Глава 18

Он уходит, оставив меня в своей комнате. Бросаю виноватый взгляд на полку с фотографиями и стягиваю мокрые брюки. Быстро меняю их на мягкие штаны Тихонова и подхожу к шкафу, где встроено зеркало. Мда… То, что Илье маленькое — мне чрезмерно велико. Если бы не резинки на штанинах, то я вряд ли смогла бы ходить в этом наряде.

Осторожно заглядываю в кухню. В отличие от комнатушки, что в моём доме, здесь тоже просторно и светло. Илья сидит за баром, а задумчивый взгляд устремлён в окно. Рядом шумит стеклянный чайник, подсвеченный синими диодами.

— Только не смейся, — предупреждаю, предварительно кашлянув, и только потом вхожу.

Илья выгибает бровь, взглядом окидывая меня с ног до головы, и всё-таки беззвучно содрогается, пряча улыбку за кулаком. Я останавливаюсь в центре кухни, рядом с большим деревянным столом, накрытым тёмной скатертью, и упираю руки в бока:

— Я же просила!

— Тебе идёт, синеглазка, — пытается говорить серьёзно, но голос дрожит от сдерживаемого смеха.

— Ой, всё! — насупившись, я усаживаюсь за стол. Специально игнорирую взгляд этого задаваки. — Мы можем повесить мои брюки на батарею?

Илья подходит ко мне, забирает из рук мокрую вещь.

— Сейчас закину в сушку, и будут как новые. Только не дуйся, Даш. Ты действительно прекрасна! — признание звучит искренне, а ещё эта сумасводящая улыбочка играет на красивых губах…

— Издеваешься?

— Ни в коем случае! — отрезает он вполне серьёзным тоном. — Я просто в первый раз одеваю девушку в свою одежду. У меня сейчас совсем другие эмоции.

Он уходит, а я продолжаю чувствовать себя крайне нелепо. Никогда бы не думала, что меня будет насколько сильно волновать мой внешний вид!

— Тебе черный или зелёный? — Илья возвращается в кухню.

— А-а-а? — отвлекаюсь от своих мыслей.

— Чай, синеглазка.

— Я буду такой же, как и ты…

— Я пью очень крепкий, без сахара, — предупреждает он.

— А мне такой же, но некрепкий и с двумя ложками сахара!

— И это ты называешь «такой же»? — передразнивает беззлобно и достаёт чашки.

Я наблюдаю за ним, затаив дыхание. Илья не переоделся. Он в чёрной водолазке и джинсах. Его одежда с достоинством подчёркивает красивую мужскую фигуру. В какой-то момент он поворачивается, и я отвожу взгляд. На стол приземляется горячий напиток.

— Почему ты пошёл в юридический? — я забираю чашку.

Илья садится рядом. Так близко, что моё тело в момент напрягается и искрит. Он словно чувствует это. Медленно скользит по мне взглядом, словно любуется моей реакцией.

— Это было закономерно, — задумчиво склоняет голову. — Когда тебе с детства внушают, что лучшая профессия мира — это защита мирных граждан, ты действительно начинаешь в это верить.

— Ты говоришь так, будто так не считаешь.

— Сейчас я мыслю гораздо шире, синеглазка. Любая профессия хороша, нельзя выделять что-то одно.

— Но ты юрист.

— Да. Потому что мне проще дружить с законами, чем вникать в химию. А чем хуже врач?

Действительно…

— Ничем.

— Отец хотел, чтобы я изучал уголовное право, и я долго время его поддерживал. Какого было его удивление, когда я бросил школу милиции и решил уйти в гражданское право!

— Ты учился в школе милиции?

— Было дело, — улыбается Тихонов. — Не моё.

— Почему?

— Наверное, отец перестарался с практикой. Меня вывернуло на первом же выезде на место преступления в качестве помощника опера.

— Чего?!

— Не удивляйся, синеглазка. Работка, мягко говоря, не из приятных. Но зато я сделал из этого полезные выводы — я не смогу защищать людей, которые творят подобное с людьми. Вот просто представь, что тебе назначают защищать маньяка, насильника или педофила. Я бы не смог. В гражданском праве, конечно, тоже не всегда гладко, но всё же менее критично.

Я морщусь, делая глоток, но сладкий вкусный чай тут ни при чём. Илья прав, я бы тоже не смогла работать в уголовном праве.

