаться вывести леди Уилкенс на откровенный разговор.

И, самое важное, в-четвертых, пробраться в кабинет Уилкенса и найти улики, которые хотя бы косвенно подтвердят его причастность к делу моего отца.

А если их не будет? Ну, тогда придется начать все с начала. Обрадуюсь ли я тому факту, что мой фальшивый тесть не замешан во всем том, в чем я его подозреваю? Вопрос все еще сложный, я решила искать ответы на него в процессе.

— Рады приветствовать вас, леди Браунс-Роунвесская. — Слуга, встречающий нас у лестницы, низко поклонился. — Лорд Уилкенс, с возвращением.

— Спасибо, Льюис, — с важным видом ответил Ричард.

— Доброго дня, — в ответ поприветствовала я.

К счастью, чета Уилкенсов не  пыталась повторить «подвиг» короля, и комната мне досталась отдельная. Льюис проводил до отведенных мне покоев и оставил нас с «Муи» в одиночестве, сообщив, что ближе к вечеру заглянет, чтобы сопроводить на праздничный ужин.

Меня несколько уязвил тот факт, что сопровождать меня будет не Ричард. Впрочем, в поведении «жениха» в последнее  время и правда наблюдались странности. Он стал более замкнутым, существенно охладел к моей персоне и скорее избегал, чем просто игнорировал. Это все могло бы сыграть мне на руку, если бы я понимала причину подобных изменений.

Устроив «Крутона» на широкой прикроватной тумбе, я решила прогуляться по поместью. Хозяева не спешили принимать невестку, потому та сама решила выйти на разведку. Что мне еще делать до вечера, я понятия не имела.

Выйдя из комнаты, я вновь очутилась в просторном светлом коридоре. Послушавшись интуицию, направилась направо — в противоположную сторону от главной лестницы.

Слуги бросали на меня удивленные взгляды, некоторые даже интересовались, куда меня проводить. Я вежливо отмахивалась, ссылалась на то, что гуляю — а сама тем временем изучала трехэтажное, выстроенное в форме буквы П строение.

Тут было  на что посмотреть. Леди Уилкенс обладала тонким вкусом, и интерьер дома не отличался излишней вычурностью. Картины в едином стиле, явно работы одного художника, скульптуры тонкой ручной работы без всякого магического фона — все это радовало глаз.

Я обошла несколько этажей, не встретив ни Ричарда, ни чету Уилкенсов. Спустившись на первый, увидела огромные витражные окна, рассеивающие разноцветные лучи по полу. Красота…

Недолго думая, направилась к выходу через яркий стеклянный ансамбль. И оказалась в густом зеленом саду.

Я даже опешила ненадолго, не сообразив, что его ограждает от непогоды не только стекло, но и поддерживающая свет магия. Запахи… боги, какие там стояли ароматы! Даже голова закружилась. Держась тропинки, я направилась в глубь сада, чтобы понять, насколько он огромен.

— Эрналия? Вы уже приехали? — звонкий голос леди Уилкенс заставил вздрогнуть.

Я испуганно огляделась и увидела женщину в тени пушистых кустов с книгой в руках. Она вскочила на ноги, с хлопком закрыла фолиант, лучезарно улыбнулась и бодрым шагом направилась ко мне.

— Как вы добрались? Дорога была легкой? Приношу свои извинения за паранойю супруга, он поставил блоки на кристаллы для телепортации. Нам тоже приходится добираться своим ходом, — затараторила леди Уилкенс.

Я же отметила, что она не горит желанием показывать обложку книги, которую читает. Вот только слишком уж характерный корешок — «Тысяча и один способ быть хорошей женой». Помнится, именно из шестой главы именно этого издания я выудила первые серьезные бытовые чары. Интересно, как книга попала к леди Уилкенс? И, что еще интереснее, зачем?

— Мы довольно легко и быстро добрались, — ответила на улыбку. — Спасибо за беспокойство.

— Мне не доложили о вашем приезде, — повторила она, нахмурилась и чуть поджала губы. Но через мгновение ее лицо вновь озарила улыбка. — Милая, как тебе мой сад?

— Он… прекрасен, — совершенно искренне ответила я и ответила на ее улыбку.

