Глава 20

Утро начинается с ощущения сухости. Мне дышать нечем, заложен нос. Из-за этого я лежу на подушке с открытым ртом и у меня всё пересохло. Сглатываю как могу и горло неприятно скребёт.

Блин… неужели простыла? Как же моя курсовая?! Я всё сделала! Сидела до трёх часов ночи.

— Даш, просыпайся, проспишь же! — слышу голос сестры и открываю глаза.

Ада крутится у зеркала, орудуя расческой. Волосы у неё ещё длиннее моих, темнее и гуще. Я бы вряд ли смогла столько времени возиться с такой копной, а она каждый день их выпрямляет, масло какое-то укрепляющее наносит, блеск дополнительный придаёт.

Поднимаюсь с кровати и пытаюсь шмыгнуть. Получается с трудом, обе ноздри плотно закупорены зелёными гостями.

— Ты чего? — она поворачивается, откидывая волосы назад. — Заболела, что ли?

— Горло болит, — выдавливаю с хрипом.

Адель тут же выходит из комнаты и следом раздаётся стук в соседнюю дверь:

— Мам, можно я градусник возьму? И от насморка надо что-то найти!

Через пару минут сестра возвращается, сует мне градусник и лекарства.

— Ложись давай.

— Мне собираться надо…

— Систер, ты себя в зеркало видела? Моль бледная. Пропустишь пару деньков, ничего с твоими лекциями не случится.

— Мне курсовую надо сдать. Автомат не поставят.

— Ой, беда! — Ада закатывает глаза, упирая руки в бока. — Погоди… это что за прыщики у тебя на шее? И на носу, и под глазом. Даш… ерунда какая-то.

— Чего? — пугаюсь я и, позабыв о зелёных гостях, бегу к зеркалу.

Вот это красотка! К двадцати годам зацвела… Как-то запоздало, конечно…

— Та-а-ак! Мама! Подойди, пожалуйста! У нас тут Дашка какая-то подозрительно красивая…

Мама заходит в комнату, на ходу натягивая кофту.

— Что такое? Я на работу опаздываю.

— Посмотри! Это что за ерунда? Надеюсь, не чесотка какая-нибудь? — Ада отходит, пропуская маму ко мне.

Мама внимательно осматривает мои украшения и со вздохом качает головой.

— Ну надо же! Даш, у тебя же ветрянка.

— Как ветрянка?!

— В детстве ты так и не переболела. Ада даже спала рядом с тобой, когда в садике подцепила оспу. А ты не заразилась. Я даже думала, что у тебя какой-то врождённый иммунитет, а видимо время ещё не пришло.

Замечательно! Сейчас, конечно, самое время для детских болячек.

— Ложись давай, я вызову врача. Во взрослом возрасте ветрянка переносится сложнее. Может и нос заложило на фоне этого!

— Курсовая, — тяну со стоном, плюхаясь на кровать.

— Даш, угомонись, — шикает на меня сестра. — Если придёшь в институт с такой заразой, тебе спасибо не скажут!

— Да может это просто прыщи.

— Уж что-что, а ветрянку от прыщей я отличить в состоянии, — усмехается мама. — Всё, жди врача!

Мама выходит из комнаты и вскоре я слышу, как она говорит по телефону, объясняя симптомы.

— Плакал мой автомат, — шмыгаю носом и падаю на подушку.

— Температуру замерь, автоматчица, — напоминает Ада.

Надувшись сую градусник под мышку и сворачиваюсь калачиком. Сестра стоит рядом, гипнотизируя меня взглядом.

— Эх, Дашка! Ну что ты со мной делаешь? Давай свою курсовую, отвезу в институт.

— Правда? — тут же оживаю, загораясь надеждой. — Ада, спасибо тебе огромное! Ты у меня самая лучшая.

— Я знаю, — важно соглашается сестра.

— Принца своего предупреди. Пусть меня встретит, а я передам ему курсовую.

— А-а-а? — зависаю с сумкой в руках.

— Чего «а»? Мне что ли по твоему институту бегать и незнакомого препода искать? Проще отдать Тихонову, а он передаст.

— Да, ты права, — соглашаюсь, не понимая, почему мой желудок совершает нервный кувырок.

Илья с Адой познакомится. С моей модницей сестрой! Ещё один кувырок, ещё ощутимее прежнего. Да я же нервничаю. Причём сильно. Интересно, сестра ещё ни с кем не пробовала? Вон она у меня такая красавица — поклонников немерено, присматривается, выбирает. Но мне по крайней мере не говорила о таком никогда. А мы достаточно близки, всё друг другу рассказываем. Есть у неё один друг, Никита. Всегда возле неё крутится. Но Адель точно как парня его не воспринимает.

Другое дело Тихонов. Кому угодно голову вскружит…

— Номер его дашь? — внезапный вопрос рассеивает мои мысли, как дымку. — Или мне тебе набрать, как к институту подъеду?

Блин. А может ну его? Автомат этот?

Да что это со мной?! Куда подевалась моя уверенность в себе, в своем парне и главное в сестре? Испарилась вместе с познаниями, что для Тихонова месяц отношений без секса, это запредельный уровень на грани фантастики?

«Поменял приоритеты…»

— Дам конечно. И его предупрежу… — отвечаю, наконец, и диктую сестре номер.

***

«Уже зелёненькая?» — приходит сообщение от Ильи ближе к обеду.

Я сижу в комнате с температурой, соплями и прыщиками. Врач ушёл час назад, выписал лекарства. Но идти в аптеку я не могу. Не только из-за карантина, а потому что слабость дикая. Ощущение такое, будто я неделю кирпичи таскала, и теперь пошевелиться не в состоянии.

