Глава 16

Добил текучку, убрал принесенные Аносовой документы в сейф и вышел из офиса. Осадок после разговора с Ванькой, разумеется, остался. Неприятный осадок, зудящий в подсознании. Только в отличие от него я не особо переживал по поводу возможных рабочих проблем, мои переживания имели в основе иное, с каждой нашей с Юлей встречей эмоциональный крючок все глубже входил в мое нутро, подсаживая меня на эту женщину. После развода я, разумеется, не хранил целибат, и одно время погрузился в разгульную жизнь, у меня были женщины и не одна, некоторые приходились на один раз, некоторых хватало на пару недель, но ни одна не вызывала и десятой части тех эмоций, которые возникали при виде Аносовой. И в этом крылась сука проблема, большая проблема. Если из рабочих неприятностей можно было вылезти без существенных потерь, то тут потери определенно могут возникнуть. Какой бы шикарной ни была Юлия, но она была из той категории женщин, которые с легкостью проткнут твою задницу вилами, в случае их разочарования в тебе. А мне не нужен воин в юбке, мне нужна обычная, нежная, покладистая, милая и домашняя. Я больше не намерен воевать с собственной женщиной, и не хочу даже гипотетически создавать такую ситуацию. В семье должен быть один капитан, иначе пока вы будете заняты войной за штурвал, судно пойдет ко дну. А Аносова не та женщина, которая с легкостью отпустит контроль и покорно довериться мужчине.

***

Мишень. Выстрел. Один. Второй. Третий. Пальцы обхватывают металлическую рукоять, внимание полностью сосредоточенно на процессе, спину неприятно покалывает от напряжения, мышцы рук давно онемели. Я тут уже больше часа, делаю очередную попытку сублимировать внутренний ад, чтобы он чуть улегся, чтобы перестало перемалывать внутренности, чтобы хоть на пару часов дышалось свободней. Но отчего-то привычный способ снять стресс сегодня не работал, как не сработал и массаж. Может, все же женщины, поддающиеся истерике не такие уж и глупые? Возможно, в этом и есть смысл, они парой устроенных истерик избавляются от всего внутреннего дерьма. Но истерить я не умела, агрессировать да, истерить нет. Из тира я вышла еще более раздраженная, чем была до этого. Села в машину и просто сидела какое-то время, смотря в лобовое стекло и одновременно ничего не видя перед глазами, ибо снова перед внутренним взором Петр со своей Катенькой, полумрак его кабинета, их шумное дыхание и стоны, а следом кадры с нашей свадьбы, первый отпуск, проведенный в Сочи, наша первая купленная квартира, с матрасом на полу, на котором мы любили друг друга каждую ночь. Мы тогда были счастливы. Мы… Это слово теперь ранит, болезненно колет. И на губах тут же появилась горькая усмешка. Нет. Не мы. Я была счастлива, пребывая в сладких иллюзиях. Вся наша с ним жизнь оказалась сплошной иллюзией, а я доверчивая идиотка, принимала все за чистую монету, веря в истинную и светлую. Готовая и в рай, и в ад лишь бы рядом. И снова боль сковала мышцы, стянула жилы, до болезненности в пальцах. Горло сдавило спазмом, а я все сидела с абсолютно сухими глазами и ждала слез, которые могли принести мне так необходимое сейчас освобождение, а их не было. Перед глазами кадры один за одним, как на повторе, заезженная кинопленка, личная пытка. Дышать не могу, сглотнуть не могу, руки дрожат, от сдавленности в груди хочется пополам сложиться, а слез нет. И избавления от этого ада нет. Мозг – интересная штука, порой в самой тяжелый момент он подкидывает неожиданные решения. Возможно, срабатывает режим самосохранения, выбирая в качестве лекарства людей, с которыми тебе было хорошо и безопасно. Потянулась к телефону и набрала номер того, кто мог унять внутренний хаос, пытающийся сейчас меня разрушить.

– Слушаю, – раздался голос Дмитрия, и я, наконец, сделала глубокий вдох, скидывая со своего горла железные тиски.

– Ты дома?

– Да.

– Приеду?

– Конечно, – и я даже через трубку почувствовала, как он улыбнулся, и от этого сразу стало как-то легче. – Скину адрес сообщением.

Увидев спустя пару секунд на экране телефона адрес, завела машину и выехала с парковки.

Я уже подъезжала к ЖК, в котором была квартира Фролова, когда мне пришло сообщение от Машки. Она интересовалась, как у меня дела, и спрашивала, не обиделась ли я, что она тогда уехала с мужем домой, а меня оставила с Дмитрием. Конечно, я не обижалась. Я все прекрасно понимаю. Она у меня примерная мать семейства, верная жена, и все эти поздние посиделки в ресторанах и клубах давно уже не про нее. Да и ее Борису это бы ожидаемо не понравилось.

Припарковав машину, вошла в просторный холл, консьерж уже был предупрежден, поинтересовавшись, к кому я спешу, кивнул и напомнил номер квартиры и этаж. Поблагодарила.

Зайдя в Лифт, достала телефон, чтобы ответить Машке. Нужный этаж, дверь и я, все еще отвечая на нескончаемый поток вопросов в сообщениях, нажала на дверной звонок.

– Не помешаю? – спросила, замечая, как открылась дверь, продолжая набирать последнее сообщение подруге, сотый раз, заверяя ее, что у меня все нормально.

– Только если моему тотальному одиночеству.

– А вы с ним друзья? – я подняла голову, убирая трубку в карман пальто и встречая насмешливый взгляд Дмитрия, Дмитрия, который выглядел как бог, сошедший со страниц мифов, стоящий передо мной в одних домашних штанах.

– Мы с ним давние враги.

– Тогда выдавай мне меч, я сражусь с ним вместе с тобой.

– Это сейчас прозвучало довольно двусмысленно, – его улыбка стала шире, и я прыснула, рассмеявшись, когда до меня дошел завуалированный смысл толкования моих слов.

– Вы до невозможности испорчены, Дмитрий. Я не про тот меч. Хотя-я… – я приподняла бровь, окидывая взглядом его фигуру.

– Заходи уже, – и он, взяв меня за руку, затянул в квартиру. Одной рукой захлопывая дверь, а второй прижимая меня к себе и впиваясь в мои губы.