Глава 27

– У Аносова максимум три дня, взялись за него крепко, – произнес Шведов, доставая из багажника пакеты с продуктами и лекарствами и передавая их мне.

– Будем надеяться, что за это время он не успеет подгадить.

– Не питай пустых иллюзий, мне уже на ухо шепнули, что нам светит проверка. И я думаю, что это с подачи Аносова. Потому что не только нас вдруг решили рассмотреть под микроскопом в поисках блох, но и практически всех, кто подал иски на «Амвид».

– Гандон. Нас могут за яйца взять?

– А тут бабка надвое сказала, смотря, сколько он отстегнул. Если поскупился, то открестимся без потерь.

– Встряхни наших, пусть порядки везде наводят.

– Уже оповестил. Ты завтра в офис приедешь или тут нянчиться будешь?

– Приеду.

– Тогда до завтра.

Шведов попрощался и, моргнув стоп огнями, скрылся за поворотом, а я пошел в дом, распихивать продукты по полкам.

Это было странно находиться в этом доме, где каждый предмет отзывался болезненным напоминанием, будто на машине времени перенесся в прошлое, прекрасно понимал, что, даже открыв шкаф, увижу вещи Ники, которые она не стала забирать, и от этого еще более странно, секундно даже начинало казаться, что вот-вот услышу голос бывшей жены. Фантасмагория какая-то. Вдвойне странно находиться здесь с Юлей. Диссонанс в голове, взрывал сознание, вызывая нервный смех. Долгое время я был уверен, что эта страница моей жизни давно перевернута, но стоило появиться в моей жизни Юле, и дверь в прошлое с пинка была распахнута, словно говоря «смотри, сколько ты всего еще тут в кладовых своей души оставил гнить».

– Теперь я понимаю, почему ты сказал, что я твой красный флаг, – произнесла Юля, стоило мне выйти из душа. Она крутила в руках фотографию Ники, на которой были изображены мы на гоночном кольце. Ника тогда заняла первое место в своем классе. – Тоже блондинка, тоже странное для женщины увлечение. Она гонками увлекается?

– Да, – кивнул, едва не скрипнув зубами, растирая полотенцем волосы.

– Я гоняла на кольце с восемнадцати до двадцати шести, – я даже в момент замер с полотенцем в руках, одна фраза и я готов тут же взвыть, как волк на луну, от накрывшего в момент отчаянья.

– Это явно мое проклятье, – я чуть закатил глаза и тихо рассмеялся, качая головой. – Почему мягкие, женственные, нежные женщины обходят меня стороной? Что со мной не так? Чем я прогневил бога? – Теперь рассмеялась Аносова, возвращая фотографию на небольшую тумбочку в коридоре.

– Сильному мужчине, сильная женщина.

– Какая безбожная лесть, Юлия Сергеевна, не ожидал от вас ее услышать.

– На фото вы выглядите счастливыми.

– Мне казалось, мы, и были счастливы. Но иногда нам слишком многое, кажется, – Юля грустно улыбнулась одним уголком губ и понимающе качнула головой. – Пошли спать. Тебе надо отдохнуть и выпей, наконец, таблетки обезболивающего, хватит геройствовать.

Помог нанести мазь на гематомы, и уложив Юлю в постель, лег рядом. Все мои прогнозы на отсутствие сна в этом доме не оправдались. Как только Юля осторожно прижалась к моему боку, положив свою ладонь на мою грудь, меня вырубило.

***

Проснулась я от невыносимой боли, сковавшей все тело, мне казалось у меня болит каждая клетка в организме. Перекатилась на спину, сжав зубы и стараясь не издать ни звука, чтобы не разбудить Диму. Часы на тумбе показывали половину седьмого. Надо было как-то встать и дойти до кухни, в которой я оставила таблетки обезболивающего. Тяжело дыша, опустила ноги на пол, садясь на край кровати, и опоясывающая боль тут же стала острей. Зажмурилась, закусывая губу, и поднялась. Путь до кухни показался мне бесконечным. Набрала воды в стакан, дрожащими пальцами вытащила из блистера две таблетки и, забросив их в рот, запила. Перед глазами черные мошки, к левой стороне лица больно даже прикасаться, особенно к разбитой губе, каждый вдох тоже сопровождался болью в ребрах. Что там вчера сказали? Вроде что трещины в двух ребрах. Не слабо. Весь вчерашний вечер вспоминался мной эпизодами, вроде помню все, но кто и о чем говорил кусками, вырванными из контекста. Хотела включить чайник, но снова в голове карусель, и я, держась руками о край столешницы, склонилась над мойкой, боясь, что меня стошнит только что принятыми таблетками.

– Юль? Тебе плохо? – раздается голос Димы, и он подходит ближе.

– Голова немного закружилась, сейчас пройдет.

– Сядь, – он, подхватив меня на руки, усаживает на стул. – Может скорую вызвать?

– Нет. Не нужно. Вчера же врач сказал, что второй день будет самый тяжелый. Не соврал, – я постаралась улыбнуться, но прострелившая в голове боль снова заставила скривиться.

– Ты таблетки выпила?

– Да.

– Все?

– Обезболивающие, только.

– Давай я приготовлю завтрак, ты поешь, примешь все лекарства, и я отнесу тебя в постель. Хорошо?

– Да. Спасибо, – кивнула.

После завтрака мне действительно стало чуть легче. Фролов отнес меня в постель, на тумбе оставил все необходимое, воду, лекарства, йогурты, и тарелку с черешней.

– Это на случай если захочешь перекусить. Постараюсь вырваться и заехать в обед.

– Не надо. Я справлюсь. Правда. Не нужно перекраивать свой день из-за меня.

– Хорошо. Но если тебе что-то понадобиться или вдруг станет хуже, набери мне.

– Договорились, – его забота приятно ласкала душу, но злоупотреблять ею я не хотела, прекрасно понимая, что все, что происходит между нами это все кратковременно, эпизодично и на большее никто из нас не рассчитывает, да и не хочется этого большего.

– Я постараюсь узнать сейчас, возможно ли оплатить тут интернет, чтобы тебе было чем отвлечься, но, возможно, этот лицевой счет уже давно закрыли. Ноутбук на столе, пульт от телевизора на тумбе.

– Дим, – я мягко прервала его, – не волнуйся, я буду спать, в крайнем случае, книжку почитаю. Езжай спокойно на работу.

Я ожидала, что он кивнет и выйдет за дверь, но он неожиданно присел на край кровати и наклонился, оставляя нежный поцелуй на моей щеке.

– Напиши мне, как проснешься.

– Хорошо.

И только после этого вышел из комнаты. Я же, откинувшись поудобней на подушки, прикрыла глаза. Интересно, я вчера просила адвоката официально подать на развод или мне это ночью мерещилось? Надо бы уточнить этот вопрос.