Глава 18

Пока Фролов плескался в душе, я, завернувшись в его халат и, прихватив из сумки пачку сигарет, вышла на балкон и закурила, вглядываясь в давно потемневшее небо. Тело, разомлевшее от полученного удовольствия, все еще, казалось каким-то невесомым. Я почувствовала, как открылась дверь и Дмитрий остановился за моей спиной.

– Простынешь. Волосы, еще влажные, – обняв меня, прижал к своей груди, и сразу стало так тепло и хорошо и от его рук и проявления заботы. Но вопрос все же один назойливо вертелся в голове, и я решила его задать.

– Почему ты развелся с женой? – тихо спросила, поворачиваясь в его руках и уже догадываясь, каким будет ответ.

– Измена.

– Твоя? – коротко затянувшись сигаретой, выпустила в сторону дым.

– Ее, – он тоже потянулся к пачке и вытащив сигарету, закурил, сделав затяжку, посмотрел на меня. – Волков Игорь Константинович, мой старый партнер и новый муж Вероники. Ты видела его на мероприятии Аникановых.

Вероника – красивое имя. Когда-то я хотела назвать так свою дочь, если она у меня когда-нибудь будет.

– Уверена, она жалеет о своем решении, – произнесла искренне, наблюдая, как потемнели глаза Дмитрия.

– Нет. Не жалеет, – снова затяжка и мрак заиграл в его взгляде сильней. – Она счастлива с ним. А со мной не была, – в последних словах скрытая боль, полоснувшая даже меня. Хотя сказано ровно, без попытки вызвать жалость и сыграть на эмоциях. Просто свершившийся факт.

– Мне в это сложно поверить, – он усмехнулся моим словам, а я затушила сигарету в стоявшей на подоконнике пепельнице и обвила руками его тело. И казалось, на этом он закончит разговор, тема развода явно была для него неприятна, но Дмитрий немного помолчав, продолжил:

– После развода я ушел в загул, бухал как не в себя. В момент просветления Шведов оттащил меня к психологу. Сам бы никогда не пошел. Так вот, психолог, объясняя мне некоторые механизмы и, разбирая сложившуюся ситуацию, использовал термин «фасадный брак». Это союз, в котором супруги сохраняют видимость идеальной семьи, но на самом деле внутри нет настоящей близости, очень много разногласий, скрытое напряжение и невыраженные негативные эмоции. Так вот, у нас он и был – фасадный брак. В некотором роде. Мы слишком долго пытались сглаживать углы, порой игнорируя собственные чувства. Делая вид, что все хорошо.

Он затушил сигарету.

– Она хоть раз говорила, что тебя любит?

– Говорила. Но сейчас я думаю, что это была лишь влюбленность с ее стороны, и со временем она так и не перешла в любовь. Не случилось. Поэтому и детей от меня она не хотела. А потом появился Волков, случилась искра, и фасад покрылся трещинами, а потом и вовсе рухнул на мою голову и к ее ногам.

Он договорил, и между нами повисло молчание. Глаза в глаза, взгляд пронизанный откровением и пониманием друг друга каждой клеткой. Коснулась ладонью его груди, чувствуя под пальцами горячую кожу.

– До сих пор болит? Эта боль вообще когда-нибудь проходит? – спросила тихо и сама уловила нотки обреченности в собственном голосе.

– Пройдет, – он улыбнулся, хотя на дне глаз все еще резвился мрак, и он привлек к себе, нападая на мои губы, сминая их в жадном поцелуе, смешанным с отчаяньем. Видимо, не только я использовала его в качестве лекарства, но и он пытался мной излечиться. Что ж, я не против. Главное, чтобы помогло и стало легче просыпаться по утрам, смотреть на мир, жить и дышать. О большем уже не мечтаю.

Ночь была наполнена нежностью, рядом с Дмитрием спалось мне комфортно, я не просыпалась среди ночи от непонятной тревоги, не крутилась юлой часами, я просто крепко и спокойно засыпала прижатая к его груди.

Вечером следующего дня я снова была в его кабинете, привезла последние «гвозди» для гроба Аносова, две папки документов. Люди Дмитрия уже работали, подготавливая все необходимое, чтобы, как только нога Петра коснется родной земли, запустить маховик правосудия в полную силу.

– Тебе надо уйти из компании, иначе и тебя засосет в эту воронку, – произнес Дмитрий, откладывая просмотренные папки на край стола.

– Мне нужно еще немного времени, я перезаключаю все сомнительные договоры, полностью убрав свое имя оттуда и из всех сомнительных операций, что мне известны, это по совету твоего юриста, между прочим.

– Поторопись.

– Делаю что могу. Ты же понимаешь, что я останусь ни с чем, поэтому тут хоть немного, но надо подстелить соломку, вытащить хотя бы свои деньги. Твой юрист подтвердил, что в случае развода, я в полной заднице. Помимо брачного договора, который я по своей дурости подписала много лет назад, там еще и допы к нему существуют. Говорила мне мама, что выскакивать так рано замуж не надо. Видимо, наперед видела, что мозгов у меня еще нет. Как в воду глядела.

– Все мы делаем ошибки по молодости. Это нормально, – успокаивающе произнес Фролов.

– Я настолько его любила, что готова была, хоть договор с дьяволом подписать, не то что брачный, – я горько усмехнулась, признаваясь в собственной глупости. – Я ведь даже его не читала тогда. Молодая глупая идиотка. А теперь у меня даже жилья нет, и пока я не разведусь, смысла покупать нет, иначе все отойдет Аносову. А на доказывание обратного я могу потратить года.

– Тебе же предложили подать в суд на пересмотрение условий брачного договора или и вовсе его аннулировать. В нашем законодательстве такие контракты – практически филькина грамота.

– Да, только возни с этой грамотой на годы, особенно если одна из сторон будет против. Не хочу я судиться с ним, он из-за своего скотства все растянет на года. Да и для чего судиться за имущество, на которое, скорее всего, будет наложен арест.

– Можно попробовать все это сделать до основной заварушки.

– Дим, ты же понимаешь, что это не реально. У нас и так слишком мало времени. Ничего мне от него уже не надо. Сама заработаю, не пропаду. А может, и вовсе мне родное государство определит место проживания на ближайшие лет восемь.

– Юль…

– Да ладно тебе. Я трезво смотрю на вещи, и подобный расклад вполне реален, я же понимаю все. Твой юрист сказал, что возможно развитие событий, в котором все имущество Аносова попадет под арест, а после и под конфискацию. Сейчас, я спасаю что могу, переведу часть денег подруге и необходимо придумать, куда распихать остальное.

– Я распоряжусь, чтобы тебе выдали карту. Она будет на чужое имя, никак не засвеченное в этом разбирательстве, но ты сможешь спокойно распоряжаться всеми финансами. И я даю тебе гарантию, что твои деньги останутся твоими. Никакого обмана.

– Спасибо. Это неожиданно. Тогда остается вопрос жилья. Надо посмотреть варианты съемного на время.

– Дам тебе номер знакомого риелтора.

– Ты как фокусник, – я рассмеялась. – Оп и из шляпы вытаскиваешь очередного кролика, закрывая все мои вопросы.

– Ты на миллионы сократила мои финансовые потери от сотрудничества с твоим мужем. Поэтому с меня любая необходимая помощь.