Глава 29

Познакомить Илью с мамой мне удалось только летом. Устроить семейный ужин я так и не решилась, а тут подвернулся случай отвезти маму к нашей бабушке в деревню. Бабушке почти восемьдесят, дед умер два года назад, но она продолжает насаживать плантации картошки и лука, мотивируя свои подвиги тем, что движение это жизнь. Илья не отказался порулить сто с лишним километров и, наконец, был представлен моей маме.

Мы тогда провели вместе почти весь день, но немного не так, как мне хотелось бы. Мама, пользуясь случаем, припахала Илью по дому, а сама убежала с мотыгой на огород полоть грядки. К вечеру мы с Ильёй вдвоём пожалили мясо на углях, позвали к столу маму и бабушку, поужинали все вместе и уехали.

Илья тогда ничего не сказал, а вот мне было неловко от такого странного знакомства. Поэтому, когда через пару недель мама попросила меня отвезти её в деревню снова, я сказала, что Илья в этот день не сможет.

— Парень неплохой, Даш, — сказала она тогда. — Но уж слишком видный. Такие гуляют в браке направо и налево. А могут начать ещё и до брака. Так что серьёзных планов тебе на него лучше не строить.

Я так разозлилась на неё тогда, что мы сильно поругались.

— То есть, мне надо искать такого парня, который даром никому кроме меня нужен не будет, да?

— Я такого не говорила! Вот твой отец тоже был красивым…

— Не нужно всех мерить по своим мужикам! Нравится жить с тем, кто даром никому не сдался, так не советуй другим! — произношу резко, и, прежде чем мама успевает сказать что-либо ещё, ухожу, хлопнув дверью.

С тех пор у нас мамой начинаются напряжённые отношения. Она сильно на меня обиделась, а я, уставшая от вечного недопонимания, не хочу делать первый шаг к перемирию. Благодаря летней практике у меня появляется немного денег. Я стараюсь откладывать их, чтобы потом было куда сунуть руку, если не хватит стипендии. В августе вместе с Ильёй мы навещаем Льва Михайловича в Москве, гостим в столице чуть меньше недели, а потом вновь возвращаемся в родной город.

По возвращению я, наконец, решаюсь поговорить с мамой о том, чтобы переехать жить к Илье. Ада тогда сияла лампочкой, услышав о моих намерениях, а вот мама нашего энтузиазма не поддержала. Отчим так вовсе взбеленился:

— Совсем из ума выжила?! Тебе учиться надо! В университет через две недели! На красный диплом идёшь! Ты чем думаешь? Сегодня жить с кем-то там собралась, завтра забрюхатеешь и что?! Все наши старания из тебя человека сделать, коту по хвост?!

— Тебе бы самому для начала не мешало бы им стать! — огрызаюсь зло.

— Ах ты, дрянь неблагодарная! — отчим замахивается на меня.

— Хватит! — рявкает мама. — Хочешь жить с Ильей — выходи замуж и строй своё гнёздышко, — отрезает она. — А то, сейчас здесь живу, потом поругаюсь и домой вернусь! Нет, Даш. Встречайтесь пока и присматривайтесь друг к другу.

Больше эту тему я не затрагиваю. Начинается учёба и без присутствия в университете Тихонова, я снова становлюсь самой обычной студенткой. Бывшие поклонницы моего любимого находят себе новый объект преследования среди местных красавчиков, и им уже не столь интересно сплетничать о нас с Ильёй. Лишь иногда подруги спрашивают о моих отношениях, на что всегда получают неизменный ответ: «Всё прекрасно». И это действительно так. Илья у меня работает, как пчёлка, я остаюсь стажироваться в коллегии адвокатов и параллельно учусь. Мы стараемся видеться каждый день и проводить вместе выходные. Не забываем и о Димке с Алёной — буквально на прошлой неделе мы отмечали её день рождения. Правда, не столь шумной компанией, как в прошлом году, но вечер получился гораздо интереснее. Всё потому, что Дима сделал Алёне предложение. Влюблённая подруга буквально прыгала до потолка, а получивший положительный ответ Дима, довольно потирая ладони, хитро подмигнул Тихонову:

— Ждём теперь, когда вы подтянетесь. Глядишь, устроим летом двойную свадьбу!

Илья криво ухмыльнулся, обнял меня и спокойно парировал:

— Придётся вам без нас справляться. Моей Дашке ещё нужно красный диплом получить.

До лета влюблённая парочка тянуть не стала. Свадьбу сыграли весной, потому что Алёнка забеременела. После праздника я осталась у Ильи, а на утро я впервые в наш выходной день проснулась позже любимого.

Тихонов тихо сидит за ноутбуком и задумчиво пялится на экран. Замечает, что я уже не сплю, поспешно захлопывает крышку, и подходит к кровати.

— Доброе утро, — улыбается мне, но совсем не как обычно. Натянуто.

Я тут же улавливаю его волнение и настороженно хмурюсь:

— Доброе. Что-то случилось?

