Глава 23

Роскошный, но все же тихий и семейный вечер. Именно так можно было охарактеризовать празднование перед Первым днем с семьей Ричарда.

Я ожидала напряженного, даже неловкого молчания, но София Уилкенс существенно разряжала атмосферу. Рассказывала о том, как у нее складывалось детство, и о взрослении Ричарда. Причем, несмотря на то, что говорила лишь она, из-за этого не становилось неудобно.

По крайней мере, мне. В поведении Ричарда я и правда замечала странности. И ладно, если бы он просто избегал разговора, но нет — парень словно отсутствовал.

— Обычно мы закатываем целые приемы в честь праздника, но в этот раз решили посидеть в кругу семьи, — говорила леди Уилкенс. — Эрналия, может, расскажешь что-то о себе? Хочется узнать невесту сына получше.

Вопрос леди Уилкенс поставил меня в тупик, я все никак не могла сообразить, что именно стоит рассказать. Она же и помогла:

— Расскажи, что тебя убедило принять приглашение леди Роунвесской и вернуться в род?

Уверена, рассказывать о том, как это обстояло на самом деле, не стоило даже шутки ради.

— Ну отчего же «вернуться», — я мягко улыбнулась. — До этого момента я всегда была лишь Браунс. А после длительной беседы с бабушкой убедилась в том, что быть сразу в двух родах  — отличная идея.

— Софи, ну что за вопросы? — усмехнулся лорд Уилкенс. — Понятно, что в ситуации, в которой оказалась Эрналия, это был самый разумный выбор. Разве кто-то взял бы ее в жены, если бы она носила фамилию преступника?

Как-то раньше я не думала о том, что единственная цель мой жизни — удачно выйти замуж. Более того, бежала от подобного назначения.

— Ну, уж точно не такой привилегированный род, как Уилкенсы, — произнесла я со сладкой улыбкой.

Вот только каждый из присутствующих за столом уловил едкий сарказм в моем голосе. Лорд Уилкенс сухо поджал губы, его супруга стушевалась, Ричард просто нахмурился, смотря при этом на отца.

— Ну что ты, Эрналия! Твои успехи в АВМе, а после и в ВАКе действительно грандиозны. Это не могло не остаться без внимания, — попыталась исправить ситуацию леди Уилкенс.

— Однако отметки за последний семестр, Эрналия, никуда не годятся. Может, тебе стоило остаться на факультете искусств?

Это я парировать не смогла. Не признаваться же в том, что все это время я куда больше была увлечена не учебой, а расследованием генеалогических связей?

— Отец, у Эрналии один из самых высоких средних баллов. Помимо прочего, она первая в истории академии, кто смог придумать формулу, чтобы взломать защитный купол на арене.

— Я читал отчеты, — сдержанно ответил он. — Не стоит общие заслуги приписывать ей одной. Не хочу принижать твои успехи, Эрналия, но для нашей семьи очень важен непререкаемый авторитет и чистейшая репутация.

Лишь одно я поняла во время этих светских семейных посиделок: отец Ричарда меня сильно невзлюбил. Вот только за какие именно прегрешения? Не сказать, что у меня их мало, но хочется все же понимать, чем именно я насолила этому человеку.

— …и тот факт, что по всему королевскому дворцу ходят слухи, — без лишних пауз продолжил лорд Уилкенс, — …о том, что вы двое провели ночь в обществе этого Неррса. Ричард, не пояснишь, как это понимать?

— Что именно понимать, отец? — Ричард даже бровью не повел.

— Почему твоя невеста провела ночь не только в твоей компании, но и в обществе Дарена Вестлея Неррса.

— Я никоим разом не хочу ставить под сомнение щедрость и решения его величества, но склонна утверждать, что этого бы не произошло, если бы у нас было хотя бы две комнаты, — не сдержавшись, вмешалась я. Бросать Ричарда в этот странный и явно неприятный разговор в одиночку желания не было никакого.

— О, неужели тогда вы оказались бы в обществе лишь одного мужчины? Не Неррса, случаем?

Вах, какое неприкрытое хамство! И каким цепким и оценивающим взглядом сопровождается, прям любо-дорого смотреть! Вот только и хамство я проглотила, и взгляд выдержала. Даже смогла ответить:

— Уж не знаю, откуда у вас столь странные представления о моем времяпрепровождении.

— Дорогой, мне думается, что ты сел за стол в неподобающем настроении, — внезапно произнесла леди Уилкенс. — И отчего-то решил, что стоит испортить его и всем нам.

