Глава 27

Утром я просыпаюсь раньше Ильи. Всё-таки он та ещё соня. Рассматриваю его открытую одеялом спину, размах плеч, умиротворённое выражение лица и чувствую, как меня переполняет счастье. Осторожно поднимаюсь с кровати и ухожу умываться. Тело немного болит, но мне это приятно. Привожу себя в порядок и решаю немного похозяйничать на кухне. Хочу приготовить Илье завтрак, и такой, чтобы получился не хуже вчерашнего ужина.

Открываю холодильник и тихонько присвистываю. Продуктов там достаточно, причём некоторые из них я и в глаза раньше не видела. Если в этот холодильник и заглядывает мышь, то она должна быть похожа на упитанную хрюшку.

Для начала беру яйца и молоко, взбиваю всё хорошенько и отправляю на сковороду. Пока омлет готовится, нарезаю немного карбоната и свежий огурец. Скептически рассматриваю какой-то сыр с белой плесенью и всё-таки отрезаю несколько долек. Раз он начатый, значит вполне съедобный.

Раскладываю приготовленное по тарелкам, делаю чай и красиво сервирую стол. Готово, теперь можно будить соню.

Илья лежит в той же позе, обнимая подушку, даже не пошевелился ни разу. Я опускаюсь на кровать и осторожно провожу пальцем по его спине. Никакой реакции. Опускаюсь к нему, нежно целую в плечо. Раздаётся глубокий вздох. Чувствую губами жар его кожи, приятный и такой любимый аромат его тела. Низ живота моментально стягивает. Я вхожу во вкус и скольжу губами дальше, целую в область шеи, спускаюсь ниже. Илья задерживает дыхание, медленно приподнимает голову и переворачивается на бок. Устремляет сонный взгляд на меня.

— Доброе утро, — улыбаюсь невинно.

— Я бы сказал нереальное, — отзывается хрипло, неожиданно ловит мою руку и резко тянет на себя.

С визгом падаю на подушку, и меня запирают руками в ловушку, нависая сверху. Шею тут же накрывают нетерпеливые губы.

— Илья, у меня сюрприз…

— У меня тоже, — отвечает отрешённо, а его ладони уже во всю исследуют моё тело, приподнимают футболку.

— Щекотно! — хохочу, когда его губы целуют мой живот, и уходят в бок.

— Сейчас будет не до щекотки, — грозится шутливо, но вскоре мне действительно становится не до смеха.

Спустя время я лежу, прибывая где-то в облаках, и пытаюсь выровнять дыхание. Илья ещё сверху, вжимается в меня, но уже не двигается. Гладит моё лицо, любуется результатом своего «сюрприза», а я даже пошевелиться не могу.

— Ты такая чувственная, — говорит тихо.

Я обнимаю его, прикрывая глаза. Разве это я чувственная? Это он вытворяет со мной такие приятные штуки, что меня к звёздам подбрасывает. Мне даже на дискомфорт плевать, в этот раз я ощущала его только вначале.

— Ты прав, это нереальное утро, — соглашаюсь расслабленно.

— Самое время подкрепиться, — довольно тянет он и освобождает меня из плена своего тела.

Точно. Мой сюрприз…

Заставляю себя подняться и одеваюсь. Вместе идём на кухню. Илья застывает на входе и удивлённо присвистывает.

— Ты когда успела приготовить, синеглазка?

— Кто-то просто очень долго спит, — целую его и первая сажусь за стол.

Пробую чай — едва тёплый.

— Ну вот, мой сюрприз немного испортился и остыл.

— Обожаю остывший чай, — Илья подмигивает и тоже делает глоток. — Особенно если его приготовила самая лучшая в мире девушка.

Мы проводим весь день вместе. Идём в магазин, покупаем некоторые продукты, не забываем и о шампанском. Потом я прошу Илью завезти меня домой, чтобы взять сменную одежду и другие необходимые вещи. Это не первый мой Новый год, который я отмечаю вне дома. В прошлом году мы с Адой уезжали к подружкам, и никто не возражал. В этом же году отчим едва не дымится от негодования, что Даша посмела оставить их, бедных родственников, без семейного ужина.

— Опять ночевать будешь непонятно где?! — кричит он мне с кухни.

Стараюсь не обращать внимания на его визги.

— Мам, я убежала! С наступающим!

— С наступающим! Не забудь позвонить, — откликается она и что-то тихо высказывает своему мужу.

Когда сажусь к Илье в машину, невольно бросаю взгляд на окна. Отчим естественно пялится на нас из окон, даже не пытаясь скрыться за тулью.

