Глава 28

Три дня в непривычном режиме вареной сельди, я спала, ела, валялась в постели. За окном теплая золотая осень сменилась противным пронизывающим холодом. Ветер гнал по дворам и дорогам уже буро-коричневые листья. Градусник за окном все чаще показывал первый минус. Но я вразрез всему происходящему чувствовала тепло и уют. Мне в квартире с Петром никогда не было так уютно, как сейчас в совершенно чужом доме. Мысль о Петре больше не вызывала острых приступов боли, лишь поднимала новую волну ненависти, и даже кадры его измены, всплывающие в моем сознании, больше, не царапали так сильно душу. Но я знала, что это временно, и что когда все уляжется, меня может накрыть, выпуская наружу все, что сейчас запрятано под броней ненависти.

Раз в день звонил Рунар Тарасович – адвокат, уточнял детали, задавал вопросы. Вечером приезжал Дмитрий, привозил готовую еду из ресторана, мы ужинали и проводили время за просмотром какого-нибудь фильма. И в такие моменты мне хотелось, чтобы этот период растянулся, продлился как можно дольше. Я уже и не помнила, когда я позволяла себе вот так просто, поваляться перед телевизором, и получить от этого удовольствие. Тело все еще болело, но с каждым днем все меньше. Синий узор на лице от ударов Аносова благодаря мази и гелям, уже приобретал желтоватый оттенок, еще немного и можно будет выходить из дома.

– Рунар звонил тебе? – спросил Дмитрий, устраиваясь на диван с ведром попкорна и тарелкой моей любимой черешни, пока я искала фильм. Сегодня мы решили облюбовать гостиную. Смотря на Фролова и видя, сколько он проводит времени на работе, я могла предположить, что и для него наши вечера стали отдушиной.

– Да. Он каждый день звонит, уточняет детали. Документы на развод, подготовленные твоими юристами, он проверил и они уже в суде.

– Это хорошо.

– Дим, это ты дал огласку в СМИ? – сегодня днем от нечего делать, я полистала новостную ленту и была немного ошеломлена, каждая вторая новость была об Аносове. Заголовки пестрели: «Фальсификат. Как делать прибыльный бизнес? Совет от бизнесмена Аносова», «Развод четы Аносовых. Что случилось спустя четырнадцать лет брака?», «Бизнесмен Аносов избивает жену», «Махинации с землей. Аносов сядет?» и все в таком же духе.

– Да. Рунар одобрил. Журналисты быстро подхватили это дело. Не переживай, пока тебя никто трогать не будет. Но это надо было сделать, чтобы его арест случился как можно быстрей.

Я лишь понимающе кивнула и решила эту тему не развивать, зная, что все равно мне прилетит рикошетом, но совершенно не подозревая, что этот вечер будет нашим последним спокойным вечером, моим уж точно.

Утром Аносов был арестован. Ему были предъявлены обвинения в махинациях с муниципальной землей, а также статья 238 УК РФ по фальсификации строительных смесей.

Спустя два часа после его задержания мой телефон уже разрывался от звонков журналистов, знакомых и партнеров «Амвида». Все хотели каких-то пояснений. К обеду казалось, что еще чуть-чуть, и я сойду с ума. Журналистам по совету адвоката никаких комментариев не давала, но это их никак не останавливало.

В четыре часа раздался звонок от Рунара.

– Юлия Сергеевна, здравствуйте! В среду в девять утра вам необходимо будет приехать в отделение для дачи показаний по делу Аносова.

– Как понимаю этого мне не избежать.

– К сожалению, тут я бессилен, но я буду вас сопровождать.

– Пришлите мне адрес.

– Разумеется. Желательно приехать чуть раньше, чтобы мы с вами еще раз обсудили стратегию.

– Я поняла вас.

На этом Рунар распрощался, и сбросил вызов, а я, сжав пальцами телефон, потянулась к чашке остывшего кофе.