С этой женщиной просто невозможно не быть дружелюбной. И, пожалуй, это качество Ричард унаследовал от матери. Еще будучи Честером, он с легкостью мог вписаться в любую компанию. И лишь титул наследника рода Уилкенс забрал у парня способность сохранять легкость при  любом общении. При осознании этой мысли я ощутила самое настоящее сочувствие к парню.

— Как и все поместье. У вас очень тонкий вкус.

— Ой, брось, — со смехом отмахнулась леди Уилкенс. — Я просто знаю людей с хорошим вкусом. Если бы не они, тут бы все сияло золотом.

Женщина хрипло рассмеялась, оставив меня в раздумьях — серьезно она сейчас или шутит. И если звезды так сложились, то это ли не шанс поговорить с леди Уилкенс по душам?

Так, вдох-выдох… Главное, сделать это осторожно.

— Присядем? — Я кивнула на скамейку, где совсем недавно сидела герцогиня, и та с удивлением приняла приглашение. — Я хотела с вами посоветоваться.

Прежде чем начать беседу, я взяла драматичную паузу, ощущая серьезные муки совести от того, что приходится так хитрить с довольно приятным человеком.

— Я слышала, что у вас с Ричардом тяжелый период, — женщина начала первой, чем несказанно меня удивила. — Я никогда не поощряла это желание мужа все контролировать, но думаю, ни для кого не секрет, что он старается приглядывать вообще за всеми.

На долю секунды в тоне леди Уилкенс проскользнуло презрение, я даже ушам своим не поверила. Хм, может, и не надо искать особые пути, чтобы разговорить мать Ричарда? Вдруг она и сама выложит некоторые факты своей биографии, способные пролить свет на всю ситуацию  в целом?

— Эрналия, не воспринимай на свой счет, мой тебе совет. Я знаю, что Ричард очень трепетно и нежно к тебе относится, просто сейчас… Ему непросто.

— Непросто? Что-то произошло? — Я ухватилась за подсказку.

— Ну-у-у, как сказать… — Леди Уилкенс чуть прикусила губу, словно сомневаясь, стоит ли об этом говорить. — Отец сильно давит на него. Хочет передать ведение части торговых кампаний. Ричард пока к этому не готов…

Так. Ну, то, что мать оберегает сына, вполне закономерно, но почему сам Ричард не готов и переживает на сей счет? Разве это было не очевидно? Как только он предстанет перед светом как Уилкенс, ему придется взвалить на себя это бремя. Вместе со всеми полагающимися привилегиями. Или же… эти торговые кампании не устраивают самого Ричарда? Может, тот выяснил что-то особенное про своего отца и его дела?

Хм.

— Леди Уилкенс… — пробормотала я, не зная, как стоит начать. — Можно задать вам откровенный вопрос?

— Можешь обращаться ко мне Софи, дорогая. И конечно, задавай вопрос, — мягкий взгляд женщины ничуть не придал мне уверенности.

— Пожалуйста, не судите меня за этот вопрос. Я правда хочу разобраться, — мой голос звучит нервно, и аж тошно было от того, что это лишь актерская игра. — Просто… просто скажите, вы любили кого-нибудь до того, как вступить в брак с лордом Уилкенсом?

Я сделала вид, что устыдилась собственного вопроса, опустила взгляд. Сама тем временем наблюдала за реакцией, и она, черт возьми, того стоила. Лишь на миг черты лица леди Уилкенс заострились, она нахмурилась, в глазах мелькнула боль. Она сумела это скрыть за маской привычной ей улыбчивости и доброжелательности. Это сумела, а вот пятна, появившиеся на щеках, нет.

— Да уж, милая, вопрос совсем не простой, — тяжело вздохнула она. Пальцами вцепилась в обложку книги, уже не заботясь о том, что кто-то увидит ее название. — И… я понимаю твои сомнения. Очень тяжело выходить замуж за другого. Да, мой супруг рассказывал про Дарена Неррса.

Даже не удивлена. Впрочем, наши отношения — точнее, их фактическое отсутствие — играют на руку в этом разговоре с леди Уилкенс.

— Как мать я могу начать убеждать тебя в том, что мой сын — лучшее, что может с тобой случиться. Говорить, как он будет о тебе заботиться, как будет носить на руках. Это ведь вполне возможно, Ричард сильно отличается от своего отца. Даже внешне… небо и земля. Вот только я бы хотела ответить как женщина. Я ни разу не пожалела о том, что вышла замуж не за того, кого когда-то любила. Но иногда думаю, а не было бы лучше, если бы все сложилось иначе. Понимаешь?