Илья вздыхает, окидывая меня долгим молчаливым взглядом.

— Идем, позавтракаем и поговорим, — предлагает он, наконец.

Послушно иду с ним на кухню. Там нас ждёт уже готовый завтрак — Тихонов явно проснулся гораздо раньше. Это ещё больше настораживает. Я не тороплю с разговором, наливаю нам чай и сажусь за стол. Жду, когда Илья сам начнёт рассказывать, что у него стряслось.

— Мне поступило предложение по работе, — говорит он негромко, встретившись со мной взглядом.

— Хорошее?

— Очень хорошее, — кивает задумчиво.

— Тогда я не понимаю твоего настроения, — я теряюсь окончательно и берусь за чай, чтобы хоть чем-то занять руки. Нервничаю, на подсознательном уровне понимая, что между нами сейчас происходит непростой разговор.

— Предложение поступило от Владимира Савицкого. Адвокатское бюро, под его началом, находится в Москве.

Чашка застывает в воздухе, я так и не подношу её ко рту. Медленно ставлю её на стол, а в груди всё сжимается от тревожного чувства. Облака, в которых я пребываю уже долгое время, внезапно сметаются одной большой тучей, и имя ей — Владимир Савицкий. Впервые слышу это имя.

— Я не знаю, что тебе на это ответить, — говорю честно, опуская взгляд.

По воздуху проносится вымученный вздох.

— Вот и я не знаю, что отвечать… — произносит Илья тихо. — Больше недели тяну с ответом.

— Больше недели? — удивлённо переспрашиваю я. — Ты молчишь об этом уже больше недели?

— Я хотел сказать раньше, но сомневался, нужен ли мне этот Владимир Савицкий вообще.

— А сейчас не сомневаешься?

И снова между нами повисает напряжённая пауза.

— Даш, я хочу у него работать, — наконец, отвечает Илья. — Я два года за ним гонялся, прежде чем получить положительный ответ. Это очень серьёзный опыт, рекомендации, весомая репутация.

— Почему ты раньше не говорил об этом?

— Потому что смысла не видел, — улыбается он грустно. — Я же сбежал от него к тебе, когда отец устроил нам встречу. А потом загремел в полицию из-за драки. Я не думал, что у меня вновь появится шанс попасть к нему.

Я поражённо смотрю на Илью и ушам своим не верю. Так в тот день, когда Тихонов не пошёл со мной на новогодний вечер, он встречался с Савицким, чтобы работать у него?

— Значит, ты бы уехал ещё тогда, да? — спрашиваю севшим голосом.

А как же я? Как же мы? Хочется крикнуть мне, но я держусь.

— Всё не так, Даш. Я пытался к нему пробиться гораздо раньше, чем встретил тебя.

— Ясно, — киваю, чувствуя себя заранее брошенной.

Пусть это эгоистично, но я не хочу, чтобы Илья принимал приглашение. Я хочу быть рядом с ним, каждую свободную минуту дышать им. Я уже даже не представляю, как без него существовать, он как моя половинка, дополняющая и поддерживающая мой мир, который сейчас кажется хрупкой чашей.

Илья чувствует моё настроение, вздыхает и сжимает мою ладонь.

— Иди сюда, синеглазка.

Послушно устраиваюсь на его коленях, попадая в крепкие тёплые объятия. Мой личный комфорт и уют… В груди болезненно ноет от мысли, что я могу его лишиться, если любимый уедет.

— Даш, я чувствую то же самое, что и ты, — говорит у самого уха, и успокаивающе гладит волосы. — Понятия не имею, что мне делать. Я разрываюсь, по-настоящему разрываюсь и не знаю, как поступить правильно.

И тут до меня доходит одна простая истина, затмевающая мои эгоистичные желания. Если Илья не поедет, не попробует, он будет корить себя в этом всегда. Не знаю, что будет с нами в будущем, но, возможно, наступит момент, когда он посчитает меня виноватой в том, что упустил такой шанс. Этого я совсем не хочу.

— Когда тебе нужно дать ответ?

— Сегодня…

— А когда нужно уезжать?

— У меня несколько незакрытых дел в суде. Мне дают время завершить все процессы до первой инстанции. Если я сейчас соглашаюсь, то ничего нового в работу уже брать не буду. По времени это два-три месяца. Тут всё зависит от суда.

Два-три месяца… У нас ещё есть два-три месяца, прежде чем Илья уедет. Прижимаюсь к нему, обнимаю крепко, будто завтра наступит конец света, и спрашиваю главное:

— А что будет с нами?

Илья обнимает меня крепче и прищуривается.

— У нас ведь ещё есть время, чтобы подумать над этим.

— О чём ты? Ты ведь хочешь уехать на совсем? Не временно, же…

— Хочу, — кивает. — Даш, сейчас ещё слишком рано загадывать, как всё сложится в дальнейшем. Я не могу гарантировать тебе сейчас никакой стабильности. Потому что и сам не понимаю до конца, куда лезу. Уверен, будет сложно, особенно в первое время, но… Я бы очень хотел, чтобы ты поехала со мной.