Ну вот и началась мясорубка, на губах злая улыбка, а внутри все содрогнулось, напряглось. Что ж, я знала, что так будет, и ни о чем не жалела. Ставлю все на то, что Аносов уже заливисто поет следователям песню о своей невиновности, при этом спихивая все свои грехи на меня.

Вечером Фролов вручил мне документы на машину и ключи.

– Ты мне напоминаешь сказочную фею из сказки про золушку. Предупреди, только когда карета превратится в тыкву, – я улыбнулась, считывая от чего-то в его взгляде напряжение.

– Юль, я не волшебник, я с тобой полностью честен и все мои поступки искренне, как и желание помочь.

– Но? Есть же это пресловутое «но».

– Но, наверное, стоит все же прояснить некоторые моменты, – теперь уже напряглась я. – Ты мне нравишься, ты интересный собеседник, умная женщина, у нас шикарный секс. Но мне не нужны серьезные отношения.

– Да я и не претендую, Дим, – мягко улыбнулась, ощущая, как возникшая тяжесть в начале разговора, медленно спадает с моих плеч. – Просто секс и взаимное уважение меня вполне устраивают. После четырнадцати лет лжи больше как-то не хочется никаких отношений. Поэтому расклад, где отсутствуют обязательства, идеален. Никакой драмы в этом для меня нет, – улыбнулась, подходя ближе.

– Я рад, что мы друг друга понимаем.

– Мне хорошо с тобой, мы же можем все так же встречаться и проводить время вместе?

– Конечно, – и он привлек меня к себе. Мне нравилось находиться в его руках, рядом с ним я чувствовала себя слабой и одновременно защищенной. А я никогда себя так не чувствовала.

– Адвокат звонил. Меня на дачу показаний вызывают, – чуть отстранилась, поднимая голову.

– Я знаю. Тебя сопроводить?

– Нет необходимости. Рунар будет со мной, этого достаточно. У меня другая проблема.

– Какая?

– Мне надо забрать от подруги сумки со своей одеждой, а то мне придется к следователю в твоих футболках ездить или одолжить что-то из одежды твоей бывшей.

– Скинь адрес, завтра отправлю кого-нибудь. И если тебе будет нечем заняться, можешь все, что лежит в шкафах упаковать в пакеты, я вывезу на свалку.

– Ты в себе? Я пока искала, что на себя натянуть после душа, видела там шубы с магазинными бирками, – я даже скрыть свое возмущение не смогла.

– Там почти все с магазинными бирками или одето один раз. Это те вещи, что я ей дарил. Пришлись не ко двору. Мне-то, куда их девать? Самому носить, что ли? Если что-то понравилось, можешь себе забрать.

– Кроме помойки Фролов, есть еще благотворительность. Как минимум можно в социальный центр все отвести. Тебе люди спасибо скажут.

– Юль, делай с этим что хочешь. Серьезно. Мне плевать. И фотки, – он кивнул на стену, на которой висели рамки с фотографиями, – все в мусорное ведро поскидывай напрягают.

– Хорошо, – я мягко улыбнулась, прекрасно понимая его чувства. Останься я в квартире, где жила с Петром, уже через пару дней в ней бы не осталось ни одной его вещи и ни одной фотографии, и это не из вредности, или мести, это избавление от всего, что вызывает ненужные воспоминания и причиняет боль.

И снова его теплые руки, обнимающие мое тело, и такой же вечер, пропитанный теплом и нежностью. Удивительно, но его не смущало даже мое потерявшее прежнюю красоту лицо, он лишь нежно, с чрезвычайной осторожностью каждый вечер, наносил на него мазь, и в этот момент что-то было такое в его глазах, что у меня не получалось распознать. Наверное, не будь в моей жизни Аносова, я бы могла запросто потерять голову от такого трепетного отношения. Если Фролов так относится к женщине, с которой просто спит, то той, в которую он будет влюблен, повезет невероятно. Эта мысль даже пробудила во мне необоснованную зависть и небольшую злость на его бывшую жену, потому что я не могла представить, как такого мужчину можно не любить.