Глава 14
«Какой-то ж достанется», — привычно подумала Галя Зубова, покосившись на Марка. И тут же оборвала саму себя. Старший сын Янхеля сидел развалившись на заднем сиденье машины и держал в своих руках ладонь бешеного пугала — Тани Фокиной. Галя, сжав губы, отвернулась к окну. Всмотрелась в непролазную темноту и кое-где видневшиеся огоньки домов. Уставилась зачарованно на фары встречных машин и задумалась.
«Да, как в воду глядела. Столько хороших девчонок вокруг вилось. Выбирал, выбирал и выбрал. Да, Марсель Янхелевич, золотой мальчик! Где же твои глазоньки были?»
Галя будто снова увидела, как к ней, молодой тогда еще училке, пришел на первый урок новенький мальчик. В выглаженных брючках со стрелочками. Причесанный и серьезный. Марк сразу понравился ей. Он не подавал больших надежд, ему не пророчили великое будущее. Но этот ребенок выделялся тем, что всегда безукоризненно готовил домашние задания и никогда не баловался на уроках. Усидчивый серьезный парнишка. И родители понравились. Маленькая хрупкая Лея и огромный суровый Янхель. С Леей она даже подружилась.
«Вот ведь судьба-злодейка», — хмыкнула про себя Галина, памятуя, как утешала подружку, когда Янхель внезапно свалил к новой женщине, матери Рона. Вспомнила, как советовалась с Леей, когда роман Нельки и Влада закипел-забурлил на старых дрожжах. И она сама не знала, что делать.
— Не знаешь, так и не делай ничего, — прищурилась умная Лея. — Да и кто тебе этот самый Вадим Макаров? Брат и Нелли в любом случае ближе. Молчи. Тебя их связь не касается.
Галя снова покосилась на сидящих рядом пассажиров. Таня прижималась к Марку, а он обнимал ее. Даже в висок поцеловал, идиёт!
«Как мне Лее в глаза смотреть? — тяжело вздохнула Галя. — Дите же свое, не чужое. Учился долго, работал много — и на тебе! Выбрал какую-то пластмассовую лошадь! А я не уберегла».
— Что ты так шумно вздыхаешь, Галя? — подал голос с переднего сиденья Влад. — Будто сейчас взлетишь!
«Он, конечно, как обычно мои мысли прочитал и просто так спросил, чтобы подразнить! Все понимает, зараза», — хмыкнула про себя Галина.
— За Камочкой нужно ехать, — пробурчала она негромко. — Ох, не нравится мне этот поломанный господин. Совершенно не нравится. И семья ваша, — она недовольно глянула на Таню. — Откуда вы такие красивые на нашу голову свалились?
— Галя, — тихо, но грозно предупредил Влад. — Сейчас бучу затеешь, я тебя прямо на трассе высажу. Имей в виду.
— Да молчу я, молчу, — фыркнула Галина, прекрасно понимая, что брат не шутит. Она упрямо воззрилась на него. Кисло усмехнулась, заметив блики, отсвечивающие на лысине.
«Двое лысых на мою голову. Что Владька, что Янхель! — пробурчала она мысленно. — Что же это за мода такая от волосьев избавляться!»
— Ты бы вместо того, чтобы тут политесы разводить, узнал адрес мирного герцога и поехал бы за Камочкой! — осадила она брата.
— Да оставьте людей в покое! — вскинулась Фокина. — Пусть уже сами разберутся! Без вас!
— Да вас вообще никто никуда не звал. Подделали пропуск и заявились зеркала бить… Никакого воспитания… — отмахнулась, как от надоедливой мухи, Галина.
— Что значит подделали? — фыркнула Татьяна. — Мы с братом приехали с Александром Петровичем Агафоновым… Пропуск ваш секретный ресторан на него выписал. А ваши инсинуации…
— А кто он такой? — хмыкнула Галина Евгеньевна. — Степа его знать не знает…
— Свекор вашей Евы, — отрезала Татьяна, а Марк рассмеялся.
— А-а, — отмахнулась Милкина мать и уже собралась снова ринуться в бой, как Хоук ее остановил.
— Угомонись, Галка, — попросил душевно.
— Кстати, о Еве, — пробурчала она победоносно. И выбрав подходящий момент, наябедничала: — Это мирный герцог поломал ей руку. Ох, семейка отпетых негодяев. И никто не хочет их присмирить. Придется мне самой действовать.