Дыхание перехватывает. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь, а внутри меня всё вихрем крутится. Он хочет поехать не один, а со мной.

— Но я ещё учусь, — напоминаю ему, в то время как глаза начинает пощипывать от эмоций.

— Я понимаю. Но ведь как раз через три месяца ты успешно сдашь сессию…

— Вот именно — сессию! До диплома ещё год учиться!

Он снова стихает, продолжая гипнотизировать меня взглядом.

— А перевод? Ты бы могла об этом подумать? — спрашивает осторожно.

Я неуверенно качаю головой.

— Это ведь не так просто, как кажется. Здесь я учусь на бюджете! В лучшем университете города.

— А если получится? — настаивает он. — Ты бы поехала со мной? В конце концов, в Москве институты не хуже.

— Я бы поехала с тобой и в тундру, — отвечаю серьёзно.

— Тогда давай пробовать.

Через месяц наш энтузиазм немного спадает. Попасть на бюджет в столичные высшие заведения в разы сложнее. Слишком много желающих. А на последнем курсе, так вообще оказывается нереальной задачей. Там все умные, ничем не хуже меня, а может ещё и лучше. Вариант платного обучения тоже рассматриваем, но цены космические. Нам же ещё жить на что-то будет нужно, квартиру снимать. Илья один вряд ли потянет, а садиться на шею Льва Михайловича из-за наших хотелок тоже неправильно. К своим родителям я и подавно не могу обратиться за материальной помощью.

— В принципе, я могу продать машину, — размышляет Илья спустя ещё месяц, просматривая какие-то сайты в интернете. — В Москве всё равно большие пробки, будем ездить на метро. А потом заработаем на новенькую.

Я вздыхаю, подходя к нему сзади и обнимаю за плечи.

— Нет, Илья. Это уже перебор.

— Что не так? Можно и кредит, на крайний случай.

— Успокойся, — отрезаю серьёзно. — Ты же видишь, неудачная эта затея.

Он молчит, недовольно сжимая челюсти, и смотрит куда-то в пустоту, мимо монитора.

— Предлагай, Даш.

— Что?

— Удачную затею, — произносит сердито.

Я понимаю, что должна остаться. Но озвучивать это в разы сложнее. Он внимательно смотрит на меня, понимает всё без слов, как всегда, но всё равно ждёт, когда я озвучу.

— Я остаюсь, — выдавливаю из себя тяжёлую фразу.

Илья хмурится ещё больше.

— Вот эта затея мне нравится ещё меньше.

— Но она самая для нас доступная.

— Разве? — спрашивает тихо и как-то совсем устало.

— Я не хочу вгонять тебя в долги, Илья. Всего год мы будем вдалеке друг от друга, — сама говорю это и сердце кровью обливается. Я же и дня без него не могу! — Девушки же как-то ждут своих парней из армии.

— Далеко не все.

— Ты во мне сомневаешься? — удивлённо округляю глаза.

Тот ухмыляется, его взгляд теплеет.

— Нет, синеглазка. Я хорошо усвоил, что ты у меня особенная.

Я усаживаюсь к нему на колени, целую в губы.

— Как только получу диплом, сразу же перееду к тебе. Да и ты не в воинской части будешь. У нас есть телефоны, мессенджеры. Мы вполне можем общаться по видеосвязи каждый вечер, и в живую, когда у тебя будет время.

Илья тяжело вздыхает. Зарывается носом в мои волосы и долго молчит. Мне тоже нелегко принять такие условия, но особого выбора у нас всё равно нет.

— Я буду приезжать к тебе всегда, как только смогу, — наконец, произносит он. — А пока мы будем жить отдельно, я постараюсь максимально обустроиться и хоть как-то встать на ноги. Обещаю.

Во мне всё потухает от осознания реальности. Всё. Мы будем вдалеке друг от друга целый год. Но мы его выдержим, я уверена.

Я провожаю Илью через две недели после этого разговора. Он старается поддерживать беспечный разговор, делится планами, с чего начнёт в первую очередь, обещает позвонить сразу по прилете в Москву. Я тоже улыбаюсь, киваю, поддерживаю как могу. Но всё это так неестественно и фальшиво. Чувствуем это оба, поэтому в какой-то момент Илья замолкает с тяжёлым вздохом.

— Иди сюда, синеглазка, — он притягивает меня к себе. — Я приеду к тебе в первый же свой выходной.

— Я буду ждать, — отвечаю сдавленно, стараясь бороться со слезами.

Нельзя плакать. Я ведь не на войну провожаю любимого, а за его мечтой. Он обхватывает моё лицо ладонями, целует долго, до головокружения, а потом мы прощаемся. Долго стою в аэропорту, наблюдая за тем, как взлетают и садятся самолёты. А реальность так и не доходит до меня окончательно. Кажется, что Илья здесь, просто ушёл на работу, и уже завтра мы обязательно увидимся вновь.