— Что случилось? — Тихонов тут же улавливает перемену в моём настроении.

Я мысленно отбрасываю от себя весь негатив, как ненужный мусор, и широко улыбаюсь. Это будет лучший праздник из всех, что были прежде!

— Всё хорошо! Поехали.

Вернувшись в квартиру, мы орудуем на кухне в паре — Илья маринует стейки, я чищу и нарезаю картофель. Делаем салат и нарезку. Много не наготавливаем, потому что не ждём гостей. Решили провести новогоднюю ночь вдвоём. Садимся ужинать ближе к девяти, пьём шампанское и много болтаем. Илья громче включает музыку и вытягивает меня на медленный танец. Конечно, танцем это назвать сложно. Меня скорее соблазняют, причём очень искусно.

Я буквально полыхаю, когда музыка заканчивается, и всё чего хочу — снова отправиться к звёздам вместе с Ильей.

Новый год мы встречаем в постели, усталые и разнеженные. Я лежу в объятиях и не сразу понимаю, что с кухни, где работает телевизор, звенит бой курантов.

— Илья, мы всё пропустили! — тут же подскакиваю на месте.

— Разве? А мне всё нравится, — говорит с усмешкой, снова притягивая к себе и сжимая крепче.

— Но как же желание?! Я так хотела загадать!

Он чуть отстраняется, заглядывая мне в глаза, гладит большим пальцем мою щеку:

— Загадай мне, я обязательно его исполню.

В груди разливается тепло от этих слов. Губ касается улыбка, а с кухни продолжают бить куранты.

— Хочу, чтобы ты всегда был рядом, — шепчу тихо и искренне.

Он тоже улыбается, голубые глаза сверкают и кажутся бездонными.

— Всегда буду. — Его губы накрывают мои.

Двенадцать. Звучит гимн, а я готова взлететь от переполняющей меня эйфории. Это самый лучший Новый год, что только мог у меня быть.

— С Новым годом, Илья, — шепчу ему в губы.

— Точно! — он тут же отстраняется, будто вспомнив о чём-то.

Встаёт с кровати и уходит к столу. Достаёт что-то из ящика и возвращается.

— С Новым годом, синеглазка, — протягивает мне бархатную продолговатую коробочку.

Я замираю, порхая ресницами. Пальцами касаюсь мягкого материала, и, закусив губу, открываю крышку.

На тёмной подложке переливается золотая цепочка и кулон.

— Боже мой! — срывается с губ восхищенно, и я достаю украшение.

Кулон нереально красивый, выполнен в форме ползущей змейки, а на месте её глазок сверкают два маленьких сапфира. Я растроганно зажимаю рот рукой и пищу не своим голосом. Синеглазая змейка!

— Илья… это… это же так дорого!

— Не правильно, синеглазка. Нужно сказать что-то типа: «Илья, мне очень нравится! Поможешь надеть?»

У меня глаза начинает пощипывать от эмоций. Я приподнимаю волосы, открывая шею, и тихо шепчу:

— Мне безумно нравится…

— Совсем другое дело, — произносит с усмешкой и защелкивает цепочку вокруг моей шеи.

Целует впадинку, куда приземлилась маленькая синеглазка. Кожа моментально покрывается приятными мурашками. Я не сдерживаюсь, наваливаюсь на него, крепко обнимая, зацеловываю любимое лицо.

— Ай! — он вздрагивает, чуть отстраняясь.

Я случайно надавливаю ему на ранку у брови.

— Прости!

— Только если поцелуешь ещё раз.

Улыбаюсь и в этот раз целую мягко, едва уловимо.

— У меня тоже есть подарок, — говорю смущённо.

После синеглазой золотой змейки, мой презент кажется нелепой игрушкой. Но все же… Бегу к сумке со сменными вещами и достаю коробочку.

— Я подумала, что тебе пригодится, после выпуска. — Протягиваю Илье подарок.

Мне жутко неловко. Пока Илья вскрывает подарочную коробку, я вся извожусь. Жаль, мне не хватило денег на кожаный…

Наконец, Илья достаёт тёмно-коричневый ежедневник с вышитой на нём надписью:

«Заметки для первых побед».

Он прищуривается с улыбкой и поднимает на меня хитрый взгляд.

— Ну, почему же после выпуска? — спрашивает важным тоном. — Приступим прямо сейчас.

Снова идёт к столу, включает лампу и что-то пишет на первой странице. Я заглядываю через его плечо и читаю:

«Покорить сердце моей Синеглазки — выполнено».

Смеюсь, стукнув его по плечу.

— Вообще-то, я имела в виду победы в суде!

