ГЛАВА 10. Жду извинений!

Я слышала треск огня, видела пламя и чувствовала его жар. Огонь занялся моментально. Еще бы, дрова и хворост такой исключительной просушки. А у меня прожарка будет отличная, с корочкой.Чтобы чуть меньше бояться, я продолжила смотреть вверх, следить за полетом воображаемого платка. Его уносило все дальше и дальше. Скоро я не смогу его видеть за пеленой дыма. Да уже, кажется, не могу, потому что мне кажется, будто изображение становится плотнее, словно густеет… Наверняка это дым в глаза попал.– Огнежар! Останови пламя! Смотрите на небо, жители Рианурта! – услышала я Омерфора. И толпа ахнула. Высоко над площадью, пусть и не в самом небе, там, где только что болталась невидимая косынка, сформировалась маленькая луна. Очень узнаваемая, с силуэтами кратеров. И от нее шел неземной свет.Жрец одним прыжком оказался возле меня, пытаясь сорвать веревку, обламывая ногти.– Да тут узелочек спереди, – заботливо подсказала я ему. В состоянии шока у меня истерить не особенно получается.Омерфор странно посмотрел, и послушно принялся за узел. Развязать не получилось, он вспомнил, что у него нож на поясе. Вытащил его, разрезал путы. Я заметила, как дрожат его пальцы. Что-то не особенно он обрадовался возможности сжечь ведьму. Одно дело – теории и древние учения, другое – когда перед тобой девушка из плоти и крови, которая вот-вот всего этого лишится. Я сделала шаг, чтобы покинуть эшафот, и поняла, что голова моя очень кружится, от дыма и стресса. Поэтому я шатаюсь. В следующий момент Омерфор подхватил меня на руки, и толпа ахнула еще разочек. И снова зашлась аплодисментами.Бросив взгляд ввысь, я увидела, что вызванная мной голограмма Луны начала бледнеть. Скоро совсем исчезнет. Что ж, хороший сон оказался, правдивый. Хорошо, что я его все же вспомнила до того, как догорать начала. Мне вдруг стало неловко, что сижу на руках у человека, с которым у меня очень сложные отношения. Может, притвориться, что я в обморок упала?Омерфор тяжело дышал и крепко прижимал меня к себе. Я слышала, как бьется его сердце, поскольку ухом вплющилась прямо в крепкий торс. А еще от него приятно пахло. Не туалетной водой, а какими-то ароматическими маслами или окуриваниями из благовоний. Голова закружилась повторно, уже от этого.Наконец, он поставил меня на ноги возле кареты. Хорошо, что я все же забыла глаза закрыть. Жрец и не подумал проверить, в сознании я или нет.Тяжело дыша, он задумчиво на меня посмотрел, ничего не сказал, лишь махнул рукой и пошел прочь. От центра ему недалеко было до какого-нибудь из советов.– Эй, валл жрец! – окликнул его возница. – А куда валимею Посланницу отвозить?– В ее гостиницу, естественно, – буркнул Омерфор, даже не обернувшись.А ко мне уже подгребали новые поклонники моего таланта. Автографы тут брать и давать не принято, поэтому они канючили:– Посланница Оделаморы, когда ты даруешь нам дождь?– Это же Оделамора дарует, – попробовала отбиться я. Очень не хватало метелки. – Но я приму все меры, чтобы вам помочь.Видя, что меня сейчас на сувениры растащут, возница решительно рявкнул:– А ну, по домам! Спектакль вам показали уже. Дайте валимее Ларисоли сил набраться. Ей еще подвиги совершать.Он широким жестом открыл передо мной дверь кареты и подтолкнул внутрь. Хоть кто-то ко мне внимание проявляет!Тронуться карета смогла не сразу, путь перегородили восторженные жители Рианурта, которые больше не собирались пускать меня на барбекю. Возница сердито покрикивал, расчищая дорогу.Когда мы поехали уже с постоянной скоростью, я позволила себе расслабиться, закрыла лицо руками и разревелась. Перед глазами стоял палач, с улыбкой метающий языки огня прямиком из ладоней в хворост. Огонь весело плясал, с аппетитом и хрустом пожирая предложенные ему ветки. А впереди у него было основное блюдо, до которого добраться-то почти ничего не стоило.Не посмотри Омерфор на небо, я бы сейчас уже умирала в муках. Или он не позволил бы этому случиться? Что-то такое в его глазах было. Или я фантазирую? Вон как убежал после всего. Стыдится своей неуместной человечности?