— Понимаю, — эхом ответила я.

Конечно же, я понимала, что нельзя не жалеть об упущенных возможностях, но когда отвечала, думала о другом.

В голове прозвучали слова Софи Уилкенс.

Ричард сильно отличается от своего отца. Даже внешне… небо и земля. Вот только Ричард и лорд Уилкенс очень похожего типажа. Цвет волос, густота бровей, даже изгиб губ. Еще одно крохотное подтверждение в пользу моей теории.

Интересно, как так вышло?

Нужно мыслить логически. Есть всего два варианта.

Вариант первый, лорд Уилкенс знает об адюльтере, может, он изначально был подставным супругом. В таком случае он с легкостью мог «причесать» собственную внешность под типаж ребенка, роль отца которого ему предстояло играть долгие годы.

И второй, лорд Уилкенс ни сном, ни духом. И все было подстроено, кхм, свыше.

Боги, кто бы вообще мог подумать, что настолько нереальная, на первый взгляд, теория будет находить все новые подтверждения?

И все из-за какой-то крохотной детали: из-за существенной схожести родовой магии Карла и Ричарда! Всего лишь схожести, даже не идентичности! И тут бац, сотня крохотных подтверждений, помогающих составить общую картину.

Я почувствовала такое воодушевление, что чуть было напрямую не спросила леди Уилкенс, спала ли она с королем. Лишь в последний момент прикусила язык. Во-первых, она все равно, скорее всего, не сможет ответить. Во-вторых, демонстрировать собственную осведомленность тоже не стоит.

Даже с учетом того, что собственную родословную я подозреваю в таком же искривлении…

— Спасибо, леди Уилкенс, — произнесла я.

— Софи, можно просто Софи. — Женщина грустно улыбнулась. — Была рада помочь советом, пусть даже таким странным. Думаю, пора оставить тебя одну. Тут очень хорошо думается.

Леди Уилкенс попала в яблочко, подумать и правда не помешало бы.

Я прикрыла глаза и мысленно перебрала все факты, которые стали мне известны за этот долгий месяц: хроники светских раутов, протоколы деловых бесед, мемуары престарелых дам и многое другое — вот, что составляло наши с Неррсом источники. Верить всему с первого раза глупо. А потому мы с Дареном условились, что каждый факт должен минимум дважды находить свое подтверждение.

И какого же было наше удивление, когда все сошлось. Слишком просто, если знать, куда смотреть и на что обращать внимание.

Итак…

Все началось задолго до того, как я появилась на свет. Навскидку, лет тридцать восемь-сорок назад. Нынешний монарх только-только унаследовал корону и вряд ли понимал, как он будет править. И пока советники решали политические вопросы, его величество интересовался тем, чем и полагается двадцатилетнему парню: вином, азартными играми и женщинами.

А потом появилась… Она.

Как писала некая «мадам  Н» (кто же будет публиковать сплетни высшего света под своим именем?): «Когда юная леди Роунвесская прибыла ко двору, многое изменилось в поведении его величества. Он стал более собран и обязателен, будто в его жизни появился свет. Она им и была… нежная, как роза. Умная, словно сурикат. И прекрасная, будто лесная нимфа».

Над «сурикатными» метафорами «мадам Н», конечно, стоило поработать, но вот и первый факт. Моя бабушка познакомилась с его величеством еще на заре его правления. Когда он под влиянием советников только обручился с почившей ныне ее величеством.

Судя по тем крупицам информации, что были в мемуарах «мадам Н», нескольких хрониках светских раутов и газетах того времени, леди Роунвесская почти всегда была рядом с королем. И, по сплетням, имела с ним интимную связь.

Оговорюсь, читать подобное про собственную бабушку — удовольствие ниже среднего. Особенно, когда хронология ее жизни дошла до того эпизода, когда король выдал ее замуж за моего почившего ныне деда. И ровно через шесть (маловато для беременности, не правда ли?) месяцев родилась вполне здоровенькая и доношенная моя матушка.

Все, конечно, можно было списать на тот факт, что между моей бабушкой и дедушкой вспыхнула страсть, и они не смогли унять свои гормоны, вот только мой старший родственник вернулся из военного похода ровно за две недели до свадьбы с бабушкой.

