ГЛАВА 9. Акерамус

Раньше я находила выражение “хоть глаз выколи” надуманным. До этой минуты. Нет, очи себе выколоть не захотелось. Но я быстро удостоверилась,что таращусь я или крепко смыкаю веки – разницы никакой. Вот так темно было в склепе. Если бы еще и запахи отсутствовали, как и свет, было бы чуть приятней. Но нет. В темнице пахло. Еще как! Воняло даже.Сыростью, плесенью и еще чем-то странным. Слегка протухшим что ли. Барселла была переменой обстановки очень недовольна и выразила это утробным воем. Я таких звуков от кошек всегда боюсь, но сейчас к ней чуть не присоединилась. Не стала, подумала что испугаю зверюшку и еще хуже станет.Так, сейчас часов пять утра. Сидеть нам здесь до полудня. Значит, около семи часов. Не так и много.Что может произойти такого ужасного, вплоть до моего летального исхода? И я сейчас не о полетах на метле говорю.Вероятно, в древности люди тут умирали, так как их сажали на более долгий период. На сутки или больше. Тут в темноте и сырости любой с ума сойдет. А запахом его добьет.Я успокаивала себя таким образом, пока ощутила движение рядом с собой. И шорох. А потом скрежет.Вначале решила было, что это Барселла, потом дошло – она же в переноске, я не успела ее выпустить перед тем, как нас закрыли! Зверюшка замолчала, наверняка что-то страшное шарахается тут, и вот-вот воспользуется своим преимуществом невидимости.У меня нет против неизвестного ужаса никакой защиты. Только если метлой отбиваться. А она потеряла свои магические свойства, теперь лишь подметать годится. И напугать ей неизвестное нечто не выйдет. Если только оно в темноте не видит… Хм! А ведь скорее всего именно так. Оно тут живет и должно адаптироваться. Хотя, может, наоборот слепое, раз тут зрение не нужно. Нет, стоп, хорош себя пугать.Сдерживая предательскую дрожь в голосе, я сказала:– Эй, кто тут?И выставила метлу перед собой.– Отвечай, если говорить умеешь. Или тебе не поздоровится.Неизвестное существо заклекотало, зашуршало еще больше. Шум, кажется обволакивал меня со всех сторон, превращался в звуковую воронку, что затягивала в звуковорот паники. Сейчас я целиком превращусь в слух и мое паникующее сознание растворится в этом шуме.Я взяла метлу как Дед Мороз берет свой посох. И постучала древком по полу. Раздался глухой стук по камням. А сама метелка вдруг засияла, как пучок светодиодов. Освещение было не очень ярким. Но его хватило, чтобы напугать стаю летучих мышей, которые, как оказалось, чуть не свели меня с ума.– Эх, Барселла, – обратилась я к коробке с кошкой, – ну вот я ни шиша не вижу и мышей по запаху не узнаю. А ты чего паниковала?Светящейся метлой я разогнала жильцов склепа по углам. Надо же, волшебный гаджет снова работает. Заряжался он что ли? Или… хм… а вдруг этот аксессуар настроен так, чтобы я не могла покинуть Рианурт с его помощью? А что, похоже! Он содействует мне только когда нужно продемонстрировать свои ведьминские способности. А сбежать не даст. Надо бы проверить.Посветив себе метлой, я обнаружила в одном из углов кучу пледов или одеял. Но ворошить не рискнула. Мало ли, кто там уже греется. А на что-нибудь присесть хотелось очень. Деревянная чурка, лежавшая на боку рядом с переноской, показалась мне более надежной. Я подняла ее, прислонила к стене, уселась, сама спиной уперлась в ровную поверхность, и не заметила, как заснула. Я на работу езжу в метро, поэтому спать в неудобной позе мне привычно.Усталость, нервы, недосыпание… все это сказалось и я просто вырубилась. Несколько раз просыпалась от шорохов, но убедившись, что от меня ничего не откусили, проваливалась в сон снова. А что еще делать в такой темноте без смартфона?Когда со скрежетом распахнулась каменная дверь склепа, я еще спала.– Померла! – услышала я чей-то сочувственный голос. И тут же проснулась. В глаза ударил яркий дневной свет. Ко мне уже подходил Омерфор, и на лице его я видела беспокойство. Да ладно! Расстроился, поди, что забава с костром и дыбой отменяется?– Что, уже пора? – спросила я сонно и с удовольствием потянулась. И тут же почувствовала, как у меня затекла шея. Удивительно, что я с этого чурбана на свалилась, очень уж крепко вырубилась, ни одного сна не помню. Даже коробку с завтраком не тронула.– Да кто ты такая? – удивленно и растерянно спросил Омерфор.