— Нашей Еве? — уточнил Влад и тут же заработал выговор.
— Нет, этой… как ее… Лонгории! Девчонка весь месяц в лангетке проходила. Даже на свадьбе с загипсованной рукой была. Дожили!
— Наглая ложь, — заявила Фокина. — Мой брат — джентльмен! И недавно спас Мишу Агафонова и его жену!
— Боже, как все переплетено, — вздохнул Марк. — А в этом городе есть другие… посторонние люди? Куда ни копни, везде родственные связи. Ладно, мы приехали, — пробурчал он, открывая дверцу автомобиля и собираясь выйти. — Дурдом какой-то. Достань, пожалуйста, мой чемодан, Вася. Пойдем, Танья…
— То есть за Камочкой никто поехать не хочет? — противным тоном осведомилась Галина. — Ладно, я сама управлюсь.
— Не мешайте ребятам, пожалуйста, — попросила Таня. — Дайте им время. У них и так все нескладно получается. Неужели вы не видите, что они любят друг друга, — взмолилась она и расплакалась.
— Танья, — прошептал Марк, прижимая ее к себе и тихо и чуть застенчиво заметил: — Галина Евгеньевна, как говорил Сергей Донатович, любовь не имеет размеров. Есть только да и нет… Камилла согласилась уйти с Романом. Давайте считаться с ее мнением.
— Какой ты все-таки у нас умный, Марк, — вздохнула Галина. — Всегда знала, что ты многого добьешься. Вот только… — она с неодобрением глянула на Фокину, прильнувшую к своему мужчине.
— Мы тоже сказали друг другу «да», — быстро пробурчал Марк, целуя Татьяну в висок.
— Сергей Донатович? — поморщился, выглядывая с переднего сиденья Хоук. — Это кто-то из друзей Янхеля?
— Довлатов, — сказали хором Галина, Татьяна и Марк. И рассмеялись, будто самой веселой шутке.
— Ой, подумаешь, какие грамотные, — поморщился Влад. — Я специально спросил, вас повеселить, — постарался выкрутиться он.
— А пойдемте к нам чай пить и голубцы есть, — неожиданно предложила Фокина. — Время еще детское. Заодно и попробуем мирно поговорить. У меня самогонка имеется.
— А кто гнал? — тут же поинтересовалась Галина.
— Да я сама на фабрике пробовала. Мне интересен процесс дистилляции. Ну и сырье под руками валялось. Я на какао-бобах делала.
— И что получилось? — удивился Марк. — Танья, ты непредсказуемая женщина.
— Шоколадный коньяк, — победоносно возвестила Фокина. — Ну что, идете? Приглашение в силе.
— А вы драться не будете, девочки? — опасливо поинтересовался Хоук и дурашливо потер лысину.
— Нет, — одновременно пообещали Галина с Татьяной и снова расхохотались.
Роман никак не мог поверить, что рядом с ним, положив на здоровую руку голову, лежит Камилла. Он осторожно коснулся губами виска любимой. Зарылся носом в волосы и, почувствовав, как ее ладонь двинулась по его небритой щеке, а затем и по шее, прошептал чуть слышно:
— Я долго не выдержу, Милочка. Что врачи говорят? Можно?
— А я не спрашивала, — честно призналась она и горько разрыдалась. — Я вообще не думала, что мы помиримся. Решила, что навсегда тебя потеряла…
— Поэтому и собралась замуж за другого, — хмыкнул Демьяновский и тут же пожалел о сказанном.
«Язык без костей», — мысленно взвыл Демьян и подумал, что сейчас бы сам себе дал хорошую затрещину.
— Никуда я не собиралась, — всхлипывала Милка. — Кто тебе вообще такую глупость наплел? А? — смаргивая слезы, она приподнялась на локте и внимательно посмотрела в лицо Романа. — Говори сейчас же… — потребовала серьезно.
«Заплаканная маленькая кошечка, — подумалось Демьяну. — Как же мне приручить тебя?»
— Да никто, — соврал он, дабы не подставить словоохотливого Васю. — Сам такие выводы сделал. Зачем бы еще Бекетов за нами погнался? Вот я и решил, что все у вас на мази… А тут я тебя украл.
— Если бы я позвала на помощь, — сквозь слезы фыркнула Милка, — то кража века не состоялась бы…
— Да все отвлеклись на драку, а я и улучил момент, — усмехнулся Дема, садясь рядом с Камиллой. Провел рукой по спине, потом по плечу, и, когда его пальцы прошлись по округлой поверхности груди, Камилла задрожала от его прикосновений.
