Глава 21

Поток исков посыпался на «Амвид» как из рога изобилия. Напряжение в атмосфере накалялось с каждым телефонным звонком. Казалось, еще чуть-чуть и его можно будет потрогать физически, настолько оно сгустилось в воздухе. Петр был не просто в ярости, он напоминал разъяренного быка на корриде. Стрессоустойчивость и его спокойствие «вышли из чата». Бумаги слетали со стола, он постоянно орал, то в телефонную трубку, то на сотрудников. Даже его обожаемая Катенька сидела как притихшая мышь, попала, видимо, уже под раздачу. Я же молча положив принесенные бумаги ему на стол, вышла из кабинета, уже не сдерживая победной улыбки. Бросила взгляд на Оксану и подмигнула ей, замечая как ее уголки губ, одобрительно, чуть приподнялись вверх.

В обед он удостоил и меня своим визитом. Что уже было удивительным. Он за год в мой кабинет ни разу не заглянул. Неужели его настолько легко вывести из равновесия? Два десятка исков и Аносов уже в панике. Что же с ним будет, когда в дело вступит прокуратура?

– Юль, у нас полный пиздец, пятнадцать исков в суде и никто не хочет договариваться, ни одна тварь не хочет идти на мировую, они даже от компенсации отказываются, – он мерил нервными шагами мой кабинет, то и дело, взлохмачивая пятерней свои волосы.

– Я думаю, ты нагнетаешь. Надо успокоиться, – произнесла почти равнодушно. Надо же подлить бензина в костер. Хочешь вывести из себя и так взбешенного человека посоветуй ему успокоиться. Работает безотказно в ста процентах случаев.

– Успокоиться? Ты серьезно?! – ожидаемый взрыв и я едва сдерживаю улыбку. – Это сговор, нас хотят утопить. Утопить, Юль! Я эту компанию с нуля строил, с самого низа, я сам у станков стоял, я лопатой по шесть часов махал, и все это сейчас прахом ляжет под моими ногами!

Он строил, он поднимал, один он… по нутру снова болезненно полоснула обида, обжигая внутренности. Сжав зубы, все так же спокойно продолжила просматривать бумажную текучку, изображая кипучую рабочую деятельность и полную занятость. – Поговори с ними, Юль, – прозвучало внезапно, и я подняла голову, смотря на застывшего над моим столом Аносова, в его глазах действительно пел страх, и это зрелище медом ласкало мою потрепанную душу. Да, я мстительная, бессердечная сука, и мне за это совершенно не стыдно.

– С кем?

– С этими мразями, ты же с ними заключала договора когда-то, это ты их уговаривала закупаться у нас. Они всех наших юристов разворачивают, а с тобой поговорят, я уверен. Ты умеешь с этими тварями говорить правильно.

Эх, Аносов, тварь тут лишь одна. Ты. А они люди, которых ты обул на бабки, на немалые бабки, и теперь они хотят твоей крови. Все закономерно.

– Ты преувеличиваешь мой талант переговорщика, – я откинулась на спинку кресла, он же обойдя стол, присел на корточки у моих ног и сжал своими руками мои ладони.

– Любимая, ты мой последний шанс, – и от его «любимая» свело зубы. А ведь я действительно когда-то считала его любовь искренней, я верила его словам, я верила, что если мужчина говорит, что любит, он по-настоящему любит, но оказалось, что слова бывают просто словами, пустым звуком.

– Я попробую. Но результат я обещать не могу, ты сам понимаешь, что ситуация патовая. Напряги юристов.

– Спасибо, дорогая, – и он начал покрывать поцелуями мои ладони, едва сдержав порыв одернуть руки, заставила себя расслабиться, ощущая каждое его прикосновение губ на своей коже, как ожог утюгом.

Петр, получив от меня то, что хотел, покинул мой кабинет, а я, наконец, сбросила с лица маску спокойствия и скривилась. Конечно же, не собиралась я ни с кем разговаривать, выступая миротворцем. Аносов не знает еще, что только что целовал руки своему палачу, что ж в чем-то мы с ним похожи. Или просто у меня был хороший учитель по предмету подлости. И на моих губах появилась злая усмешка.

А в шесть вечера мне принесли документы, переданные секретарем Петра Алексеевича, я не сразу поняла, зачем они мне, но открыв папку, увидела поверх бессмысленных для меня бумаг лист с одним словом «подписал». Ласточка от Оксаны. Ты ж моя хорошая. И мое настроение тут же повысило градус.

Убрала папку и потянулась к телефону.

«Увидимся?» – отправленное мной сообщение на номер Фролова и его почти моментальное «Конечно», и я, прихватив ключи от машины, вышла из кабинета.

Настроение было отличное настолько, что я даже скрывать его не могла. Дмитрий сразу же встал со своего места, стоило мне войти.

– У тебя не будет проблем, если Аносов узнает, что ты поехала ко мне, а не домой? – спросил, заключая меня в кольцо своих рук и оставляя короткий по жаркий поцелуй на моих губах.

– Во-первых, мне уже плевать, а во-вторых, он сегодня слезно просил меня переговорить с теми, кто накатал на него иски, поэтому я вполне могу сказать, что начала переговоры с тебя, – улыбка растянула мои губы, и я скользнула руками по его рубашке, ощущая тепло его тела.

– Тебе удалось сделать, так что бы он подписал твое заявление на увольнение?

– Да и помнишь, ты говорил, что я могу тебя попросить о чем угодно? У меня действительно есть просьба. Но не для себя. У Аносова секретаршей работает очень хорошая девушка, и она очень многое сейчас делает для меня, с ее помощью у меня получается сильно не светиться. Я бы хотела ее пристроить куда-нибудь в хорошее место, когда «Амвид» схлопнется.

– Ты настолько в ней уверена? – я понимала, почему прозвучал этот вопрос, ибо чтобы просить за другого, нужно быть в нем уверенным на все сто процентов. Но за Оксану я готова была просить.

– Да. Она единственная во всей компании, за кого я могу ручаться. Не обязательно к себе, может, кому из знакомых нужна хорошая секретарша или личный помощник. Я буду тебе очень благодарна.

– Хорошо. Займусь этим вопросом.

– Спасибо.

– Ты снова вьешь из меня веревки, Юлия Сергеевна, – Дмитрий сжал меня в своих руках сильней, и я прижалась к нему всем телом, зарываясь пальцами в его волосы.

– Я в твоем распоряжении, Дим. Все, что в моих силах сделать, все для тебя в любое время дня и ночи.

– Даже так?

– Даже так, – и его губы кусающим, жадным поцелуем коснулись моих.