Глава 17

Всё закручивается так стремительно, что я не замечаю, как пролетает месяц. С Ильёй я провожу всё свободное время. В институте мы вместе, после пар частенько сбегаем в кафе, где пьём вкуснейший бамбл-кофе, иногда встречаемся и вечером, если у Ильи пораньше заканчивается стажировка. Я неплохо общаюсь с Алёной и Димой. Кажется, эта парочка действительно хорошо ко мне относится, и, несмотря на мои частые посиделки в библиотеке, не считают книжным червём.

Говорят про нас много, а отдельно про меня ещё больше. Я не раз слышу злорадные выпады за своей спиной, что я скучная серая мышь, которую бросят через неделю. Когда проходит неделя, судачат про две. Так добираются и до месяца, но мы с Ильей всё так же проводим много времени вместе, и я не замечаю, что ему скучно в моём обществе.

В последнее время замечаю, что на меня обращают внимание парни, которые раньше в упор не видели. Например, Раевский — третьекурсник. Голубоглазый широкоплечий блондин, капитан команды по плаванию. Он никогда не имел проблем с недостатком женского внимания. Больше года встречался с видной красавицей со своего факультета. А недавно они расстались. Причём громко. Говорят, красавица поймала своего любвеобильного парня прямо на горячем, и даже подралась с соперницей. А теперь он частенько подлавливает меня в библиотеке и надоедает глупыми вопросами.

Я думаю, что подобный интерес среди парней связан с тем, что я девушка Тихонова, а вот Ада уверяет, что всё гораздо проще. Я стала больше уделять внимание своему женскому образу — другая одежда, красивые укладки, дневной макияж. Пришлось даже купить другую тушь и просить у сестры мастер-класс, как красить лицо так, чтобы не выглядеть размалёванным пугалом и в то же время казаться неотразимой красоткой. Я даже встаю на час раньше, чтобы успевать привести себя в полный порядок. Потому что рядом с Тихоновым хочется выглядеть на все сто.

— Ты прямо вся цветёшь, — замечает Галька, когда мы сталкиваемся в аудитории. — Влюбилась в Тихонова что ли?

— Боюсь тебе хоть что-то ответить. Вдруг завтра меня поразят какой-нибудь новой грязной сплетней, — парирую легко и прохожу мимо.

Чувствую, как она съедает меня завистливым взглядом, но никак не реагирую. В последнее время у меня на подобное выработался иммунитет.

В начале декабря выпадает снег, причём так много, что всё вокруг покрывается огромными сугробами. Когда занятия заканчиваются, мы вчетвером выходим на улицу. Илья и Димка с видом великомучеников смотрят на свои машины, которые едва видно под толщей выпавшего снега, а Алёнка скачет вокруг и радуется, как ребёнок. Лепит снежок и кидает его в Димку. Попадает в самое неприятное место — между плечами и шеей. Даже я ёжусь, глядя на то, как он, проклиная всё на свете, вытряхивает белые комочки из-за шиворота.

— Ну, ты попала! — грозится он, откладывая на заснеженный капот щётку, которой только что чистил свой автомобиль.

Алёнка визжит и прячется за мной, а ответный снежок мстителя попадает мне в плечо. Я с визгом отскакиваю, падаю в сугроб и уже сама леплю комочек, чтобы сразить обидчика. Попадаю в Тихонова. Он недовольно оборачивается и снисходительно замечает:

— Что вы, как дети малы… — не договаривает, так как ему прилетает с другой стороны от Алёнки. — Ну, хорошо!

И начинается такое! Настоящая битва снежками. В какой-то момент замечаю, что нас уже далеко не четверо. Стоило только случайно попасть в проходящего мимо студента, «заразный» комочек веселья добавлял в наш отряд ещё одного «ребёнка».

Я вся белая, по уши в снегу, но совсем не чувствую холода. Мне жарко. Я давно не веселилась так беззаботно. Алёнка выглядит не лучше. Мы как два снеговика, только морковки и ведра не хватает!

— А где они? Даш, ты видишь Илью? — Алёнка выныривает из нашего укрытия, оглядываясь по сторонам, и тут же получает снежком по шапке. Затем с визгом падает в снег, будто её одернул кто-то сзади. Я понимаю, что парни незаметно пробрались к нам, но даже среагировать не успеваю. Мою руку быстро сжимают и ловко делают подсечку. Успеваю только пикнуть, прежде чем свалиться с сугроб. Сверху нависает Тихонов, улыбаясь как довольный котяра.

— Обезврежена, — выдыхает мне в губы и целует так, что становится ещё жарче.

В нас прилетает новая порция снежков, но мы никак не реагируем поглощённые друг другом.

— Замёрзла, снеговичок? — спрашивает он, чуть отстраняясь.

— Я так ужасно выгляжу?

— Тебя придётся выжимать, когда оттаешь, — ухмыляется Илья и снимает перчатку. Проводит большим пальцем по моей щеке, убирая снег.

— Значит сегодня мы без бамбл-кофе, — тяну я разочарованно.

— В кафе в таком виде нас точно не пустят, — соглашается он, помедлив. — Поехали ко мне, будем пить горячий чай и отогреваться.

Долго думать над предложением мне не позволяет дикий интерес. Я очень хочу посмотреть, как живёт этот красавчик. Протягиваю ему руку, только сейчас замечая, что моя пушистая варежка покрыта сплошной коркой снега.

— Поехали! — соглашаюсь, когда Илья помогает мне встать. — Только отряхни меня сначала, пожалуйста!

— Боюсь, нам тут поможет только щётка, — со смешком качает он головой.

— Что? Это та, которой ты машину чистишь?!

— Именно.

— Ни за что!

— Прости, снеговичок, — разводит руками Тихонов. — Либо щётка, либо придётся ехать в багажнике!