– Посланница великой богини Оделаморы, ты забыл что ли? – невинно поинтересовалась я. Попробовала встать со своего жесткого сиденья и обнаружила, что у меня вообще все затекло. И частично онемело. Вот я дрыхнуть-то люблю! Это моя суперспособность, если честно. Зато избавлена от необходимости чего-то ожидать в тревожном нетерпении. Или скуке. Подремала, вот и время скоротала.– А массажиста в штате вашего ордена нет, случайно? – я потерла шею, которая, кажется, будет болеть долго и несчастливо. И как на такой голову носить, спрашивается? Ей и думать некомфортно в таком состоянии.– Будет тебе массажист, – мрачно пообещал жрец, – если испытание пройдешь.– Ох, и это еще не все? – расстроилась я.– Нет, конечно. И обещаю, поспать тебе там не удастся.Меня снова усадили в карету. Мужичком, который расстраивался из-за моей кончины, был возница. Он посмотрел на меня с уважением, когда закрывал дверь экипажа.Барселла тихо мяукнула, когда я поставила ее рядом с собой на мягкую лавочку. Жива, это прекрасно.На этот раз мы со жрецом даже немного пообщались, пока ехали к месту каз… хм… испытания.Омерфор спросил, использую ли я в своем колдовстве жабьи черепа и кроличьи лапки, а я его заверила, что у меня все зелья вегетарианские, сваренные по аюрведе. Что это такое, он не понял, но спрашивать не стал. Ради сохранности психики, наверное.– Готова? – сказал Омерфор, когда карета остановилась.И я честно ответила:– Нет, конечно.Но выходить все равно пришлось. И я обалдела. Городская площадь превратилась в лобное место, в центре которого была огромная куча хвороста. И явно это не муравьи за ночь натаскали.– Славные граждане Рианурта! – разнесся над собравшейся вокруг потенциального костра толпой зычный голос местного конферансье. – Сейчас посланница великой богини продемонстрирует нам благоволение Оделаморы. И призовет свет Луны.Сотни голов с благоговением обратились к небу, на котором ярко сияло послеполуденное солнце.9.1– Призвать свет Луны? Сейчас, среди бела дня при ясном солнышке? – уточнила я.– Именно, – подтвердил Омерфор. Он смотрел на меня с интересом. И в его стального цвета глазах плясали языки пламени. Мне казалось, если приглядеться, можно увидеть в этом огне и мою крошечную фигурку.– А Иналуру не обидится, что мы через голову прыгаем? – уточнила я. – Сестрички иногда и так между собой грызутся, а тут еще и лунный свет не по графику.– Вот ты как посланница и договоришься,– несносный жрец пожал плечами. Его совешенно не волновали наши божественные заморочки. А еще служитель культа, называется. – И потом, в древних книгах ничего о неуместности таких проверок не упоминается. Их проводили и всё.– Эй! Когда испытание начнете? – требовательно крикнул кто-то из толпы.Мы со жрецом беседовали подле кучи сваленных веток. Я разглядела и березовую кору для растопки, и пучки соломки местами. Кажется, тут в меня никто не верил!Собственно, я этих людей понимала. Сама видела вчера – нет у них теперь ни цирка, ни театра. А зрелищ хочется. Тем более, что и с хлебом тоже напряги. Если уж воды от меня ждать не придется, так хоть нервы пощекотать посредством сожжения ведьмы.– Не будем заставлять народ Рианурта ждать, – предложил Омерфор, – разреши сопроводить тебя на место проверки.– Это куда? – прищурилась я с подозрением. Нехорошим.– Куда ты сейчас подумала, – голос Омерфора звучал официально, но я готова поклясться своей метелкой – он надо мной издевался.Гадкий служитель культа подал мне руку, чтобы я могла ухватиться за его локоть. Словно на бал меня приглашал, а не на костер провожал.Позади этого ведьминского эшафота была приставлена лестница, широкая такая, больше похожа на трап для самолетов. Вот по ней мы оба и поднялись наверх, где была оборудована неширокая, но устойчивая площадка. Видно, что новенькая, специально для меня сколоченная и прибитая к столбу. А уж под ней и вся эта куча хвороста высотой метров в пять.– К столбу меня привязывать будешь? – спросила я светским тоном.– Это потом, – любезно ответил жрец, – когда ты провалишь испытание. Пока же я оставлю тебя здесь, не буду отвлекать от общения с высшими силами. Удачи.Он даже мне рукой помахал, когда вниз возвращался. Ненавижу его самонадеянную физиономию. Фанатик религиозный. Ведьмоненавистник.Я окинула взглядом толпу. Стоят, головы задрали, смотрят с любопытством. Вот нравы у этого общества. Перед ними сейчас живого человека, возможно, жечь будут. А они даже ухом не ведут.