Смотрим далее… Леди Роунвесская оставила имя своего рода, так как являлась наследницей основной ветки; все это время жила в столице, там же растила и матушку. Они были вхожи во дворец ровно до того момента, пока мама не сделала выбор в пользу мистера Браунса — моего отца.

Можно ли предположить, что моя мать — первая дочь его величества? Можно. Стоит ли проверить? Безусловно. Для этого Дарен и создал артефакт.

Самая неприятная мысль, которая меня посещала, была о совпадении: и мой дед, и королева умерли  примерно в один и тот же период, — но Дарен попросил  унять паранойю. Сказал, что будем считать это совпадением, если не удостоверимся в обратном.

С семейством Уилкенс все куда сложнее. По нескольким причинам. Во-первых, это произошло не сорок, а двадцать лет назад — слишком свежий срок для того, чтобы смело писать о таком в мемуарах, напечатанных чуть ли не штучным тиражом. Во-вторых, в данном случае «мужскую сторону» представляет не вояка, коим был мой дед, а сам первый помощник его величества.

Начать стоило с того, откуда взялся лорд Уилкенс. Подтверждение всем слухам удалось раздобыть не сразу, Дарену приходилось пускать в ход все связи, причем делать это максимально незаметно, но настойчиво. Правда скрывалась действительно тщательно, одна я бы никогда не смогла выяснить все то, что узнала.

Лорд Уилкенс жил на дальних землях, в самой простой семье. И уж не знаю, что там произошло, но мальчику все до одури надоело — куры, свиньи и прочее хозяйство, судя по всему, его совсем не прельщали. Он отправился в столицу, чтобы испытать судьбу. И, стоит признать, вышло у него неплохо — он устроился слугой при дворе.

Король уже достиг расцвета своего правления и потому довольно быстро увидел в пятнадцатилетнем юноше потенциал. Пригляделся, да и приблизил его, возвысив до роли мальчика для особых поручений — донесения тайных посланий, слежки за придворными, об этом всем мы можем лишь догадываться.

За пять или семь лет (тут данные разнятся) будущий лорд Уилкенс доказал свою верность короне, во многих хрониках отмечали успехи мистера Смитса — именно такое имя тогда носил лорд Уилкенс.

И вот появилась… Она. В этот раз не моя дражайшая родственница, а леди Уилкенс, в девичестве Нертонс. В этот раз все происходило не так бурно, но свидетельств все равно достаточно, хоть и весьма засекреченных. Конечно же, его величество был уже женат, а публичный адюльтер не одобрялся высшим светом.

И что делать в ситуации, когда душа стремится к одной женщине, а ты при этом женат на другой, которая никак не может дать тебе наследников? Будем помнить, что ты монарх, за которым неустанно наблюдают подданные. И что остается? Правильно, создать для своей очередной любовницы прекрасное алиби. А именно — замужество.

За кого попало свою «ту самую» не отдашь, нужен действительно верный человек, который сможет стать солидной ширмой. Таких среди высшего света немного, всех самых удобных уже переженили.

И тут на арену выходит тот самый лорд Уилкенс, который является моим фиктивным тестем. Все мы знаем, что по древней традиции рода Уилкенсов наследники веток растут самой обычной жизнью и изучают мир с низов. И вот радость, преемник основной ветки оказывается тем самым мистером Смитсом, которого уже начали уважать при дворе.

Искра, буря, уйма эмоций — как же так? Почему от высшего света так долго скрывали наследника основной ветки Уилкенсов? Это же феерия, какой Смитс-Уилкенс молодец, смог многого добиться.

Высший свет получает сотню поводов для сплетен. Пресса — сенсацию, которая крутится на первых полосах. А мать Ричарда сохраняет честь и довольствуется завидным холостяком, который впоследствии становится для нее идеальным прикрытием. Все счастливы и довольны.

Если бы не одно «но». Лорд Уилкенс, которого назвали отцом мистера Смитса, бесплоден. У них не было детей. Уж не знаю, как Дарену удалось откопать записи лекаря их рода, но именно из-за его стремления записывать историю и ход болезни пациента мы с Неррсом узнали еще и этот факт.