В ее тоне впервые за все время нашего знакомства послышались стальные нотки. София явно была недовольна всем, что происходит за столом. И… лорд Уилкенс смутился. Опустил взгляд. На его щеках заходили желваки, вилка воткнулась в сочный стейк чуть сильнее, чем требовалось, а от зажатого во второй ножика побелели костяшки пальцев.

— Накануне Первого дня это категорически неприемлемо, — продолжала леди Уилкенс. — И мне до ужаса стыдно перед нашей гостьей.

Лорда Уилкенса только что отчитали, как нашкодившего ребенка! На какое-то мгновение я даже испытала триумф. Словно мне самой ну очень хотелось щелкнуть этого мужчину по носу, но вместо меня это сделал кто-то другой.

— Не переживай, дорогая, — ответил лорд. — Сегодня мне предстоит вернуться на работу, а потому я больше никому не буду портить настроение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ В этот момент я ожидала, что леди Уилкенс передумает, скажет мужу что-то приятное и как-то сгладит ситуацию. Но вместо этого она коротко бросила:

— Вот и прекрасно.

И только спустя долгие и довольно напряженные десять секунд все же добавила:

— Благодаря тебе королевство может спать спокойно.

— О да, — протянул лорд Уилкенс. — Как раз и Морэн Неррс вернулся на службу. Теперь в столице будет тишь да благодать.

Я уловила язвительные нотки во фразе Уилкенса про Морэна, но не придала этому серьезного значения. Отчего-то я даже не сомневалась в том, что у этих двух мужчин могут быть конфликты.

Морэн оказался прав. Лорд Уилкенс и правда сегодня же покинет дом. Это значило только одно — все идет по плану. Если ничего не сорвется, я действительно смогу пробраться в кабинет к его злейшему сиятельству. И… либо убедиться в том, что сиятельство действительно злейшее, либо не получить ровным счетом ни-че-го.

Вопрос, как раздобыть кровь лорда Уилкенса, решился донельзя просто — я и сама поразилась тому, как ладно все устроилось. Какова вероятность того, что в процессе вечера мужчина сдавит бокал чуть сильнее обычного и порежет подушечку одного пальца? А в том, что это произойдет именно тогда, когда действительно нужно? Почти нулевая. Но это случилось. И мне не составило труда коснуться артефактом салфетки до того, как ее уберут слуги.

Вечер кончился довольно стремительно, мы даже не стали дожидаться того, как первые густые хлопья снега плотно укроют землю. Разошлись по разным комнатам. С одной стороны, это играло мне на руку. С другой… стало невыносимо грустно.

Первый день всегда был для меня чем-то особенным. В детстве мы с папой придумали традицию выходить на улицу под свежие снежные хлопья, петь песни и отплясывать так, будто весь год не веселились. После… играть в снежки, может, даже слепить большую снежную ведьму. А сейчас? Сейчас мама с папой где-то там, а я невыносимо от них далеко. Мне ничего не стоило плюнуть на все и провести с ними праздник, но я избрала рациональный для своих планов путь. Рациональный и такой тоскливый… Это ли не взросление?

Тяжело вздохнув, я избавилась от платья, расплела волосы и надела удобные брюки со свободной темной рубашкой. Уселась на подоконник и безучастно уставилась перед собой.

Когда тебе пять, каждое счастливое событие воспринимается в стократ ярче, а разбитая коленка может вызвать целый град слез и обид. На дерево, которое так вероломно скинуло с себя; на родителей, которые вовремя на подули на болячку, на себя саму — ведь на кой черт я вообще туда полезла? В десять единственная проблема, которая по-настоящему волнует — насколько твое «хочу» соответствует родительским «могу». И так хорошо, когда действительно соответствует. И так плохо, когда понимаешь, что всегда будет мало. В пятнадцать мир кажется дерьмом, а счастье воспринимается как нечто, что происходит с другими. А иногда наоборот — оно слишком накрывает. Так, что любые проблемы и проблемки становятся несущественными.

И оттого лишь страшнее — а что будет потом? Пять лет для человека, как по мне, переход в совершенно новую фазу развития. И отчего-то эти переходы перестают меня радовать.

В дверь постучали, вырывая из глубокой рефлексии.

— Войдите, — осторожно пригласила я.

Тихий скрип наполнил комнату, через порог переступил Ричард.

— Привет, — тихо произнес он, проходя внутрь, но не закрывая за собой дверь до конца.

