Глава № 25. Артем

За эту неделю я делаю интересное наблюдение — на фотографию с девушкой реагируют исключительно девушки. Она висит в моем кабинете, не заметить ее невозможно, но мужчины принимают ее появление с не большим рвением, чем мой отец.

Если и мазнут взглядом, то вскользь. Ну, висит что-то себе на стене, и висит. Подумаешь, городская тематика! А вот дамы, которые переступают через порог моего кабинета, присматриваются внимательно, как будто пытаясь понять, почему выбор был именно этот.

Они стараются сделать это по возможности незаметно, но излишний интерес выдает. Я замечаю оценивающие взгляды, небрежное пожатие плечами и то, что они задерживаются в моем кабинете дольше обычного. И так же замечаю робкий взгляд в мою сторону, в котором стынет вопрос, который они не решаются мне задать.

Робкие птахи не рискуют обсуждать со мной тему, которая их не касается.

Но встречаются и другие.

Анжела, наш менеджер по рекламе, принеся свой проект, думает, что я настолько им поглощен, что ничего больше не замечаю. Но вместо того, чтобы сесть в кресло, она задерживается у стола, пару секунд раскачивается на высоченных туфлях с острой шпилькой, бросает осторожный взгляд в мою сторону и направляется к фотографии.

Я пролистываю документы и с интересом наблюдаю, как та, которая всегда контролирует малейшие оттенки эмоций, за что заслуженно получила среди коллег прозвище «Снежок», чуть сдвигает брови, удивленно качает головой, подносит ко рту ладонь и неожиданно кусает в задумчивости указательный палец.

— Что вы там увидели? — окликаю ее.

Она качает головой, снова беря над собой полный контроль, разворачивается ко мне всем корпусом, думает пару секунд и все-таки не выдерживает.

— Мне просто интересно понять: что здесь увидели вы.

И тут же спохватывается, надеясь, что я не успел подметить в ее словах некий вызов. Цепляет на лицо дежурную улыбку и живо интересуется: «как проект».

— Есть некоторые вопросы.

Я останавливаюсь на том, что меня озадачило в документах, и девушка с готовностью оставляет в покое и стену, и фотографию. Садится в кресло, одергивает узкую юбку, по-деловому уточняет, с чем связаны эти вопросы и принимается меня убеждать.

Она говорит четко, со знанием дела и весьма увлекательно, но сейчас меня куда больше интересует другое. Случайная фраза, которую она обронила, заставляет меня присмотреться к Анжеле.

И я замечаю смущенный румянец, когда наши взгляды встречаются. Блеск темных глаз, в которых искрится нечто похожее на восхищение, когда мы с ней спорим. То, что она практически постоянно поправляет идеально уложенные волосы. А еще — что она довольно часто переводит взгляд от моей переносицы к моему рту.

Я откидываюсь на спинку кресла, задумчиво постукиваю по столу ручкой, беря паузу на раздумья, и отмечаю, что Анжела подается вперед, будто следуя за мной. Склоняется над бумагами, продолжает говорить, но уже не так бойко и убежденно, потому что ей мешает ее же дыхание.

Оно сбивается.

Но вместо того, чтобы сменить позу на более комфортную, она еще больше подается вперед. Обращает мое внимание на какие-то цифры, и думая, что я их увлеченно рассматриваю, прикрывает ресницы и делает довольно громкий, глубокий вдох, словно не в силах устоять перед запахом моего одеколона.

А когда наши взгляды встречаются, она закусывает изнутри пухлые губы, и уже неотрывно и прямо смотрит исключительно на мой рот.

Сомнений не остается — она хочет, понимает это сама или нет, но хочет, чтобы я ее трахнул.

Но я пока не дошел до крайней точки, чтобы раскладывать на столе сотрудниц компании. Она хороший специалист, и не хотелось бы ее потерять из-за разовой бешеной скачки и пары минетов, поэтому я оставляю документы и говорю, что хочу ознакомиться с ними сам.

— А может быть… — Анжела сглатывает, нервно облизывает нижнюю губу и тщетно пытается посмотреть мне в глаза. — Может быть, я вам помогу…

— Если у меня будут вопросы, — охлаждаю ее жестким тоном руководителя, — я с вами свяжусь.

Она кивает, поднимается с кресла, но перед тем, как выйти из кабинета, бросает острый взгляд на фото, как будто увидела там соперницу.

Кстати, помимо профессионализма, у Анжелы хорошая интуиция и чутье.

Едва она покидает кабинет, я оставляю в покое документы и беру телефон. Даже зная, что сообщений от Даши не поступало, все равно проверяю — а вдруг пропустил. Усмехаюсь, когда вижу, что все без изменений, и закончилось тогда же, когда перестал писать я.

Ну вот и ответ.

Теперь я знаю, что происходит, когда теряются оба.

Скорее всего, ей изначально все это не было нужно — разговоры, мои звонки, сообщения. И, несмотря на ее заявления, что сообщение в чате — ложь и игра, она сказала именно то, что хотела.

Прости, Ромашка, но если тебе действительно нужен спонсор, лучше бы ты не юлила и не тянула. Тот, у кого есть средства и желание что-то купить, не будет ждать, пока созреет товар и продавец решится выставить его на витрину. Он зайдет в другой магазин и выберет то, чего хочет сейчас.

Мелькает мысль, что я ошибаюсь и Ромашка на самом деле такая, какой мне и казалась, но я ее отгоняю. Какая разница, даже если и так? Теперь никакой. За эту неделю она наглядно продемонстрировала — я ей на хрен не сдался.

Развернув кресло к фотографии, я еще раз окидываю взглядом светловолосую девушку и набираю телефон Щавеля.