— Рома, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Все специально отвлеклись на драку, чтобы ты украл меня, понимаешь? — улыбнулась Камилла. И тут же недовольно зафырчала как ежик.
— Что, милая? — испугался он.
— Я все время утыкаюсь лицом в гипс, — захихикала Милка. — Наверное, пока твоя рука заживет, я стешу себе кончик носа.
— Завтра же попрошу Илью снять с меня этот корсет, — фыркнул Роман и неловко повел головой, будто желая освободиться от белого плена.
— Ты как рыцарь в доспехах, — пролепетала радостно Камилла и добавила серьезно: — Я горжусь тобой, Ромочка, Ты спас мою Дуську.
— И своего брата, — скривился Демьяновский. — А этот паразит догадывается, что мы родственники, но никак не хочет признать очевидное.
— Трудно тебе приходится, — прошептала Милка, любовно оглаживая щетинистую щеку. — Брат не признается в родстве, меня выкрасть пришлось. Нашел бы себе послушную томную блондинку…
— Я бы со скуки помер, Милочка, — разулыбался он и серьезно добавил: — Давай спать. Мне завтра в клинику с утра ехать. Вадим Ильич мне голову откусит, что я без спросу удрал.
— Хочешь, завтра поедем вместе? — предложила она. — Я с тобой посижу…
— Даже не знаю, — пробурчал Демьяновский. — Клиника частная, порядки строгие. А вдруг не разрешат.
— Меня пропустят, — заговорщицки хихикнула Милка. — Я к тебе приходила, Рома. Только ты лежал без сознания…
— Спал, — кивнул тот. — И сквозь сон почувствовал твое присутствие, услышал твой голос. Но решил, что у меня галлюцинации начались. Ты бы осталась тогда, Милка, — прошептал он, снова укладывая ее на подушки.
— Я боялась, что ты меня прогонишь. Мне даже ночами снилось, как ты бежишь за мной и требуешь…
— Любви? — быстро добавил он.
— Я боялась лишний раз на улицу выйти, — прошептала она.
— Знаешь, если найдется тот самый вор, я снесу ему или ей голову. Лично поквитаюсь за нас.
— А если не найдется? — печально усмехнулась она. — То до конца жизни будешь считать воровкой меня. Хороша основа для крепкого брака…
— После клиники заеду к следакам. Пусть разбираются. Я верю тебе, Милка, но никак не могу разобраться в происшедшем. Уже забить готов на эти бабки и жить счастливо, только факты — упрямая вещь. Я же все записи с камер наблюдения пересмотрел. Никого кроме нас в доме не было. Что ж это получается… Мистика какая-то! — поморщился он.
— Значит, завтра еще и я посмотрю, — пробурчала Милка. — Ты езжай в клинику сам. А я как настоящая гламурка буду дома сидеть, смотреть телик и ногти красить…
— А я люблю тебя такой, — прошептал он. — Естественной, без маникюра…
— Вот ты балда, Демьяновский, — фыркнула Камилла, — накрашенные ногти от маникюра отличить не можешь, — рассмеялась она и тут же испуганно приложила ладонь к животу.
— Что, Милочка? Что? — перепугался Роман и даже подскочил на кровати. Заглянул в лицо. — Что-то с ребенком?
— Забился, — восхищенно пробормотала Камилла и приложила ладонь Демьяновского к животу. Роман почувствовал, как под его рукой кто-то толкнулся. Сначала тихонечко, а потом настырно.
— Сын! — радостно воскликнул он. — Девчонки так не толкаются. Они нежные и ласковые.
— Есть девочки как твоя сестра, — хмыкнула Камилла и весело уставилась на Романа. — Ну или как моя мама… — и ощутив биение с другой стороны, рассмеялась. — Кстати, возможна и двойня.
— Как? Почему? — всполошился Роман, а потом весело махнул рукой. — Хоть тройня, Милка. Воспитаем. И еще парочку заделаем…
— Ты думаешь? — с сомнением в голосе поинтересовалась она.
— Я уверен, котенок, — прошептал он. — Когда детей больше одного, то и родителям веселее…
Уже многим позже, когда Камилла, откатившись в сторону и свернувшись калачиком, уснула, Демьяновский встал и, чуть слышно ступая, вышел из комнаты.