Парень нервничал, он уже знакомым жестом зарывался пятерней в волосы, переминался с ноги на ногу.

— Привет, — ответила со слабой улыбкой и спрыгнула с подоконника. Подошла чуть ближе.

— Я хотел извиниться за сегодняшний вечер. Моя семья… Кхм, они иногда умеют портить праздничное настроение.

Возможно, я ожидала чего-то в этом роде, но все равно удивилась.

— Брось, все было в порядке, — прозвучало не так убедительно, как мне хотелось. Потому я решила добавить: — По крайней мере, если бы за столом была моя бабушка…

— То они с моим отцом нашли бы общий язык, — кисло усмехнулся Ричард. — Впрочем, неважно. На самом деле я по другому вопросу.

Уилкенс-младший сделал шаг ко мне навстречу, вновь поморщился, заставляя меня серьезно занервничать. Что же это за проблема такая, что он не может сказать как есть? Пусть я никогда не испытывала к нему каких-то любовных чувств, но другом точно была!

— Я… думаю, нам стоит разорвать помолвку, — выпалил он.

Вот та-а-ак. Нет, это все равно бы произошло, и его слова даже боли не причинили, но слишком уж это странно прозвучало. И неожиданно. Все неожиданное в последнее время вызывало подозрения.

— Ричард… Что именно тебя натолкнуло на это? — осторожно спросила я.

И никак не ожидала, что в ответ услышу раздраженное:

— Серьезно?! Эрналия, ты вот прям на полном серьезе спрашиваешь?! Ну, знаешь, я могу начать по порядку. Во-первых, ты отказываешься видеть во мне мужчину. Такое ощущение, что ты создала для себя идеальный образ, под которой подходит лишь один человек на свете. Все остальные для тебя так… пусть будут, пока не сильно мешают. Во-вторых, ты и шанса не попыталась дать нашим отношениям. В-третьих…

— Достаточно, — сухо прервала его я.

— Ну уж нет. Ты спросила, теперь слушай, — взвился Ричард. — Я просто искренне не понимаю, что тебе нужно. Я пытался. Честное слово, пытался. Мне сразу было понятно, что всякими подарками, цветами и прочими женскими радостями тебя не взять. Так пожалуйста, получай меня всего. Мою поддержку, помощь, только попроси. Но нет же!..

— Ричард, хватит.

Я отвела взгляд, крепко стискивая губы. Рано. Ричарду рано знать о том, почему мы никогда не сможем быть вместе. А все его офигеть какие эмоциональные причины уткнулись в мое простое «я не хочу за тебя замуж» в самом начале нашей с ним истории.

— И еще больше я не понимаю, какого черта ты сейчас не довольна! Ты ведь так хотела получить свободу от этой помолвки… Так вот, я готов взять всю ответственность на себя за ее разрыв. Теперь я знаю, как убедить отца. И можешь не переживать, он подберет правильные слова для твоей бабушки. Просто…

Ричард сделал еще один шаг, встав ко мне почти вплотную. Я ощущала запах его парфюма и слишком отчетливо слышала дыхание. Непозволительно отчетливо.

— Просто на кой черт лезть на стенку из-за этого, если ты…

Ричард положил пальцы на мой подбородок, поворачивая лицом к себе. Теперь я видела, какой ураган злости плещется в его глазах, мне даже стало страшно на какое-то мгновение. Но следом он потянулся своими губами к моим, и рефлексы сработали многим быстрее. К ним же подключился и разум. Очень своевременно.

Я отвесила парню пощечину, в последний момент пройдясь иголкой артефакта по коже Ричарда. На скуле в тот же миг проявилась неглубокая царапина, из которой показались алые капли крови. Уилкенс-младший даже внимание на это не обратил.

Лишь криво усмехнулся и закончил фразу:

— Если тебя аж дергает от ужаса при мысли о поцелуе.

— Какие интересные манипуляции, — выплюнула я едкое. — У отца научился?

— О чем ты? — Уилкенс скривился.

— Не надо делать меня кругом виноватой, — отчетливо произнесла я. — На чувства твои не ответила? Мне очень жаль, но так бывает. Я с самого начала говорила об этом. Как и о том, что это вряд ли изменится.

Говоря эти слова, я ощущала себя последней мразью. Это же Ричард. Добрый и светлый парень, который не раз приходил мне на выручку. И он мне правда нравился, но лишь как друг, не более. Может, как возможный сводный… дядя. Черт, никак к этому не привыкну. Да и стоит ли?