— Твой папа расстроился?

— Даже если так, он никогда не говорил мне об этом, — пожимает плечами Илья. — В основном он старается меня поддерживать.

Я почти завидую. Как бы мне хотелось, чтобы мама тоже поддерживала меня, а не своего чудо-мужа.

Внезапно он двигает мой стул к себе. Я оказываюсь ещё ближе, почти вплотную. Замираю, пойманная его прищуренным взглядом. Таким, что за спиной вновь оживают крылья. Когда его ладонь скользит по моей щеке, а пальцы привычно зарываются в моих волосах, мои губы приоткрываются сами по себе. Я знаю, что после этого Илья склонится ближе, чтобы поцеловать.

— У меня такое ощущение, что я тебя загрузил, синеглазка, — говорит мне в губы. — А этого я хочу меньше всего, — добавляет тише и мягко касается их.

Во мне всё трепещет. Я отвечаю на поцелуй. Обнимаю Илью за шею, захватывая его нижнюю губу. Мне до головокружения приятны наши поцелуи. От них я плавлюсь, растворяюсь, взлетаю.… Да именно в такой последовательности. Чувствую, как его дыхание становится всё более горячим, как ладони скользят по моей спине и обхватывают талию. Миг, и я рывком прижата к твёрдому как камень телу, а огненные стрелы беспощадно несутся по позвоночнику в низ моего живота. С губ срывается тихий всхлип, и поцелуй становится напористым и жадным.

Во мне всё горит. Его дыхание касается моей кожи, и обжигающие мурашки проносятся по всему телу. Замираю, когда его ладонь прокрадывается под мою блузку, гладит оголённую кожу, воспламеняя её ещё больше. Не успеваю опомниться, погружаюсь в волшебство поцелуя с новой силой. Сердце скачет в груди, а его вторит моему.

Ерзаю на его коленях, устраиваясь поудобнее, а Илья прерывает поцелуй. Шумно выдыхает, заглядывая в мои глаза. Не знаю, что он видит в них, но я — своё отражение в непривычно тёмной радужке. Прижимаюсь крепче, снова целую, погружаюсь в его тепло, в его аромат. И тут он поднимается, крепко удерживая меня за бёдра. Я ахаю, почувствовав его возбуждение, но даже сказать ничего не успеваю, мои губы снова под натиском поцелуя.

Понимаю, что мы в его комнате, когда меня Илья вместе со мной на руках забирается на кровать. Я оказываюсь под ним, прижата сильным телом. Распахиваю глаза, когда его губы скользят по моей шее, а ладони гладят мои бёдра. Всё тело пульсирует и изнывает от желания. Мысли путаются. Илья рывком стягивает с меня блузку и касается чувствительной точки губами, прямо через тонкую ткань бюстгальтера.

Я выгибаюсь, хватая губами воздух. Мне почти нечем дышать, пространство между нами сужается, остаётся только он. Его тело над моим, его ласки и поцелуи. Я не справляюсь с его натиском. Жажду большего и он ведь не остановится. Я понимаю это, но готова ли? Во мне всё горит, мне так приятно, но…

— Илья, подожди, — прошу тихо, когда его пальцы сжимают резинку на моих временных штанах, готовясь спустить их.

Он замирает, поднимая на меня затуманенный взгляд.

— В чем дело? — спрашивает с непривычной хрипотцой в голосе.

— Я не хочу торопиться, — говорю честно, пытаясь выскользнуть из-под него.

Илья поддаётся. Поднимается и садится на колени.

— Ты только сейчас об этом подумала? — спрашивает прохладно, уже более ровным голосом.

Между нами повисает напряжение. Я тоже поднимаюсь, хватая блузку, что отброшена к стене. Прикрываюсь ей. Илья внимательно следит за мной, а потом закатывает глаза и встаёт с кровати. Невольно опускаю взгляд на то место, где ощущала каменною твёрдость своими бёдрами. Щеки обжигает огнём. Там внушительный бугор!

— Только сейчас. Извини.

Глубоко вздохнув, он отходит к столу и опирается на него руками. Каждая мышца его тела напряжена, это видно с расстояния.

Быстро надеваю блузку и сползаю на край кровати. Не знаю что говорить.

— Больше всего не люблю подобное, синеглазка.

В этот раз моё прозвище срывается с его губ совсем с другой интонацией. Мне становится совсем неловко и даже стыдно.

