Глава 15

Спустя два дня после проведенной вместе ночи Юлия вошла в мой кабинет с документами, указывающими на участие Аносова в махинациях с муниципальной землей.

– Добрый вечер, Иван Назарович, – обратилась она к сидящему в кресле Шведову. Брови Шведова удивленно вздернулись, и он, встав, поздоровался с Аносовой. Но Юлия, уже не обращая на него внимание, подошла ко мне, опуская черную папку на стол. – Это все, что есть по сделке на землю. Посмотри.

– Кофе выпьешь? Или спешишь? – Юля бросила взгляд на тонкие наручные часы на своем запястье.

– Выпью. Тем более мне интересно твое мнение об этом, – она кивнула на папку.

– Вань, скажи, пожалуйста, чтобы нам принесли кофе, – Шведов кивает и поднимается со своего места, на его лице нескрываемое удивление, но пока он никак не комментирует появление Юлии. Как только за ним закрывается дверь, я поднимаюсь и привлекаю Аносову к себе, захватывая ее губы поцелуем. Отвечает сразу, запуская свои тонкие пальчики в мои волосы и будоража этим простым движением сознание и тело, которое с каждой секундой начинает хотеть продолжения все сильней. Проклятие, а не женщина.

– Я думала, что у нас все на один раз и тебе неинтересен повтор, – произносит, соблазнительно проведя язычком по своей губе, а в глазах появляется лукавый блеск.

– Мне понравилось.

– Мне тоже, – и она придвигается ближе, а в следующую секунду вызывающе нагло проводит языком по моим губам, поджигая мои нервные окончания, и я, сжав ее в руках, с жаром, впиваюсь в ее рот. Она ювелирно прикусывает мою губу, тонко балансируя на уровне вызываемой боли, и кровь в венах вспыхивает огнем. Наше дыхание смешивается, с каждым мгновением оно становится все жарче. И лишь шаги Шведова, раздающиеся в коридоре, заставляют нас оторваться друг от друга. Юлия поправляя волосы, занимает место на диване, а я возвращаюсь за стол, дабы скрыть тесноту в своих трусах.

Иван заходит в кабинет с подносом, на котором три чашки кофе.

– Высокий сервис, Иван Назарович, мне еще ни разу не приносил кофе сам учредитель компании, – Юля, улыбаясь, принимает чашку из рук Шведова.

– Лидочка отпросилась сегодня пораньше, пришлось самому, надеюсь, не слишком гадкий кофе вышел.

– Сойдет, – произносит Аносова, делая глоток из чашки. – А Лидочка это?

– Это секретарь, Дмитрия Анатольевича.

– А твоя где? – спрашиваю, не отрываясь от документов, что принесла Юля.

– На больничном.

– До сих пор?

– Да. Приходится иногда Веру дергать из маркетинга, но я не наглею, – Шведов кривиться и отставляет в сторону свой кофе, он у него всегда выходит излишне крепким, а сам он подобный не пьет.

Но все эти легкие отвлеченные разговоры заканчиваются, когда я заканчиваю с просмотром бумаг и мы переходим к прямому обсуждению, еще и попутно вводя в курс дела Ивана. Судя по выражению лица, Шведову все это не нравится, и он делает попытку повлиять на Аносову и убедить ее не ввязываться во все это и не начинать войну. Он не знает всех причин, и даже если бы знал, я не уверен, что они были бы для него убедительными. Он не понимал, что Аносову уже не сможет переубедить никто, даже если будет стоять танк под окном и на нее будет направлено дуло, она уже не свернет.

– Юлия Сергеевна, вам надо проявить самообладание и не поддаваться эмоциям. Это так, совет со стороны. Я, конечно, не знаю, что у вас произошло с мужем. Но открытая война, еще и с такими последствиями это крайняя мера.

Юлия, стоящая у окна, обернулась, окидывая Шведова взглядом, от которого даже у самых крепких мужиков поджались бы яйца. И ее ровный голос разбил воцарившуюся короткую тишину в кабинете.

– Я каждый день готовила завтраки, ужины, варила кофе и не отравила человека, который этого заслуживал, даже не прострелила его яйца, хотя и такое желание было, не кажется ли вам, что я знаю, что такое самообладание? В моих поступках, Иван Назарович, минимальное количество эмоций, исходя из сложившейся ситуации. Я вас уверяю.

И взглянув на часы, чуть скривилась.

– Дим, мне надо ехать. Набери мне через полтора часа, сообщи, к чему вы пришли.

– Хорошо, – я кивнул. Юля, взяв свою сумочку, направилась к выходу, и уже у двери, пока Шведов, сидевший к ней спиной, уткнулся в бумаги, отправила мне воздушный поцелуй, вызывая этим мою улыбку, и удовлетворенная реакцией, вышла из кабинета. Цепляла. Неожиданно сильно цепляла. Причем не та ее часть ледяной королевы, а другая, та, которую я увидел сравнительно недавно.

– Фролов, объясни мне, почему мы в это говно вписываемся? С какого хера вообще? – Ванька небрежно отбрасывает бумаги на стол, упираясь в меня недовольным взглядом. – Ты всегда избегал подобной возни, а сейчас сам в пекло лезешь. Тебе геморроя в жизни не хватает?

– Ты же хотел наказать Аносова. Твоя мечта сбудется. Да еще так, что другим неповадно будет. Чего паникуешь так? – откинулся на спинку кресла, допивая уже остывший горький кофе.

– Только не говори, что ты спишь с его женой? – я лишь смиряю Шведова предостерегающим взглядом, молчаливо давая понять, что ему не стоит затрагивать эту тему. – Блядь, Дим, ну это фиаско. Вписываться во все из-за бабы? Серьезно? У нее, что между ног золото? Я не узнаю тебя.

– Если тебя что-то не устраивает, Вань, и ты кардинально не согласен с происходящим, то без проблем, решение ты знаешь. Я выведу твою долю из компании, и мы разойдемся. Я тебе всегда говорил и сейчас говорю, я это сделаю для тебя в любой момент, перетягивать одеяло на себя я не буду, как и заставлять тебя действовать вразрез твоим интересам.

– Я не собираюсь из-за какой-то наглой бабенки, выходить из компании. Причина, по которой ты в это ввязываешься есть? Весомая причина, Фролов, иначе я сочту, что у тебя просто спермотоксикоз и управление мозгом перешло в опухшие яйца.

– Именно Аносова рассказала мне, что смеси фальсифицированы, а в обмен на это попросила помочь закопать Петра. И у нее есть на это причины, весомые причины.

– Какие, блин, причины? Лимит он ей на карте не увеличил? Брюлик маленький купил?

– Давай, ты успокоишься. А потом мы поговорим.

– Не надо со мной разговаривать как с истеричной бабой, – взорвался Шведов, вскакивая с кресла, и нервно зашагал по кабинету.

– Так какого черта ты себя именно так и ведешь? Тебе мало, того, что человек нам сэкономил миллионы? Я думаю, одно это, дает ей право рассчитывать на протянутую руку помощи.

– Выйдет нам еще таким геморроем эта твоя рука помощи. Сам потом взвоешь.

– Время покажет.

Шведов покачал головой и молча, вышел из кабинета, оставляя меня наедине со своими мыслями.