— Я иногда и правда не понимаю, что творится у тебя в голове, — уже беззлобно произнес Ричард. Что за странные метаморфозы с его настроением?!

— Я расскажу об этом, — сказала я внезапно для самой себя. — Чуть позже. И завтра с утра покину ваше поместье, чтобы не мозолить тебе глаза.

— Нет необходимости, — последнее, что произнес Ричард, прежде чем оставить меня наедине со своими мыслями и заряженным артефактом.

Я выждала минуту, прежде чем поднять руку и зафиксировать показатели. Артефакт начал легко вибрировать, стоило мне произнести нужную формулу. Через мгновение кольцо мигнуло ярким зеленым светом.

Вероятность наличия родственных связей… абсолютный ноль. Ни одного красного всполоха! Даже крохотного пятнышка. Теперь я могла быть уверенной в этом на все сто — Уилкенс-старший не был настоящим отцом Ричарда.

Поддавшись порыву, я сделала крохотный надрез на своем пальце — артефакт впитал и мою кровь. Вставила в формулу нужные переменные — второй и третий забор крови в артефакте — и вновь активировала. Кольцо мигнуло светло-розовым с бурыми разводами.

Высокая вероятность наличия родственных связей.

В первую секунду я ощутила небывалое воодушевление.

Моя. Теория. Оказалась. Верна.

И только потом до меня дошло, что подтверждение ее лишь усугубляют проблемы, но совсем их не решает. Тяжело вздохнула. Бросив взгляд за окно, поняла, что прошляпила первые снежные хлопья, устилающие сад Уилкенсов плотным покрывалом.

Было бы лучше, если бы некоторые тайны лишь оставались тайнами.

***

Вместе с глубокими выдохами я избавилась от всех лишних мыслей. Долой ненужные размышления, теории и рефлексии — самое время начинать мыслить логически.

Что мне предстоит сделать?

Во-первых, я должна написать записку с прощанием. Что-то достаточно уважительное и официозное, но в то же время без лишних сантиментов. Если мне придется покидать поместье Уилкенсов в спешке, но удастся остаться инкогнито, пусть у всех создастся впечатление, будто я сделала это ранним утром. Если Ричард после и правда поднимет тему разрыва помолвки, это лишь убедит всех в том, что я хотела поскорее уйти из дома бросившего меня жениха.

Что-то вроде «спасибо за гостеприимство», «члены вашей семьи всегда будут желанными гостями в нашем доме», «хочу повидаться с семьей» и прочие бла-бла-бла.

Вряд ли кто-то сможет хотя бы мысль допустить о том, что девятнадцатилетняя второкурсница с посредственными оценками за последний семестр сможет пробраться в кабинет к первому помощнику его величества. А ведь я умею удивлять… Даже себя саму.

Следом я заправила кровать так, что от двери могло показаться, будто на ней кто-то лежит. На всякий случай — если кто-то решит заглянуть в ночи. После положила записку на нужное место — туда, где она сразу бросится в глаза при первых солнечных лучах.

После подошла к «Муи».

— Милый, ты не против, если на какое-то время ты… кхм… сильно уменьшишься в размерах? — мягко проворковала я.

«Крутон», конечно же, не ответил, но крыльями затрепетал так, что у меня волосы взлетели.

— А потом, когда все закончится, я отдам тебя на реставрацию. И буду отгонять от тебя Басика будущие два месяца.

Если, конечно, не окажусь где-нибудь за решеткой или, что еще интереснее, на гильотине.

«Крутон» чуть сбавил ветряные обороты. Воспользовавшись случаем, коснулась его рукой и вплела нужную формулу. «Муи» начал сжиматься до совсем уж крохотных размеров — с серебрушку. Поблагодарив чемодан, уложила его в карман. Оставалось самое сложное.

Я до конца старалась не пользоваться чарами. Все боялась, что те артефакты, что у меня имелись при себе, сработают как-то неверно и мой тайный поход раскроется. Потому по коридорам приходилось буквально красться, зависая в темных нишах, если вдруг издали слышался подозрительный шорох.

Но тот факт, что сегодняшняя ночь была праздничной, а хозяин поместья покинул дом, сыграл на руку. На своем пути я не столкнулась ни с одним слугой. Разве что вдали слышала тихие перешептывания:

— Нет никакого праздничного настроения…

— И хозяева в последнее время что-то часто ругаются…

— Да и сын их совсем того. Ходит, бродит… как тень.