Ехать было всего ничего, скоро карета остановилась и кучер помог мне выйти и даже переноску с кошкой сам вытащил и до номера донес. Попутно отгоняя от меня любопытных. Похоже, мне тут теперь грозят все прелести популярности. Придется лицо как-то занавесить. Перестать шляпу носить, чтоб не так в глаза бросаться. Но я и без нее довольно приметная, пепельная блондинка. Уж точно перекрашиваться не буду ради маскировки. Да и нечем тут, наверное. Свеклой только если, или луковой шелухой.Фалюк передо мной чуть ли не кланялся, даже впереди нас побежал дорогу показывать, вдруг я забыла с перепугу? Чуть с лестницы не упал от усердия.Поблагодарив и его, и своего рыцаря-возницу, которого, кстати, звали Грендий, я закрыла дверь на ключ, выпустила кошку и упала без сил на кровать, положив рядом метлу. На всякий случай. Вдруг поклонники в окно полезут, хоть и третий этаж. Может кто проникся серьезно и прям щас хочет дождя.– Итак, Барселла, что мы имеем? – спросила я вслух, глядя, впрочем не на кошку, а в потолок. – Прилюдно доказали мою якобы посланность. Что теперь? Дальше корчить из себя ведьму, пока они не догадаются, что я не умею дождь вызывать, и просто везучая? А сон? Как насчет него?На этих словах я в кровати так и села. Елки-палки. Все дело в картине, поэтому ее и прятали. Девушка с косичками явилась ко мне во сне именно с нее. Но раз она помогла вызвать изображение Луны, может, это и есть Оделамора? И тогда, получается, богиня на самом деле существует?Подниматься было лень, но приличия того требовали. Даже если соблюдать я их собралась по отношению к воображаемому объекту. Я встала и достала картину из кофты, в которую она была закутана. Посмотрела на зеленоглазую девушку. Искренне сказала:– Спасибо. Ты меня от огня спасла своей…И только тогда заметила, что у нее на голове больше нет той розовой косынки!10.1Она ведь была, точно была. Мне не показалось же! Или… ну, да. В первый раз я могла не очень внимательно рассмотреть картину и во сне додумала девушку уже в головном уборе. Это было реалистичное объяснение, но в душе я знала – оно неверное. Косынка или бандана на голове у нее была. А теперь нет. Потому что ее повязали мне на руку, а потом она превратилась в луну. Я определенно схожу с ума…Мои размышления прервал стук в дверь. Все так же, с картиной в руках, я пошла открывать. Очень уж обалдела от увиденного, не подумала спрятать.– Вот, обед вам. Праздничный.Надо же, моя робкая кормилица-поилица решилась голос подать. И, кажется, даже не собиралась сразу убегать, и тележкой меня не давила в этот раз.Я потянула одной рукой обед на себя. Вторая-то занята была. А девчонка уставилась на рисунок.– Знаешь, кто это? – спросила я, заметив ее заинтересованный взгляд. – Не Оделамора, случаем?– Ее не так изображают, – пискнула горничная, – постарше и с другой прической.– Как тебя зовут? – мне не хотелось отпускать девчонку, очень уж она разговорчивая нынче. Так мы в дверях и беседовали.– Дариз, – уже менее испуганно ответила она, – я работаю тут.– Да я заметила. Можешь зайти?Она кивнула и поспешно втолкнула тележку в номер, сама следом юркнула. Закрыла дверь за собой.– Мне казалось, ты меня недолюбливаешь, – призналась я ей, – вы тут ведьм вообще не жалуете.– Жрецы вас не любят, – кивнула Дариз, деловито разгружая свой бытовой транспорт, – вот тут пирог, матушка Жива испекла для вас специально.– Когда успела? – удивилась я. – Я ж сама считай только с пылу с жару.– А она на всякий случай. Вдруг вы выживете. Нам тут очень хотелось, чтобы вы настоящая оказались. Ну, и страшновато конечно, не без этого. Такое могущество увидеть. У нас поверье есть, что если ведьма на тебя посмотрит недобро, захвораешь и к вечеру помрешь.– Ты поэтому от меня так убегала до этого?– Ага, – призналась Дариз, – но потом подумала, что недобро посмотреть вы мне и вслед успеете. Так что можно попытаться задобрить вас что ли.– Считай, задобрила. А это что, грибы?