«Сейчас зелёнкой никто не мажется при таком недуге», — отвечаю я.

Шея зудит, но я терплю. Не маленькая всё-таки…

«А чем ты намазалась? Пришли фотку!»

«Гель какой-то выписали прозрачный. Но я не намазалась, потому что ещё не ходила в аптеку».

«Ты сама собралась идти?» — и смайлик в конце сердитый.

«Все на работе. Сестра на учёбе. Как кстати моя курсовая?»

«Всё передал, не переживай».

О сестре ни слова. Из-за червячка сомнения мне хочется самой спросить, как прошло знакомство, но Тихонов меня опережает:

«Сама никуда не ходи. Пришли мне список, я куплю лекарства».

«Ты ведь тоже ещё на занятиях…»

«Появился повод прогулять. Почему бы им не воспользоваться?»

«Я не могу выйти к тебе в таком виде…»

«А в аптеку, значит, можешь?»

«В аптеке не будет тебя!»

«Синеглазка, это конечно здорово, что ты так любишь для меня прихорашиваться, но ты помнишь, что я говорил тебе про дымовую трубу?»

«Вот даже не уговаривай!»

«Вот даже не отговаривай! Присылай список, придумаю что-нибудь. Я жду…»

Шмыгаю носом, прикладывая к нему платочек. Вроде и мелочь, а приятно. Присылаю Илье список, а меньше чем через час меня навещает курьер. Помимо лекарств мне вручают букет цветов. В нём визитка: «Выздоравливай». Настроение моментально поднимается. Втыкаюсь носом в благоухающие розовые бутоны и, с довольной улыбкой, иду доставать вазу.

Оказывается иногда, болеть очень приятно. Особенно если каждый день тебя навещает курьер с различными вкусностями: то фрукты, то конфеты, то тортик, то плюшевый мишка! Причём большой, с тяжелой головой, забавно падающей набок, и красненьким шарфиком.

Лежу на лапе плюшевого, обнимая его свободной от телефона рукой, а второй пишу Илье сообщение:

«Если ты не прекратишь, я не захочу выздоравливать!»

«Это ещё почему?»

«Чтобы каждый день встречать курьера и подарочки…»

«Выздоравливай, синеглазка. Скучаю без тебя безмерно».

Закусываю губу, чувствуя, как порхаю бабочкой. Я тоже скучаю, но, мне действительно нравится так болеть.

«Спасибо, Илья. Теперь буду обнимать мишку и думать о тебе…»

«На то и был расчёт…»

Улыбаюсь, читая его сообщение, и добавляю:

«И я тоже скучаю».

«Я знаю, синеглазка. Как идёт процесс выздоровления?»

«Температура наконец-то спала, и высыпаний вроде поменьше стало».

«Это хорошо!»

«В любом случае, ещё не скоро выпишут».

«Да уж. Не простуда. Как подцепила, выяснила?»

«Без понятия».

Вдруг в коридоре вновь раздаётся трель дверного звонка. Удивлённо смотрю на время — ещё только обед, никого не жду. Приходится освободить мишку из объятий и уйти открывать. На пороге снова курьер и ещё один букет цветов. В этот раз розы красные, но не менее красивые. Закрываю дверь и тут же звоню Илье.

— Синеглазка, ты хочешь, чтобы меня выгнали из аудитории? — тихо спрашивает он, как только берёт трубку.

— Ой, прости! Я забылась.

— Я шучу, — говорит громче. — Я вышел, так что можем говорить, сколько хочешь.

— Ты решил отправлять ко мне курьера каждый час? — хихикаю, пытаясь найти ещё одну вазу.

— В каком смысле?

— Цветы, Илья!

Между нами повисает пауза. Я ухожу на кухню, открывая дверцу шкафа, как вдруг зависаю от странного чувства неловкости. Неужели это не от Ильи?

— Хм, — звучит настороженно. — Тебе прислали цветы?

— Д-да, — аж запинаюсь.

— Интересненько, — тянет ещё более настороженно. — Это не я, синеглазка.

Я хлопаю себя по лбу. Почему я решила, что эти цветы мне? Ещё и Илье позвонила!

— Не ты? Наверное, это букет для Ады, а я и не поняла. Сейчас посмотрю визитку, — достаю из бутонов небольшой конвертик и спрашиваю, чтобы скрасить паузу: — Кстати, как тебе моя сестра?

— Милая, — судя по голосу, моя сестра его сейчас волнует меньше всего. — Вы похожи.

— Нам часто это говорят. Хотя я особого сходства не вижу…

Расправляюсь с конвертиком и читаю:

«Самой красивой девушке на свете! Выздоравливай поскорее, Дашунь».

Зависаю, раз за разом перечитывая надпись, будто от этого она волшебным образом изменится, а Илья тем временем напоминает о себе:

— Ну что там?

Закусываю губу, не зная, что говорить. Врушка из меня плохая, но… Тихонову вряд ли понравится услышать правду.

— Это букет для моей сестры, а я тут тебя тревожу посреди пары! — стараюсь произнести как можно беспечнее, и тут же краснею. Не люблю обманывать.

— Тревожь, я не против, — отвечает Илья с улыбкой.

— Ладно, не буду отвлекать. Пока, — быстро сворачиваю разговор.

— Пока, синеглазка.

Тихонов отключает звонок первым, а я стою с букетом роз в руках и продолжаю сверлить глазами визитку. Понятия не имею, от кого этот презент, но такие сюрпризы мне совсем не по душе.