Глава 29

– Дим, – произнесла мягко, чувствуя, как его пальцы нежно наносят мазь на мою скулу, могла бы сама, но Дима каждый вечер брал тюбик и шел ко мне, словно для него это имело какую-то важность, и я не смела высказать недовольство. Да и какое может быть недовольство, его и не было. Наоборот, я млела от этой ласки, испытывая блаженство, какое испытывает жирный кот, греясь на солнышке.

– Ты идеальный, ты знаешь об этом. Почему ты не попался на моем пути раньше, чем я вышла замуж? У нас бы получилось.

– Определенно получилось бы, – он повел уголком губ в намеке на улыбку. – Но не идеализируй меня, пожалуйста. Я не лучше твоего Аносова. С Никой мы расстались некрасиво, и в этом была моя вина.

И догадка прострелила мое сознание, вызывая напряжение в теле.

– Ты поднял на нее руку? – спросила, не в силах до конца в это поверить. Моя наивность в отношении мужчин все же неистребима.

– Да. И чувство вины до сих пор грызет меня изнутри. Хотя Волков неплохо потом почесал свои кулаки об мое лицо.

– Ты просил у нее прощения?

– И не один раз. Но легче мне не стало, – он отложил в сторону тюбик и, вытерев о салфетку пальцы, посмотрел мне в глаза. – Никто не идеален и я тем более.

– Человек, признающий свои ошибки, уже заслуживает уважения. Поверь мне, Аносов никогда не провалится в чувство вины из-за того, что он сделал. У него даже мысли такой не появится.

– Я жалею о случившемся, но сказал я об этом не для того, чтобы сыскать себе оправдание в твоих глазах, а для того, чтобы ты не считала меня верхом идеальности. Я обычный, с кучей недостатков и тараканами в голове.

– Покажи мне хоть одного, у кого их нет? – я рассмеялась и потянулась к нему, обнимая и чувствуя, как его руки скользнули по моей спине.

***

Из-за этих идиотских проверок мы со Шведовым полностью зарылись в бумагах. Помимо собственных проблем, еще следователи приезжали брать пробы с партии смесей «Амвида», которая стояла в заморозке на складах. Ванька скрипел зубами от недовольства, но молчал, хотя по его лицу было и так понятно, что он думал обо мне и Аносовой.

Неожиданный звонок Рунара Тарасовича в девять утра вызвал во мне беспокойство, я только приехал в офис и, сняв пальто, потянулся к телефону, понимая, что новости могут быть далеко не приятными.

– Слушаю, – произнес, принимая вызов.

– Юлию Сергеевну взяли под арест, – прозвучало в трубке.

– Какого хрена?

– Я уже еду в участок. Как что-то станет ясно, я вам сообщу, – и он скинул вызов, а я едва сдержался, чтобы не разбить телефон о стену. Сука. И это лучший адвокат в городе.

Весь день на взводе. Информационный дефицит сводил с ума. Думать не о чем больше не мог. Пару раз набирал номер Рунара, но он не отвечал, лишь скидывал сообщения, что работает и сообщит, как только появятся результаты. Злость бурлила в жилах с такой силой, что удивляла даже меня самого.

На часах было пять вечера, когда на экране телефона, наконец-то высветился номер Рунара.

– Надеюсь, ты с хорошими новостями, – произнес, уже не сдерживая раздражения.

– Ее готовы выпустить под залог и подписку о невыезде. Но сумма крупная. Если готовы внести, то сделать это надо как можно быстрей, пока я еще могу ускорить процесс составления и передачи копии протокола залогодателю. Иначе придется ждать завтрашнего утра, и ночь Юлия Сергеевна проведет в камере временного содержания.

Выругался сквозь зубы.

– Номер счета скидывай и адрес где она сейчас.

– Скину все сообщением, – Рунар сбросил вызов и спустя минуту прислал все, что я просил. Переведя деньги, переслал все квитанции Рунару и на всякий случай попросил Лиду их распечатать. Как только у меня в руках оказались бумаги, выскочил из кабинета, направляясь в отдел, в котором сейчас находилась Юля, второй раз, за свою жизнь, превышая разрешенную скорость.