В итоге стою, растопырив руки, надутая как индюк, и терпеливо жду, когда меня приведут в более-менее божеский вид.

— Готово, — объявляет Илья, притягивая к себе. Он-то чистенький, в отличие от меня, не кружился в сугробах, как неваляшка. — Прошу на борт, снегурочка.

Дважды повторять не приходится. Сейчас, без особой активности, мне в разы холоднее, поэтому я быстро забираюсь в салон и жду, когда Илья дочистит машину от снега. Справа замечаю какое-то движение и обернувшись, роняю челюсть на колени. Алёнка и Дима стоят в обнимку и целуются. Собственно, в этом нет ничего плохого, не маленькие ведь, но я всегда думала, что эта парочка просто друзья.

— Они встречаются? — спрашиваю у Ильи, когда он садится за руль.

Тот бросает ленивый взгляд на друзей и жмёт плечами:

— Ну, до сегодняшнего дня точно не встречались.

Его, кажется, совсем не интересует такой поворот событий. Зато меня распирает любопытство.

— И-и-и?

— Да не вникал я особо, — вздыхает он. — Знаю, что Диме Алёна всегда нравилась, а она записала его во френдзону ещё с первого курса. Как-то так.

Он трогается, посигналив друзьям на прощание. Алёнка подпрыгивает на месте и оборачивается. Машет заснеженной варежкой и смущённо хихикает. А вот Дима украдкой грозит Тихонову кулаком. Я улыбаюсь, наблюдая за ними. Забавная парочка.

Мы едем не очень долго, или же за разговорами я просто не замечаю, как летит время. В итоге сворачиваем в район высоких многоэтажек. Несмотря на дневное время, дворы здесь заставлены машинами.

— А сейчас начитается мой любимый квест «Найди место для парковки», — подшучивает Илья.

Квест осложняется тем, что все свободные пятачки слишком заснежены, чтобы беспрепятственно в них попасть. Кое-как раскатав снег, мы, наконец, оставляем машину и идём к дому напротив. Двор здесь довольно новый, вокруг детской площадки высажены небольшие ёлочки. Сейчас они, как и всё вокруг, украшены белыми снежными шапками.

Открыв дверь домофона, Илья пропускает меня первой. Мы поднимаемся на четырнадцатый этаж и выходим в светлый пятачок с пятью квартирами. Илья подходит к серой, в крупную крапинку двери, и достаёт ключ. А на меня вдруг нападает волнение.

— Твой отец сейчас дома?

— Нет. Он довольно много работает и практически не бывает дома. Если он не на работе, то в командировках.

Нас встречает теплый свет просторной прихожей и легкий аромат корицы. Такой резкий контраст с вечным запахом солений и спиртного в моём собственном доме. Да, условия жилья у Тихонова намного комфортнее моих. Неловко топчусь на мягком коврике, осматриваясь по сторонам. Стены светлых тонов, есть закуток под гардероб. Илья снимает куртку и помогает мне раздеться.

— Мда-а-а… — тянет с ухмылкой, внимательно меня разглядывая.

Я лишь развожу руками. Мокрые брюки неприятно липнут к коленям, даже верх носков промок и мне зябко.

— Давай сушиться, Даш. Сейчас подыщу тебе что-нибудь из одежды. Идём.

Илья проводит меня в одну из открытых дверей, и я сразу понимаю, что это его комната. Здесь современный стиль, а главное куча маленьких подсказок о его личных интересах и увлечениях. На низкой тёмной тумбе стоит телевизор, рядом игровая приставка. Подхожу ближе, рассматривая лицензионные диски. А Тихонов любитель стрелялок и экшена.

— Сто лет уже не играл, — замечает он мой интерес. — В последнее время совсем нет времени.

Выше на полке расставлены фотографии. На одной из них весёлый Илья в компании друзей, ниже подпись: «С юбилеем, дружище!» Ещё одна с выпускного. Он здесь такой худой, с непривычно короткой стрижкой. Смазливый! Совсем не похож на того мачо, который сейчас стоит напротив и достаёт из тёмно-серого шкафа домашние вещи. Взгляд цепляется за фотографию, где Илье не больше десяти. Он такой милый. Волосы гораздо светлее, чем сейчас, с пухлыми щёчками. Рядом стоит его более молодой отец и, видимо, мама. Красивая женщина.

Странно, что Тихонов никогда не упоминает её в разговорах.

— Это твоя мама?

— Да, — он бросает короткий взгляд на фотографию. — Она пропала, когда мне было одиннадцать.

Холодок расползается по всему телу, и я застываю.

— П-пропала? — переспрашиваю запинаясь.

Илья щурится, склонив голову, и наблюдает за мной.

— Расслабься, синеглазка. Ежегодно по всему миру бесследно исчезают миллионы людей. И большинство из них уже давно на том свете.

— Ты считаешь, что она… — я не могу договорить.

— Мой отец прокурор, Даш, — спокойно говорит Илья, но его взгляд становится жёстким. — Он несколько лет рыл землю носом, чтобы найти её. Поверь, у него достаточно связей. Всё безрезультатно.

— Прости, — отхожу от фотографий.

— За что? — Его губы растягивает неестественная улыбка. — Двенадцать лет уже прошло, и я уже давно вырос из того возраста, чтобы верить в чудеса.

Илья ведь говорит совсем не то, что в действительности думает. Ему тяжело вспоминать о своей матери, и я буду полной дурой, если продолжу этот разговор. В мои руки протягивают какой-то тёмно-синий комок.

— Мне они уже давно малы. Всё ленился их выбросить, а теперь пригодились, — усмехается Тихонов, когда я разворачиваю свёрток. Это штаны. — Я налью нам чай. Присоединяйся.