Он настолько бурлит эмоциями от выставки, что легче выслушать, чем перебить. Таким образом, я становлюсь в курсе событий, что его работы многим понравились, их даже прорекламировал кто-то довольно весомый из этой области деятельности.

— Поздравляю, — успеваю вставить всего пару слов. — Я всегда в тебя верил.

— Это да-а, — соглашается он. — Кстати, Жиглов, ты принес мне удачу. Как только на выставке увидели, что некоторые работы забирают уже на второй день после открытия, тут же купили еще. Так что, если тебе приглянулось что-то, кроме того, что ты уже выбрал, всегда пожалуйста, велкам, Макс Щавель к твоим услугам.

— Отлично, я как раз поэтому и звоню. Я хочу купить фотографию с пирсом и узнать телефон модели, которая позировала тебе для «Тихого вечера». Хочу предложить ей одну работу.

Макс держит паузу в пару минут. Я подозреваю, он ищет предлог, чтобы не давать контакты модели. Если сам не остыл к ней, наверняка заподозрил мой интерес и что-то придумает, чтобы мне отказать.

И я уже прикидываю начать поиски незнакомки с другой стороны, когда слышу ответ, который меня удивляет.

— Эм… Артем, она не модель.

— То есть?

— То и есть, — поясняет охотно он. — Это не постановочный кадр. Я случайно ее увидел, и не смог пройти мимо. Просто на нее так падал свет интересно — заходящее солнце, прощальный луч поглаживал кожу, но она его словно не замечала… и эти каблуки, которые она держала в руках…

— И на выставку она тоже пришла совершенно случайно? — усмехаюсь, потому что не верю в такие дикие совпадения.

— Нет, конечно, — отметает Макс мои подозрения. — Я оставил ей визитку — она позвонила, ей нужны были контакты фотографов там, дизайнеров. Ну я и сказал: баш на баш. Она приходит на выставку — я даю ей контакты.

— Ну вот видишь, — я стараюсь не думать о том, что еще у них было в качестве взаимообмена. — Значит, она все-таки работает или планирует работать в сфере моделинга.

— Неа, — смеется приятель. — Спроси у своей матери — она туда по параметрам не проходит.

— Дай мне контакты девушки, которая не модель, — предлагаю я, — и я сам с ней все обсужу.

— Ой… — Макс чертыхается. — Слушай, я ее номер не сохранял. Она мне звонила разок, перед выставкой. Но после нее было столько звонков… Давай так. Я пороюсь в звонках, и если найду, сброшу тебе ее телефон. Правда, там было столько неопознанных номеров…

Я успеваю только перевести дыхание, как Щавеля осеняет.

— Слушай, Артем. Если я не найду ее номер, у меня есть еще один способ его получить. Только надо кое-с кем связаться. Надо?

— Надо.

— Все! Будет сделано!

Ну что же, вполне возможно, эта неделя окажется не настолько паршивой, как я полагал.

На этот раз я не стану тянуть.

Если эта девушка сможет закрыть глаза на мою внешность, у меня будет, что ей предложить.

В пятницу от Макса звонка так и не поступает. В субботу он тоже молчит. Не думаю, что забыл. Скорее всего, не так уж ему и хочется связываться с тем, с кем он там планировал.

Что касается меня, не могу сказать, что мечусь, терзаюсь и жду. Я четко знаю, что если контактов не будет от Макса, я сам найду эту девушку. Может, даже и к лучшему, что не приходится действовать сгоряча, и есть время обдумать стратегию по захвату той территории, на которой я бы хотел разбить временный, но устойчивый лагерь.

Так как у меня образуется свободное время, всю субботу я кручусь в мастерской. Вожусь с порше, который пригнал один из знакомых, общаюсь с ребятами, с которыми в последнее время видимся редко, отвлекаюсь от городской суеты и молчащего по вечерам телефона.

Мне нравится возиться с железом. Помню, отец говорил, что нужно так же чувствовать и людей, но с этим бывают сбои. С машинами проще — у них нет эмоций, нет спрятанных мыслей, и если поломка имеется, машина не будет, как девушка, врать, что у нее все в порядке, чтобы ты почувствовал себя бесчувственным идиотом.

Я настолько погружаюсь в работу, что не ощущаю ни жажды, ни чувства голода. Прерваться через пару часов заставляет Пашка, наш слесарь и гордость команды, приглашая на перекур.

— Я смотрю, — усмехается он, — босс сегодня домой не спешит.

— Никуда не спешит, — соглашаюсь я.

Тщательно мою руки, но все равно они пахнут маслом, железом и гаражом. Так, ладно, не на свидание. Ищу в жилете свои сигареты, и вдруг замечаю, что экран телефона светится.

Проверяю — смс-ка от службы такси — сразу в урну. Сообщение в вайбере. Может, Щавель проснулся?

Выхожу в сеть и пару секунд оторопело рассматриваю картинку с ромашкой. Открываю, готовясь прочесть «Добрый вечер», «Как дела» или на крайний случай «Куда ты пропал».

Но там написано совершенно другое:

«Если мы все-таки хотим увидеться, у нас есть один шанс. Жду тебя сегодня. В семнадцать часов. У центрального входа жд вокзала».

Стоит переварить первое сообщение, как я вчитываюсь в другое:

«Я бы хотела тебя увидеть, Артем. Хотела бы понять, что ты пытаешься спрятать под капюшоном».

Не знаю почему, но слова от нежной, ранимой ромашки — по ощущениям, как резкий удар под дых.

Когда дышать больно.

Но и не сделать вдох — невозможно.