— Твою мать, — выругался Роман. — Придется действительно нанимать детектива, — войдя в кабинет, он устало плюхнулся за стол и потер лицо здоровой рукой. — Да я за Милку и детей горло перегрызу, — рыкнул он и, включив компьютер, решил еще раз внимательно посмотреть данные с камер наблюдения. Он привычно щелкнул мышью и снова уставился на свой собственный двор, ворота и ступеньки крыльца. Все как обычно! Демьяновский просмотрел всю запись и внезапно выругался, увидев несоответствие. До их приезда с Камиллой оставался еще час, а на ступеньках виднелись небольшие следы. Каблучок и острый носик. На каждой ступеньке.
— Ептиль, — хмыкнул себе под нос Роман. — Японский городовой и святые угодники!
Он отмотал чуть назад злополучную запись и внимательно осмотрел ступеньки. Слегка запорошенные снегом, они были нетронутыми и девственно чистыми. Даже в свете фонаря снег казался ровным и свежим. А вот на следующем кадре виднелись четкие отпечатки. Роман снова вернул прежнюю картинку и, посмотрев на время, сделал запись в блокноте. Восемнадцать часов тридцать минут.
— Мы приехали через час, — потер он снова лоб и лицо. — И я в прошлый раз именно с нашего приезда смотрел съемки, справедливо полагая, что во время моего отсутствия никто в дом попасть не мог. Охрана, блин!
«Тихо, не спугни, — самому себе приказал Демьяновский. — Враг окопался где-то поблизости и затаился, падла! Но я тебя из норы выкурю. Будешь знать, как мне пакостить… Так, — принялся рассуждать Роман. — Я поручал Корниенко записи со всех камер наблюдения сохранять на заводском серваке. Интересно будет посмотреть, кто это ко мне пожаловал…»
Он закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Если это не Камилла, а теперь он точно уверился в ее невиновности, то кто тогда?
«Кира? Настя? Олеся? — попробовал перебрать в голове имена последних пассий. — Нужно постараться вспомнить их фамилии и адреса. Дать задание службе безопасности проверить каждую. Да и Милку тут пока оставлять нельзя. Мало ли кому ворота мои охраннички откроют. С собой на завод взять? Или к матери завезти? Или к Тане на фабрику? Ее оттуда, кстати, никто не увольнял. Пусть учет им наладит. И нужно провести там реорганизацию. Зою на выход с вещами. А весь учет передать моим специалистам. Или с утра сменить охрану и оставить Милку дома? Зачем ей нервничать? А Таня может сама со своей фабрикой разобраться. Ясное дело, что Милочкин отчет верный, вот пусть сестра его за основу примет. А я на завод смотаюсь быстро и сразу к Милке под бок».
Роман опять потер лицо. Голова раскалывалась то ли от нахлынувшей ярости, то ли от болезни. Он устало поднялся из-за стола. Спать не хотелось. Одна лишь мысль билась в висках — поймать гадину и ее сообщников.
«Кто тогда на доме дежурил? — подумал Демьяновский, вернувшись в спальню. Он неловко примостился рядом с Милочкой, положил ей руку на живот. — Кажется, Юрьич. Так он как пес предан. Столько лет вместе. Михалыч и Сергеич позже работать пришли. И вроде тоже серьезные и надежные мужики. Зачем вы так со мной? — мысленно изумился Роман. — Я и зарплату плачу хорошую. Премии даю к празднику. Вон, когда у Юрьича жена помирала, оплачивал сиделку и специальное питание… Ну не мог он так меня подвести, — вздохнул Роман. — Просто не мог! А ты легче в Милкину вину поверил, — хмыкнул с издевкой внутренний голос, — чем заподозрил кого-то из обслуги. В этом и есть твоя главная ошибка, Рома, — самому себе попенял Демьяновский. — Но зато теперь я точно знаю, что ближе и роднее ее для меня никого нет. А если двойня? — снова охнул он, с трудом веря, что меньше чем за сутки обзавелся женой и детьми. — Двойня! — попытался осознать он, утыкаясь носом в Милкину макушку. — Нянек наймем, — подумал он и тут же отказался от этой идеи. — Не-а, — хмыкнул довольно. — Теща с Танькой наперегонки будут нянчить. Мама, конечно, самоустранится, но она никого кроме себя не любит. Ох и веселуха наступит. Наверное, это и зовется счастьем», — засыпая, улыбнулся он.