Глава 26

– Ты как? – спрашиваю, отъезжая от полицейского участка, видя, что Юля почти без сил. На часах давно перевалило за полночь, вся эта возня слишком растянулась. Она кутается в плед, который я обнаружил у себя в машине, и то и дело прикрывает глаза в попытке справиться с дрожью, которая снова разбивает ее тело, то ли от холода, то ли от нервов.

– Терпимо. Спасибо тебе, Дим, – останавливаясь на светофоре, открываю бардачок, достаю небольшую бутылку коньяка и открыв, протягиваю ей.

– Сделай пару глотков, это снимет напряжение, до сих пор трясешься как осиновый лист. Зря отказалась от успокоительного.

Юля послушно принимает бутылку и делает глоток, морщась от крепости.

– Знаешь, я ожидала какого угодно расклада и реакций Аносова, но не того, что случилось, поэтому у меня небольшой шок. Отойду, – и она снова прикладывается к горлышку бутылки, откидываясь на подголовник сиденья.

– Шоколадку возьми, там же в бардачке.

– У тебя стратегические запасы в машине?

– Иногда приходится умасливать чьих-нибудь секретарей.

Юля делает еще один маленький глоток коньяка и скривившись, разворачивает шоколад, отломив дольку, забрасывает ее в рот и неожиданно с ее губ срывается смешок.

– Никогда не хлестала неразбавленную конину, сидя в машине и закусывая шоколадом. Многое в моей жизни было, но такое впервые.

– Мне приятно быть у тебя первым, – улыбаюсь, а она снова смеется, тихо, сдавлено, из-за разбитой губы и ушибленных ребер.

– Дим, мне надо как-то снять жилье. Аносов, скорее всего, начнет меня искать, боясь, как бы я еще корзинку его грешков не слила. Надо отсидеться, пока его не закроют.

– Он уже ищет, – сразу же чувствую на себе ее взгляд, наполненный страхом и вопросами. – Люди одного знакомого уже присматривают за Аносовым. Так что о каждом его шаге мы будем знать, – умалчиваю о подробностях, они ей не нужны. Это меня наизнанку выворачивает от вторжения прошлого в свою жизнь, но, видимо, так должно было произойти.

– А сейчас, куда мы едем?

– В мой старый дом. Там тебя точно никто искать не будет. Поселок под охраной, дом на сигнализации, кнопка для вызова группы быстрого реагирования тоже есть.

– Почти крепость.

– Аносов и его люди туда точно не проникнут. Этого вполне достаточно, – Юля кивает и до самого поселка больше не произносит ни слова. Просто сидит, почти не двигаясь, и смотрит на дорогу.

Когда мы подъезжаем к дому, я невольно сжимаю зубы, меня словно волной окатывает, неприятной, наполненной ворохом воспоминаний. Все-таки у жизни очень своеобразное чувство юмора, граничащее с его полным отсутствием.

– Ты тут жил? – спрашивает Юля, заходя в дом и окидывая взглядом прихожую.

– Давно, – отвечаю односложно и помогаю ей снять обувь, так как при попытке согнуться она болезненно морщится. Скинув туфли, включаю на телефоне фонарик и прохожу в техническую комнату, чтобы включить электричество во всех комнатах, отопление и запустить насосную станцию для подачи воды.

– С женой? – спрашивает Юля, замерев в дверном проеме. Отвечать на все эти вопросы совершенно не хочется, но привезя ее сюда, отдавал себе отчет в том, что они все равно возникнут, да и Юле надо переключить на что-то внимание, отвлечься от происходящего в ее жизни.

– Да. И после нашего развода я сюда не приезжал. Пошли на кухню, – я беру ее за руку и веду по небольшому коридору. – Совсем недавно я распорядился привести дом в порядок, чтобы выставить его на продажу. Тут все чисто, все перестирано, поэтому можешь спокойно всем пользоваться.

– Я сломала твои планы. Прости, – и в ее глазах играет искреннее сожаление. Неожиданное.

– Он пустовал почти пять лет. Ничего для меня не измениться, если его займешь ты. Твоя Ауди на кого записана? – спрашиваю, открывая кран и спуская собравшийся там воздух, дожидаясь пока появится струя воды.

– На Аносова.

– В гараже есть машина, восьмилетний Лексус, но в хорошем состоянии, покупался с салона, пользовались им мало. Отгоню завтра на обслуживание, чтобы проверили все патрубки и жидкости, и сделаю на тебя страховку. На первое время пойдет?

– Конечно. Спасибо. Но мне с таким лицом еще как минимум неделю дома сидеть.

– Пройдет. Сейчас продукты и лекарства Шведов привезет, – набрал воды в чайник и включил в розетку холодильник. Где-то в шкафах была заварка. Но осмотрев полки заварки, я не нашел, зато были обнаружены чайные пакетики, видимо, оставленные клинингом, по крайней мере, на пачке, значился еще действующий срок годности. – Чай будешь? – спрашиваю, замечая, как Юля скользит взглядом по магнитам на холодильнике, магнитам, которые мы привозили с Никой из отпусков, часть с нашими фото. И снова полоснуло внутренности серпом воспоминаний. Скотство. Едва сдерживаю рвущиеся наружу ругательство.

Наполнив чашки чаем, довольно дерьмовым на вкус, протягиваю чашку Юле. Главное, что горячий. В доме пока еще довольно прохладно, и она все так же кутается в плед. Юля делает глоток и обхватывает чашку ладонями, а я сгребаю гребаные магниты и отправляю их в мусорное ведро, ожидая, услышать от Юлии какие-либо комментарии или вопросы на этот счет, но она молчит, и лишь тень понимания отражается в ее глазах.

– Ты уедешь после того, как Иван привезет продукты?

– Да. Поэтому давай пока я покажу тебе дом. Хотя бы самое необходимое, – предлагаю, понимая, что передвигаться ей сейчас, мягко говоря, не комфортно.

– Дим, – она отставляет свою чашку на стол и, поднявшись со стула, подходит ближе, так открыто и прямо смотря в мои глаза, что я на мгновение теряюсь. – Останься, пожалуйста, сегодня со мной. Я понимаю, что, наверное, тебе находиться в этом доме тяжело, и с моей стороны просить тебя об этом – полнейший эгоизм и открытая наглость, особенно учитывая, сколько ты для меня сделал. Но я не усну, если останусь одна.

Мягко притягиваю ее к себе, обнимая за плечи, и Юля покорно прижимается к груди. Замираем на мгновение и молчим, и это молчание повисает удушающее петлей на моем горле, как и ее просьба.

– Хорошо, – произношу, скрипнув зубами. Уже коря себя за слабость и совершенно не представляя, как смогу провести здесь ночь.

– Спасибо, – Юля отрывает свою голову от моей груди и чуть вскидывает голову, смотря в мои глаза. – Я бы поцеловала тебя в знак благодарности, но у меня ужасно болят губы.

Я улыбаюсь от ее слов, и сам нежно целую ее в лоб, кончик носа и едва касаясь краешка рта.

– Пойдем, покажу тебе, где ванная, туалет и спальня. Еще надо найти, во что тебя переодеть. Тут оставались какие-то мои вещи: футболки, штаны. Подойдут?

– Конечно, – Юля кивает, и мы, не торопясь, идем к коридору, а в моей душе с каждым шагом все сильней зреет шторм. Это определенно будет сложная ночь.

Буду рада, если вы поделитесь эмоциями от прочитанного в комментариях.