Что-то нужно им сказать? Я прокашлялась и начала:– Дамы и господа! Узрите смертельный номер в исполнении начинающей ведьмы Ларисоли.Про начинающую я, наверное, зря сказала. У них и так ко мне доверия нет. А я подчеркнула свою неопытность. Да и ладно. Тоже задрала голову, чтобы на солнце посмотреть. Ух, слепит как. А ведь во сне та веснушчатая девушка как раз о такой ситуации говорила. Что я должна делать? Вытянуть правую руку ладонью вверх, кажется. Ладонью вверх. Так, сделала. Что дальше? Ох. Вспомнить бы это слово.– Ну, что же ты ничего не делаешь? – возмутился все тот же голос из “зрительного зала”.– Тебя бы сюда поставить! – пробормотала я себе под нос. А громко, на толпу, отвесила:– Дайте сосредоточиться. Вы пруфов о моем божественном посылании хотите, или дождя из саранчи?Соседи зашикали на недовольного зеваку. Никто не хотел еще и саранчи к засухе впридачу.Закрыв глаза, я вспоминала нужное слово. И ведь даже Барселлы нет, чтобы подсказать. Зашипеть, если я неправильно его назову. Хотя, тут у меня тысяч пять зрителей собралось. Они еще и не так зашипят, если я должного эффекта не произведу.– Аберамус! – попробовала я. И сама поняла, что не то. – Афигамус…Да что ж я беспамятная такая… Толпа гудела в нетерпении. Им уже огоньку хотелось, коли других зрелищ не давали. Правая рука начинала неметь от фиксированной позы. И тут я вспомнила.– Акерамус!!!Точно, без вариантов, это нужное слово. И сейчас все получится. Открыв глаза, я посмотрела на небо. Солнце все так же сияло, на лунный свет ни одного намека не было.– Никакая она не посланница, разве не видите? – заорал неугомонный критик. – Она сама не знает, что делать!Он был прав. Но все равно, слышать такое очень обидно. Какая же я дурочка! Поверила глупому сну. Нет, суть испытания мне там изложили правдиво. Но вот со способом достижения обманули. И теперь я буду гореть. Буквально. И метла меня не спасет, потому что осталась рядом с кошкой, в карете. И Барселлу накормить будет некому.Ступеньки за моей спиной заскрипели под чьей-то тяжелой поступью. Я оглянулась. Палач! Настоящий, в плаще с черным капюшоном. В руке его не было ни факела, ни спичек, но я не сомневалась, что рабочие обязанности этого человека – исполнение смертных приговоров.– Что, даже трех попыток не дадите? – бепомощно спросила я. Палач молчал. Ему, возможно, не положено говорить с жертвами.Знаками показал, что я должна прижаться к столбу спиной. Вот и все, Ларисоль, долеталась. Но делать нечего. Словно под гипнозом, я подошла вплотную к толстому вертикально стоящему бревну. Корабельную сосну ради меня загубили, не иначе. Прислонилась, чувствуя тепло и шероховатость дерева. Палач притянул меня к столбу веревкой за талию. Руки-ноги привязывать не стал.– Говори свое последнее слово, ведьма, – услышала я голос Омерфора. Почему-то дрожащий. Ему меня жалко?Жрец стоял на верхней ступеньке лестницы, взойти на эшафот к нам не мог, места мало. Удивительно, сталь его глаз выглядела поверхностью озера. Словно он слезу вот-вот пустит. А еще более удивительно, что я сейчас такие вещи подмечаю. Когда меня вот-вот казнят и нужно последнее слово придумать. Интересно, в буквальном смысле, всего одно?А палач уже вовсю готовился. На публику работал. Поднял обе руки, очертил ими в воздухе треугольник. Затем развернул ладони вверх, и над каждой появился огненных шарик. Народ разразился овациями. Фаер-шоу! Вот как надо, зрелищно. С жестикуляцией… Погодите-ка!Я вспомнила, что неправильно выполнила инструкцию зеленоглазки. Точнее, не до конца.Выбросив правую руку вверх, трижды начертила в воздухе круг, по часовой стрелке, чувствуя, словно вокруг запястья сжалась туго повязанная косынка. И произнесла свое последнее слово:– Акерамус!– Да хватит тебе! – это уже палач не выдержал, что я в момент его триумфа вылезла.Я увидела, как от моей ладони отделяется что-то полупрозрачное, словно легкий платок уносит ветром. Как раз тот, что с запястья, потому что ощущение сдавливания резко исчезло. Кроме меня, кажется, никто этого не заметил, потому что взглядом за странной субстанцией следила только я. Остальные смотрели на меня. Ждали, когда я вспыхну. Потому что палач как раз поджигал ветки на расстоянии пары метров от моих ног. Чтобы я не сразу загорелась и было наблюдать интереснее.