Я старалась не сильно прислушиваться.

С дверью в кабинет возникли проблемы. Вполне закономерно, что та оказалась заперта не только на ключ, но и на чары. С ней пришлось повозиться, но недолго. Помогло родовое кольцо Неррса, висящее на шее. Я совсем недавно узнала, насколько большую ценность оно представляет. Дарен поделился секретом, сказав, как с его помощью скрыть свой магический фон, замаскировав его и подставив последнего, использовавшего эти же чары.

Запах дерева и бумаг — вот, что я почувствовала, когда вошла в кабинет Уилкенса-старшего, спешно прикрыв за собой дверь. Глаза привыкли к полумраку довольно быстро, и мне удалось разглядеть интерьер помещения.

Широкий стол с креслом у окна, огромные полки с книгами, свитками и папками — ничего особенного. Выглядело все именно так, как я и ожидала. Подойдя к столу, увидела самую простую свечу и огниво и решила воспользоваться. В темноте ничего действительно полезного я найти не смогу, а магический светляк использовать опасно.

Почти тут же часть комнаты наполнился мягким желтым светом.

Теперь, Эрналия, думай. Если бы у тебя были очень важные документы, которые ты бы хотела скрыть, куда бы ты их спрятала? На самое видное место. Теперь представим, что документы настолько таинственны, что аж паранойя захватывает?

Все еще на самое видное и совершенно не таинственное место. Вот только есть одна проблемка — стол Уилкенса совершенно пуст. Идеальный порядок, даже письменные принадлежности словно по линеечке лежат.

Я осторожно выдвинула верхний ящик. Пронумерованные папки: «сто один», «сто восемьдесят три», «двести семь». Прекрасно. Если есть такая нумерация, то есть и список, по которому Уилкенс искал бы нужные папки. Или у него такая же феноменальная память, как когда-то была у меня. Кхм…

Список нашелся в соседнем ящике. И это было бы довольно просто, если бы он не оказался зашифрован.

Напротив номера «один» стояло восемь вертикальных черточек и кривая красная загогулина. Рядом с другими номерами не менее странные обозначения — общим было лишь наличие вертикальных черточек. Найдя сто первую, сто восемьдесят третью и двести седьмую позицию, я сверилась с обозначениями и заглянула внутрь папок.

Попыталась найти логику, но, кроме наличия вертикальных черточек и повторяющихся символов после, в них не было ничего общего.

Я перебрала в голове сотню разных вариантов дешифровки, пока меня не осенило… Действительно! На самом видном месте. Вновь сверившись с написанным в папках, убедилась в том, что все куда проще, чем я успела представить. Количество черточек приравнивалось к количеству букв в фамилии человека, на которого были собраны документы. Символ соответствовал определенной тематике, а нумерация могла делиться по датам и годам, когда заводился файл.

Поломав голову еще минут десять, я поняла, что для дела моего отца может подходить сразу семь папок. Пять из них я нашла довольно быстро, среди тех, что стояли на полках. По закону подлости — мимо. Поиск двух оставшихся вызывал проблемы.

Именно когда я вытаскивала папки, чтобы проверить, не стоят ли они в два ряда, я и обнаружила его — его сиятельство сейф. 

Блестящий, мерцающий таким количеством чар, что в первую секунду я была готова сдаться. После взяла себя в руки. Так, соберись, Эрналия. Ты смогла распутать секрет купола арены академии ВАК — значит, и с сейфом справишься. Ну же, у тебя же самый настоящий талант! Вора-форточника, не иначе.

По крайней мере, будет, чем заработать на старости лет. Эрни Ловкая Ручка, чем не почетное звание?..

Сконцентрировавшись, я пригляделась к формуле, вплетенной в защитные чары сейфа. Не знаю, сколько этот процесс занял времени, чувствовала я, лишь как адреналин долбит по вискам и сдавливает в районе желудка.

Смело взялась за распутывание формулы и… сообразила, что поспешила. Почти тут же ощутила красную нить, которая известит владельца сейфа, если будет допущена хоть одна ошибка. Это испугало настолько, что даже показалось, будто я падаю в черную яму.

Все это произошло в один миг, в другой я уже выровняла дыхание и взялась за распутывание того клубка, что предстал передо мной. Уже без страха ошибиться, ведь если от него не избавиться — точно ошибусь.

