Глава 13

Сладкие губы, вызывающие ужасно порочные мысли и желания. И я скольжу по ним языком, ощущая, как учащается ее дыхание и как пальцы сжимают мою рубашку. И от этого простого движения в брюках становится нестерпимо тесно. Не остановила, не оттолкнула. По позвоночнику будто огонь бежит, помутняя сознание и вызывая сбои в работе мозга. Усилием воли заставляю себя притормозить. Разрываю поцелуй, чуть отстраняясь, смотря в ее красивые серые глаза.

– Уверена?

– Как никогда, – короткий ответ, а на дне глаз огонь и желание отомстить Аносову. Что ж, последнее могло меня остановить, но отчего-то совершенно не останавливает. Абсолютно.

– Тогда поехали.

Я вызываю такси, и мы выходим из клуба. Ночь уже вошла в свои права, накрыв город своим темным покрывалом. Не люблю я это время суток, день своей суетой прикрывает душевные раны, затыкает дыры другими людьми, а ночь словно сдирает все пластыри, обнажая раненое нутро, и боль становится нестерпимей, острей, рождая ужасное желание залечить это теплом другого человека.

Прекрасно понимаю, что Аносова в любой момент может дать заднюю, в ее ситуации раскачать эмоциональные качели, как нефиг делать. И удивляться этому не стоит. Но она ничего подобного не делает, в машине сама садиться ближе, проводит рукой по пуговицам моей рубашки, а потом, прильнув, скользит кончиком языка по шее, дразня, аккуратно поджигая нервные окончания. Сжимаю ее в своих руках и жадно целую, вырывая сладкие, чуть слышные стоны, заглушаемые музыкой, включенной в автомобиле. Вдыхая аромат ее парфюма, такой манящий. В какой-то момент мозг настолько плавится, что закрадывается дурная мысль дать таксисту крупную сумму, попросить остановить машину и отправить его погулять. Благо, что в этот момент машина поворачивает к моему дому и останавливается у шлагбаума. Водитель тихо кашляет в кулак, заставляя нас оторваться друг от друга. Я скольжу пальцем по экрану телефона и оплачиваю поездку. Благодарю водителя, и мы выходим из машины.

С ее стороны не одной попытки изменить ситуацию и уйти.

Холл. Лифт и ее горячие губы по моим губам.

– Юлия Сергеевна, вы делаете меня плохим человеком, – усмехаюсь, стараясь не сорваться до момента, пока, мы не окажемся за дверями квартиры, что с каждой секундой становится все трудней.

– А ты хороший? – в голосе нескрываемая насмешка и нотка соблазна, ее руки скользят по моей груди.

– Очень. Никогда даже скорость не превышал, тем более не спал с чужими женами.

– Надо же когда-то начинать, – она снова смеется, захватывая мою нижнюю губу. Ее смех для меня как керосин для горящих углей.

– Вы меня на амбразуру кидаете и используете, – шепчу, отвечая на ее поцелуй, прохожусь зубами по ее нижней губе, и дорожкой поцелуев спускаюсь по ее шее, чувствуя, как ее дыхание сбивается с ритма.

– Так давай, используем друг друга. Вдруг и тебе понравится.

– Мне уже нравится, в этом и проблема, – я скольжу руками под ее пальто и подхватываю под ягодицы, рывком, прижимая к стенке лифта. Губы по губам до расползающегося жара по телу, до ее сладких стонов. Тормоза почти окончательно сорваны. Нас прерывает звук открывающихся дверей лифта. А дальше полумрак квартиры, вещи, сброшенные на пол по пути к кровати и она в моих руках.