— Вообще-то, эта задача тоже была не из лёгких! — парирует Илья, закрывая ежедневник и поворачиваясь. — Вспомнить только, как ты шипела на меня, когда мы были заперты в кабинете декана.

— Справедливости ради, я хочу заметить, что ты тоже не пылал тогда ко мне особой страстью!

Он обнимает меня, качая головой.

— Знаешь, мой отец как-то сказал мне, что я тот ещё тугодум. Так что, мне простительно…

***

На следующий день я просыпаюсь поздно. Стрелки уже перевалили за одиннадцать. Илья тоже дрыхнет без задних ног. Не удивительно, мы ведь не спали большую часть ночи. Сначала вместе лежали в ванной и допивали шампанское. Признаюсь, я едва с собой справилась, чтобы решиться на подобное, но в итоге ни капли не пожалела. Как оказалось, принимать ванну вместе с любимым можно очень приятно. Потом мы долго лежали в постели. Разговаривали до тех пор, пока я не уснула.

Потягиваюсь, зевая, и плетусь в ванную. До заторможенного сознания не сразу доходит, что не так. Принюхиваюсь, останавливаясь у двери ванной комнаты, и тут мозг наконец-то включается.

Это же запах кофе! Я точно ничего не могла варить во сне и Илья тоже. Вдруг со стороны кухни раздаётся какой-то стук. Будто кто-то поставил чашку на стол. Сердце уходит в пятки, глаза округляются и я медленно поворачиваюсь.

За столом, который мы вчера убрали только частично, сидит высокий мужчина в рубашке и брюках. Я сразу узнаю его. Меня с любопытством рассматривает отец Ильи!

— Доброе утро, — произносит беспечно и вновь подносит чашку с парящим напитком ко рту.

Я ошарашено моргаю и даже слова вымолвить не могу. Я стою перед родителем своего парня в одной футболке, которая едва доходит мне до середины бедра.

Позор!

Спохватываюсь и прячусь за стену, едва не воскликнув в голос. Горю от стыда, закусывая губу. Да, ситуация аховая, но нельзя просто сбежать. Выглядываю в проём и взволнованно пищу:

— Прошу прощения!

Вот теперь можно линять.

Забегаю в комнату и тормошу Илью что есть сил. Тот стонет и отмахивается, сонно открывая глаза:

— Что случилось? Пожар?

— Хуже! — продолжаю пищать, будто сорвала голос. — Твой отец дома!

Илья морщится, снова падая на подушку:

— Отлично. Пусть сварит нам кофе…

— Илья! — толкаю его возмущённо. Мне совсем не смешно!

— Ладно-ладно, встаю! — примирительно выставляет перед собой руки и садится на кровати.

Сонно наблюдает, как я мечусь по комнате в поисках своей одежды. Чуть не падаю, пока надеваю джинсы.

— Не нервничай ты так.

— Легко сказать, — ищу в сумке расческу. — Ты говорил, что он вернётся вечером.

Илья вздыхает, растирая лицо, а я нервно деру свои растрёпанные лохмы.

— Значит, смог вылететь раньше. Ничего страшного не произошло.

— Я появилась перед твоим отцом в твоей футболке!

— Даш, я всё понимаю, сейчас оденемся и выйдем. Поверь, он заметил твоё присутствие в доме ещё с порога.

— Чего?!

— Там же твои сапоги и куртка. Особой новостью твоё появление для него точно не стало.

— Утешил!

Илья внезапно оказывается рядом, перехватывает мои руки и притягивает к себе.

— Всё нормально. Он у меня вполне адекватный. Честно. И нет ничего плохого в том, что мы вместе встретили Новый год.

Я немного успокаиваюсь, но щёки всё равно горят от стыда. Жду, когда Илья оденется, а потом мы вместе выходим из комнаты. Отец Ильи всё так же на кухне. Колдует что-то у плиты, а услышав нас, оглядывается.

— С Новым годом, дети, — говорит всё тем же беспечным тоном. — Проходите, я вам кофе сварил.

Илья не выпускает мою руку до тех пор, пока мы не подходим к столу.

— С Новым годом, — тихо произношу я, стараясь скрыть смущение.

— Спасибо, — папа Ильи улыбается вполне дружелюбно и даже тепло, наблюдая за нами. — Рад тебя снова увидеть, Даша. Давай, я тебе хоть представлюсь — Лев Михайлович, — кивает с кривой улыбочкой, в точности как у Ильи, и ставит на стол бутерброды. — А то, пока до моего тугодума дойдёт, что мы, как бы, официально не знакомы, ты узнаешь моё имя только на вашей свадьбе!