Когда дверь сейфа скрипнула, я даже не поверила своим ушам и глазам. Осторожно изучила дверь, и не зря. Еще одна пусть хитрая, но довольно простая ловушка. Если бы Уилкенс-старший был чуть менее традиционен, давным-давно сменил бы сейф. Это старье, при огромной необходимости и подготовке, сможет взломать… девятнадцатилетняя студентка второкурсница?

Нельзя делать ставку лишь на то, что поместье хорошо охраняется снаружи.

Пытаясь подавить триумф — при воодушевлении тоже появляются ошибки, — заглянула внутрь. С десяток папок, несколько шкатулок и пара золотых слитков. Деньги меня не интересовали, потому я, еще раз все проверив, взялась за папки. Нашла нужные по нумерации, но… Но черт дернул заглянуть в ту самую первую.

Стало слишком интересно, какое именно дело у помощника его величества значился таким важным номером. Чертово любопытство… Я бы никогда не хотела об этом узнать. Но и отмахнуться от этой информации не могла. Теперь не могла.

С трудом подавляя ужас от того, что узнала, взялась за нужные мне папки. Там нашла дело своего отца и прокляла себя во второй раз. Вернулась взглядом к тем папкам, которые уже были изучены. Сложила их по общему символу в конце списка и наконец начала видеть заложенную в этой картотеке логику.

Еще около шести «досье» не представляли интереса в отрыве от той папки, что была у меня в руках — дела моего отца. Ох… вот зачем я полезла в этот кабинет?.. Груз тайны, уже дважды обрушившейся на меня, лавиной придавил плечи. Собрала все данные в стопку.

Теперь даже не знаю, какой из этих двух секретов вызывает во мне больший ужас.

К черту, если Уилкенс-старший обнаружит пропажу. Я побеспокоюсь о том, чтобы перед этим все необходимое достигло правильных рук… Или?..

Почти до крови закусив губу, я задумалась, решение было не из легких.

— А я все думал, почему ты тянешь с разрывом помолвки, — услышала я тихое из темного угла комнаты. — Даже решил подтолкнуть к действиям.

Сказать, что я струхнула — ничего не сказать. Первым желанием было вообще заорать, сдержалась в последний момент.

— Ричард, я объясню, — как можно увереннее проговорила я, прижимая к себе все находки и свободной рукой закрывая сейф.

— Уверена, что получится? — Ричард сделал шаг вперед, сбрасывая с себя маскирующие чары.

Какая же я дура, как можно было не проверить комнату на эти простейшие чары?!

— Мне было настолько интересно, что именно ты решишь найти, что я даже решил немного помочь с дверью и внутренними ловушками, иначе ты бы попалась уже на них. Но надо отдать тебе должное, с сейфом ты справилась сама. На то и был расчет. Очень уж тебе хорошо даются чары такого порядка.

Расчет? О чем Ричард говорит?!

— Не поделишься? — Парень протянул руку, обозначая желание почитать, что там за информацию я раздобыла. Я лишь крепче прижала папки к груди.

И, черт возьми, я понятия не имела, что выражало его лицо! Возникло даже сомнение в том, что Ричард — добрый парень. Что, если во всех этих вопросах он действовал вместе со своим «отцом»?

— Эрналия, у нас мало времени. Отец совсем скоро вернется, ты очень долго провозилась с сейфом, — уже требовательнее произнес он.

Я сомневалась. Теперь… Теперь я сомневалась вообще во всем.

— Ладно, хорошо. — Ричард устало прикрыл глаза и шумно выдохнул. — Меня почти не интересует, за какими именно тайнами ты пришла сюда. Меня волнуют лишь те документы, что прямо или косвенно касаются драффа. За эту дрянь любой причастный должен получить по полной.

Ричард произнес это спокойно, хотя в его глазах я уловила боль. Любой причастный должен получить по полной. Если это не игра в манипуляцию, то Ричард все же «хороший парень» и…

Додумать я не успела, так как услышала отчетливые шаги, раздающиеся в коридоре.

— Льюис, принести чай ко мне в кабинет, — вдали послышался раздраженный голос Уилкенса. — И попроси, чтобы Сьюзи зашла. У меня к ней есть разговор.

Шаги приближались. Мы с Ричардом среагировали мгновенно: он вернул все ненужные папки, лежащие на столе, на законное место, я же в секунду запечатала сейф и достала из внутренней подкладки лифа кристалл. Еще минут десять назад не отважилась бы использовать, а пять — не подумала бы взять с собой Ричарда.

Кристалл мигнул белым за пару мгновений до того, как дверь открылась, но об этом мы с Ричардом могли лишь догадываться.