Припарковал машину на полупустой парковке, уже замечая стоящего на крыльце Рунара. Покинув салон автомобиля, направился к нему.

– Шанс есть? – спросил, пожимая протянутую им руку.

– Есть. – Он вытащил из кармана пиджака пачку сигарет и, закурив, предложил мне. Не отказался. Нервы, натянутые до предела, казалось, начинали искрить. – Аносов поет, конечно, складно, но неправдоподобно. В документах имя Юлии Сергеевны не фигурирует, подписи стоят не ее, те, через кого он получал кусок земли, Юлию в глаза не видели. Тут даже притянуть по факту не за что. А вот с фальсификатом сложней, там есть договора, где стоит подпись Юлии Сергеевны. Но нам на руку играет ее отличная репутация, и все, с кем она заключала договора, готовы выступать в ее защиту, особенно после огласки ее избиения Аносовым. Так что сейчас придется походить к следователям и максимально стоять в позиции потерпевшей стороны.

– Что это даст? – затянувшись сигаретой и смотря на довольно мрачного Рунара.

– Возможность переквалифицировать Юлию Сергеевну из подозреваемой в потерпевшую, ну или в свидетеля. Но это при условии, что больше никакое дерьмо не всплывет, доказывающее ее причастность.

– Будем надеяться, что не всплывет, – я выбросил докуренную сигарету в урну и протянул ему распечатанные квитанции.

– Что это? А, понял. Извини, я три дня почти не спал, разбираясь во всех бумагах и хитросплетениях этой истории. Туплю уже. Еще и разбудили ни свет ни заря, предупредили о грядущем аресте.

– Аносовой сразу набрал или они ворвались нежданчиком?

– Успел позвонить. С кровати не выдергивали, сама вышла за ворота дома.

Переговариваясь, мы вошли в участок, ожидая, когда Юлю отпустят.

– Долго еще?

– Это не от меня зависит. Тут я уже ни на что повлиять не могу.

Когда Юлию вывели, сердце замерло в желании защитить ее от всего и всех. Уставшая, в моих домашних штанах и футболке, в которой она была дома, на лице еще не до конца сошедшие синяки, но взгляд… это не был взгляд поверженного человека, это был взгляд дикой кошки, которая в любую секунду готова вскрыть тебе сонную артерию. И отчего-то этот факт вызвал во мне чувство гордости.

– Завтра подъеду, еще раз обсудим все моменты,– произнес Рунар, подходя к Юле, как только с нее сняли наручники. – Скорее всего, во вторник вас вызовут к следователю. Но это еще не точно.

– Хорошо, я поняла, – она кивнула, а я, набросив на ее плечи свое пальто, повел ее к выходу.

– Зачем ты потратился на залог? – прозвучало сразу, стоило нам сесть в машину. -Ты же понимаешь, что это может быть зря, и я, возможно, не смогу тебе вернуть эту сумму. Моих накоплений не хватит, чтобы покрыть все издержки, и твои растраты.

– Не зря. Адвокат работает, на днях тебя переквалифицируют из обвиняемой в свидетели. Да, придется походить к следователям, поотвечать на их вопросы, бессмысленные и однообразные. Что говорить, а что нет, тебе скажет Рунар. Но это гораздо лучший расклад, нежели сизо и колония. И ничего мне возвращать не нужно.

– Дим… – произнесла она тихо, на мгновение, сжимая веки и откидывая голову на подголовник.

– Все будет хорошо, – сжал ее холодные пальцы в своей ладони.

– Я была к этому готова. Когда я впервые появилась в твоем кабинете, я уже знала, что меня закроют вместе с Аносовым. Я думаю, ты зря стараешься меня оградить.

– Давай не будем глобализировать проблемы, а постараемся использовать все варианты их решения.

– А ты оптимист.

– А ты внезапно повесила нос, – я легко коснулся пальцем кончика ее носа, и Юля тихо рассмеялась. – Давай лучше решим, чем будем ужинать, и заедем по пути в супермаркет. Я уверен, что ты голодная.

– Неимоверно. Мне всего и побольше.

– И тарелку черешни? – улыбнулся, припомнив ее слабость.

– И тарелку черешни.