– Они самые. Тушеные, с бобами и курицей. Сытно и вкусно. А на сладкое рулетик вот. С вареньем черничным. Запивать – лимонада кувшин. От герцога. И фамильяре вашей рыбы кусок, от него же.– И правда, все вкусно и празднично, – поблагодарила я, – а почему ты так на мою картину смотрела. Узнала?– Да на женщину одну похожа, видела как-то, на центральной площади. Вот и удивилась, неужели ее нарисовал кто-то.Мы еще немного поболтали, все больше о вещах незначительных, я перетащила блюда и воду на стол, и отпустила прислужницу. Она уже гораздо меньше меня боялась.После обеда я выкатила тележку с пустой посудой в коридор, закрылась в комнате и задумалась, чем теперь занять остаток дня. На улицу не хотелось. Барселлу дресировать? Еще посводить себя с ума, разглядывая загадочную незнакомку на картине, пытаясь точно вспомнить, а был ли платочек? Не очень перспективки. Я подошла к вешалке, на которой покоился мой плащик. Сунула руку в карман, вытащила значок, который умыкнула от “Матушки Карелы” и колоду карт. Ох, забыла про них опять.Пошла за стол со всем этим богатством. Никогда на Таро гадать не доводилось, но уважаю тех, кто это умеет. Всегда хотела поближе эти карты рассмотреть. Мне повезло, в руки попала авторская, красивая колода. По виду старая достаточно. Женя говорила, что это ее двоюродной бабушки сокровище. Я разложила слегка пожелтевшие от времени карточки на столе. И в дверь снова постучались. А потом и гость на пороге появился. Забыла я изнутри запереться.– С чем пожаловал, валл Омерфор? – спросила я, любуясь картой “Колесо счастья”. Она мне уже своим названием понравилась.– Ох, что это за штуки ведьмацкие? – насторожился жрец.– Карты волшебные, – с достоинством сказала я, – гадаю вот на них. Снизойдет ли верховный жрец до того, чтобы исполнить свои обязательства перед скромной ведьмой.– Это какие? – он уже как-то ощетинился даже.– Да как же? – я подняла брови в притворном удивлении. – А кто обещал передо мной извиниться на четвереньках, когда я докажу, что меня Оделамора прислала?Жрец вначале побагровел, потом посинел. И зубами поскрипел. Все это выглядело неожиданно мужественно. Привлекательный он, тут ничего не скажу.– Неужели верховный жрец не готов держать свое слово? – меня опять несло, наверное от огромного смущения. Этот Омерфор так действует, что я чушь нести начинаю. Или даже хуже – не заканчиваю.– Действительно, я это обещал, – неохотно признался жрец.– И что, я разве не прошла твое дурацкое испытание? – я постаралась скрыть свой страх. Ведь он мог сказать что-то типа: “Не верю, ибо луна была поддельная”.– Прошла, – сказал Омерфор, – но как-то странно. Словно вначале не знала, что делать, а потом вспомнила.– А я вот такая, – сделав над собой усилие, как можно более легкомысленно дернула плечиком и залихватски откинула со лба прядь волос, – люблю театральщину всякую. Хотела создать немного напряжения, для эффектности. А то у вас тут развлечений маловато.– Да, очень эффектно было, – согласился Омерфор, – тебя чуть не сожгли, пока ты старалась впечатление произвести.– Искусство требует жертв, – бросила я, с умным видом продолжая раскладывать карты.– Очень впечатлен, – выдавил Омерфор, – но не могла бы ты придумать что-нибудь другое вместо извинений на четвереньках?– Ты это сам сочинил, я тебя за язык не тянула! – мне захотелось покапризничать. – Вот выполняй давай. А то не буду вам дождь вызывать.Честное слово, я его слегка позлить хотела и долг потом простить, а не в бешенство приводить! Но он привелся. Пнул ножку стола, отчего у меня карты посыпались, резко развернулся, вышел из комнаты, и дверью хлопнул так, что она чуть с петель не слетела. И зачем приходил, собственно, не сказал. Промелькнула мысль, что кроме извинений он мне еще и массажиста обещал после испытания. Так может и приходил плечевой пояс размять. А я его мужское эго поранила.Я смотрела, как карты Таро планируют, словно маленькие воздушные змеи, опускаясь на пол или куда придется. И думала, что теперь делать с таким врагом.