— Я не думала, что всё зайдёт так далеко…

— Как это ты не думала? — он резко поворачивается, перебивая меня, на лице неподдельное изумление. — Даш, ты прикалываешься?

— Нет! Мне не с чем сравнивать. Я первый раз попадаю в такую ситуацию.

— Что? — переспрашивает с недоверием.

Его реакция и нападки смущают меня ещё больше.

— Ничего, забудь, — бурчу едва слышно.

— Нет, Даш, говори нормально! Ты девственница что ли? — спрашивает таким тоном, будто это самая страшная вещь на свете.

Я вспыхиваю и поднимаюсь с кровати.

— Если так, для тебя это большая проблема? — произношу с вызовом.

Он сжимает челюсти и закрывает глаза. Медленно выдыхает через нос. А я стою, не зная, куда себя деть от стыда.

— Зачем тогда ты поехала сюда? — спрашивает тихо. — Если не подразумевала ничего такого…

— Ты сам пригласил! Я думала, мы проведём время вместе, как и всегда.

— Блин, Даша! — раздражённо выплевывает Тихонов. — С какой планеты ты свалилась? Когда взрослый парень приглашает взрослую девушку к себе, чтобы провести с ней время наедине, он явно рассчитывает не на чай!

Мне становится обидно от его прямых фраз.

— Спасибо, что объяснил. Думаю, мне пора домой.

— Замечательно, — с разочарованием тянет он и снова отворачивается. — Штаны не забудь переодеть!

Внезапно меня окутывает страх, что всё может вот так закончиться. А ещё… отвращение к самой себе. Я дура набитая. Сама себя убедила, что интересна Илье, а ему нужна лишь очередная галочка в длинном списке побед.

— Ты изначально хотел только этого?

— Чего этого, Даш? Называй вещи своими именами! Секса? Да, я здоровый парень, и хочу секса! С девушкой, которая мне нравится. И я не вижу в этом ничего плохого! Это нормально!

— Как у тебя всё просто!

— Или у тебя слишком сложно! Ты сама этого хочешь, но выставляешь меня каким-то озабоченным придурком.

— Я никем тебя не выставляю. Я просто попросила не торопиться. Мне нужно время!

— А его у нас не было, Даш? Я больше месяца уезжаю от тебя домой со стояком в штанах! Мой личный рекорд! Спасибо, я оценил. А может, у нас как с поцелуями будут долбанные пунктики? Это конечно здорово, но всему должна быть мера. Уже каким-то мазохизмом попахивает, не думаешь?

Я не знаю, что отвечать. Я в полном словесном нокауте. На душе так гадко, что взвыть хочется.

— Дай, пожалуйста, мои брюки, — не узнаю свой голос. Он звучит так надломленно.

Илья уходит из комнаты. От него так и веет холодным бешенством. Через минуту на кровать падают мои брюки, благо уже сухие, следом хлопает дверь. Я остаюсь одна. Переодеваюсь, и, кажется, не верю в происходящее.

Возможно, Илья прав. Во мне слишком много заморочек. Возможно, нужно быть проще. Но как? Если я не могу по-другому? Если для меня важно то, что кажется ему незначительным?

Он ведь даже слово девственница произносит как ругательство! Даже вспоминать стыдно…

Выхожу в прихожую, снимаю с вешалки куртку. Илья сидит за столом на кухне, скрестив руки на груди и пялится в одну точку.

— Я вызову тебе такси, — произносит отрешённо.

— Не нужно. Я в состоянии найти остановку.

Обуваюсь и подхожу к двери. Щёлкаю замком. Ещё бы разобраться в какую сторону крутить.

Внезапно Илья оказывается рядом. Упирается рукой в дверь и прижимается носом к моим волосам. Вздыхает, а его рука осторожно ложится мне на талию.

— Даш, прости. Я сам не знаю, что несу, — говорит сбивчиво. — Я просто не ожидал, что ты… — он замолкает, крепче сжимая меня. — Останься, прошу тебя. Я хочу быть твоим первым.

А мне горько от его слов. Я прикрываю глаза, чувствуя, как их начинает пощипывать.

— Между нашими «хочу» слишком большая разница, Илья. Я хочу, чтобы ты был не только первым, но и единственным, — признаюсь тихо и расправляюсь с замком.

Илья остаётся позади, даже не шевелится. Я сама закрываю за собой дверь.