А, немного поразмыслив, пришли к выводу, что бесплодному лорду Уилкенсу действительно нужен был наследник, чтобы между остальных веток не началась грызня. А потому просьба — или требование! — короля пришлась кстати.

Да и сам Смитс, уже столько положивший на алтарь службы монарху, вряд ли был против новой роли сына герцога с будущим наследованием огромного состояния. Леди Уилкенс тоже ничего не теряла — подобное замужество объясняло ее нахождение при дворе и прошлое общение с  его величеством — все рассудили, что наш добрый король просто прикрывал эту парочку.

Что немаловажно, моя бабушка была среди тех, кто активно продвигал эту сплетню. Это, конечно, вызывало вопрос — знала ли она о связи матери Ричарда и короля? И если знала, за каким чертом так настаивала на моем с наследником рода Уилкенсов браке?!

В этом еще только предстоит разобраться. История еще не закончилась, ведь...

Через год после замужества леди Уилкенс рожает прекрасного сына. Об этом мало кому известно, как только беременность стала заметна, чета Уилкенсов покинула двор на долгих три года. Глава молодой семьи следовал инструкциям, прописанным в договоре о наследовании — все традиции рода должны соблюдаться в надлежащем качестве. Тайна наследника не должна раскрываться до дня его совершеннолетия. 

Хочешь входить в топ пять рейтинга Морбс? Правильно, следуй правилам и  тогда станешь богат, как… сурикат (не забудем дивные метафоры дорогой «мадам Н»).

Мы с Дареном вполне могли бы предположить, что Ричард и правда ребенок Смитса-Уилкенса, если бы не парочка «но».

Во-первых, слишком уж схожие с монаршей семьей родовые способности. В семье Уилкенсов они сильно отличаются, как нам удалось установить. Во-вторых, проскользнувший намек в речи Софии. В-третьих… В-третьих, никогда не поздно проверить. Мне всего-то и нужно, что капля крови Ричарда и его номинального отца.

Если честно, я и предположить боюсь, сколько раз в жизни нашего монарха случалось «И тут появилась… Она», ведь мы с Дареном искали информацию довольно точечно, так как были сильно ограничены в сроках. Но сам факт того, что моя мать может быть дочерью короля, я сама — внучкой, а Ричард, вполне вероятно, приходится мне сводным… дядей… приводит в замешательство.

Пожалуй, каждый раз, когда я думала об этом, в голове, кроме нецензурной брани, ничего и не появлялось.

Вот так, пытаясь выяснить, кто подставил отца, я докопалась до тайны куда более страшной. Прошлых проблем это не отменяло, а потому, нажав на едва заметный рычажок на кольце и проверив работоспособность механизма артефакта, я тяжело вздохнула.

— Вот если кому расскажешь, не поверят, — вслух пробормотала я. — Скажут, что так даже в книгах не бывает…

Впрочем, я и сама до конца не удостоверилась в том, что все эти дикие теории — правда.

Выпрямив спину, я поднялась со скамьи и направилась уже по знакомой дороге в комнату. Пожалуй, к праздничному ужину стоит подготовиться. Когда поднялась на свой этаж, увидела Ричарда, замершего у моей двери.

— Что-то случилось? — подошла ближе.

Парень вздрогнул от моего голоса, резко обернулся.

— Хотел спросить, как ты устроилась, — неуверенно начал он, отчего-то отводя взгляд.

— Все в порядке, — улыбнулась я. — Зайдешь?

Ричард нахмурился, сильно удивился вопросу. Но отказываться не стал:

— Да, пожалуй. Я хотел поговорить…

А вот это уже интересно.

Мы прошли в отведенные мне покои. Я махнула рукой, чтобы парень устраивался на диване, но тот неловко замер неподалеку от двери. Не заметить такую нервозность ну просто невозможно, потому я все же задала вопрос:

— Ричард, что случилось?

— Н-ничего, — сухо ответил Уилкенс.

— А о чем ты хотел поговорить? — мягко спросила я.

— Я… Я встречался с отцом. И… хотя, знаешь, неважно. Давай потом. Не забивай голову лишним накануне праздника. Через пару часов праздничный ужин, Льюис тебя проводит.

Я не успела его задержать, задать вопросы, как Ричард уже покинул мою комнату. В очередной раз тяжело вздохнув, я принялась за сборы. Сегодня все должно быть безупречно. Даже лучше, чем на королевском приеме.