***

Отчаянье и желание отомстить часто бросает женщин в объятья другого мужчины, я не стала исключением. Четырнадцать лет я была верна человеку, который это не ценил. Никогда не смотрела на других мужчин, и не потому, что хотела избежать соблазна, нет. Просто они меня не привлекали, все четырнадцать лет для меня существовал лишь Петр, а все остальные были лишь серой массой. Оказалось всего один случай, всего один поступок, может поменять жизнь и твои собственные взгляды на мир. Сейчас я принимала ласки другого мужчины и совершенно об этом не жалела. Удивительно, но мне понравились его поцелуи, его запах, его прикосновения, от которых словно тягучий, жидкий, горячий мед наполнял жилы. Я ожидала, что мое тело, не знавшее никого, кроме мужа, взбунтуется, и чужие прикосновения вызовут отвращение, но то, что я испытывала сейчас, в руках Дмитрия было кардинально противоположным. Каждое касание и словно миллион маленьких разрядов пробирались по коже. Он был красивым мужчиной, темные волосы, в которых уже начинала появляться редкая седина, по-мужски широкие брови и серо-зеленные глаза темные настолько, что порой чудилось, что они карие. И он явно не брезговал спортом. Помимо его внешней привлекательности, были еще его руки, руки от вида которых у меня коротило в мозгу. Никогда не понимала разных фетишей, а сейчас поймала себя на том, что допускаю, что руки Фролова могут стать этим фетишем для меня. Вполне вероятно, что это просто игры алкоголя в моем мозгу, или тормоза были окончательно посланы на хрен. Одно из двух. Но если быть с собой честной, мне было абсолютно все равно, на причину. Мне в данную секунду было хорошо, настолько хорошо, что я впервые за эти дни смогла отстраниться от скручивающей внутренности боли, я переключилась, и на мгновение рядом с Фроловым забыла обо всем, что происходило в моей реальности.

Он целовал так, что казалось, даже мозг работает с перебоями, а кровь закипает в венах. Как же я давно не чувствовала ничего подобного. Вещи остаются лежать на полу, там, где мы их сняли, а Дмитрий, подхватив меня на руки, несет в спальню, опускает на кровать и снова губы по губам, сразу углубляя поцелуй, лишая меня последних крох разума и воздуха в легких. Его руки скользят по коже, лаская, и жар растекается по всему телу, опутывая, словно в кокон, заставляя гореть и плавиться от вскипевшего желания. И окончательно себя отпускаю. Разрушая все сдерживающие рамки в собственной голове. Отпускаю, сосредотачиваясь только на происходящем.

Когда его губы накрывают мою грудь, сладкие импульсы разбивают тело, сердце заходится так, что не хватает воздуха. Но он и не нужен. Тело напряженно, и одновременно ощущается таким легким, невесомым. Прикосновение его губ обжигает. А когда он скользит рукой между моих ног, я вцепляюсь пальцами в его плечи, уже не сдерживая рвущихся стонов. Сладкая, невыносимая пытка. Рваное дыхание одно на двоих. Кусающий поцелуй: один, второй, третий, а потом Дмитрий тянется к тумбочке, доставая из ящика фольгированный квадрат с защитой. Секунды самого мучительного ожидания. И когда он прижимает меня к себе, медленно, до невыносимости, входя, я готова взвыть. Пальцы сами впиваются в его плечо, боясь, что он отстранится или остановится. Задыхаюсь, но желаю растянуть это сумасшествие как можно дольше. Перед глазами уже мутнеет, мы глотаем воздух урывками, снова и снова беря в плен губы друг друга, сплетая наши языки до головокружения, до хриплых стонов.

Я извиваюсь под ним, царапая спину, скользила ладонями по телу, сходя с ума от накала эмоций, которые захлёстывали меня с головой. Дмитрий зарывается пальцами в мои волосы и, делая очередной толчок, прикусывает кожу на моей шее. От этого во всём теле будто взрывается фейерверк, и с каждым движением меня накрывает всё больше. Достаточно пары толчков, и сознание словно распадается на тысячи крохотных молекул, под дрожание наших тел.

Спустя пару мгновений, он перекатывается на спину, привлекая меня к себе. Двигаться не хотелось совсем, как и говорить. Просто лежали, тяжело дыша, и смотрели в потолок. Любые слова казались лишними. Фролов берет меня за руку и, поднося ее к своим губам, оставляет поцелуй на моем запястье. И это ощущается до жути самым естественным в этот момент, настолько, что теплая волна проносится по коже.