Глава 36

Илья. Месяцем ранее…

— Ну что, дальнобойщик, докатался? — я слышу голос отца, как только открываю глаза.

Голос родной и в то же время совершенно незнакомый. В нём сквозит боль, усталость и переживание. Я тяжело вздыхаю, встретившись с папой взглядом. Всё тело ломит.

— Дашке не говори, — хриплю первое, что приходит в голову.

Отец улыбается одним уголком губ, скрещивая руки на груди.

— Ну что ж, не ошиблись врачи. Мозги на месте, раз помнишь и меня и синеглазку свою. Только я надеялся, что после встряски, в них появится чуть больше извилин. Ошибся. Ты как свою беду скрывать от неё собрался? Или думаешь, тебя завтра выпишут?

— У неё диплом скоро. Пусть спокойно защитится и не переживает. Потом разберёмся.

Отец ничего не отвечает, лишь вздыхает с задумчивым видом. Ему изначально не нравилась наша затея с отношениями на расстоянии. Крутил пальцем у виска и говорил о переводе в московский институт, с оплатой обещал помочь. Понимал, что нам сложно будет, вымотаемся. Потом ворчал, что я слишком много работаю, что за всеми деньгами не угонишься, что при такой нагрузке оступлюсь и не замечу где. А я снова не слушал. Обещал же синеглазке, что на ноги встану. В квартире ремонт хотел успеть сделать.

После нашего разговора, когда она рычала на меня на почве ревности, я вдруг понял, что куда-то не туда свернул. Что тормозить надо. Ведь ей, в первую очередь нужны не мои материальные блага, а я сам.

Всю неделю старался строить планы так, чтобы приехать к ней на выходные. Рванул ранним утром субботы, и благодаря пьяному мудаку на встречной, оказался в кювете, не успев отъехать от города и пятидесяти километров.

Теперь буду куковать в больнице, а машину можно отправлять на свалку.

— Врачи что говорят? Долго меня мариновать здесь будут? — разрушаю повисшую тишину.

— По судам в ближайший месяц не побегаешь, — отвечает отец.

Я прикрываю глаза, сжимая челюсти. Дела передавать надо.

— Ноутбук мне привези для работы.

— Угу. Печатать чем собрался? Палочку с собой прихватить для суши? В зубы вставишь и погнал.

Не реагирую на его ёрничество. На правой руке у меня свободны от гипса три пальца. Поковыряюсь как-нибудь.

— Звони Савицкому, проси помощника. Сам ты нормально дела не передашь.

В итоге так и поступаю. Владимир Александрович желает скорейшего выздоровления и говорит, что проблем не будет. Претенденты на мои дела найдутся. Первую неделю всё относительно спокойно проходит, меня навещают коллеги, а на вторую у меня начинаются осложнения на лёгкие. Делают операцию. Кое-как говорю с Дашей после наркоза и впервые чувствую, что она словно отгородилась от меня. Устала от одиночества и ожидания встречи. А я и рассказать ничего не могу, ведь изведётся вся от переживаний, не подготовится толком.

Через пару дней мне на постоянной основе вверяют помощницу. По иронии судьбы именно Еву. Девушку, на которую у моей синеглазки выработалась хроническая аллергия. Безосновательно? Нет. Я сам дурак, сблизился с ней. Хотя видел откровенный интерес в её глазах. Можно сказать подпитывал им своё либидо. Когда посмотрел фотографии, что выставляла Данилина, статусы её идиотские, отгородился. Дашка для меня важнее разовой девки. Тем более, которая на тебя планы строит.

Ева приходит ко мне практически каждый будний день. Наряды всё откровеннее и смелее. Улыбки, томные взгляды, мимолётные прикосновения. Сидит, печатает письмо на моём ноуте, задрала ногу на ногу в короткой юбке и спину выгнула. Прелести точёной фигуры демонстрирует.

Я далеко не монах, чтобы сестрицу в Еве видеть, у меня секса два месяца не было, поэтому стараюсь вовсе не смотреть на неё и думать исключительно о работе.

— Какой-то ты напряжённый сегодня, — говорит она под конец дня и садится ко мне на кровать. Укладывает ладонь на мою грудь и ведёт её вниз. — Хочешь, помогу расслабиться?

Отстраняю её руку, стараясь оставаться хладнокровным. Раньше бы даже думать не стал. Трахнул бы и забыл через день. Но не теперь. Сейчас поведусь, завтра пожалею. Ради спокойствия в штанах потеряю ту, кто меня никогда не предаст.

— Мне завтра гипс снимут с правой руки, — отвечаю холодно. — Думаю, мне больше не понадобятся твои услуги.

Ева замирает, в глазах сверкает вызов. Она медленно поднимается, расправляя плечи.

— Не пожалей, красавчик. Такие как я дважды себя не предлагают, — впервые говорит открыто.

— Тогда и не старайся больше, — прищуриваюсь в ответ и жду, когда она соберёт свои манатки.

Гипс снимают после обеда. Проводят дополнительные обследования на грудную клетку и отправляют снимать швы. Первым делом после этого иду в душ, а когда выхожу в палату, вижу Еву у окна с телефоном в руках.

— Та, кто без труда заменит тебя, — говорит невидимому собеседнику с довольной улыбочкой.

Ну прям вылитая стерва. И что только снова здесь забыла? Щурюсь, приглядываясь к ней и в груди до боли стреляет от волнения. Это же чехол от моего телефона…

Какого хрена?!

— Это мой телефон? — подрываюсь к ней, вырываю из рук и рявкаю: — Зачем взяла трубку?!

Смотрю на идущий вызов и охреневаю. Синеглазка! Ева так нагло говорила с моей девушкой.

— Даша! — быстро прикладываю телефон к уху, впервые за долгое время чувствуя дикий страх. Быстро выхожу из палаты.

— Извини, не буду отвлекать тебя от работы… — шепчет дрожащим голосом и во мне всё сжимается.

Твою же мать…

— Даша, подожди, не смей класть трубку! — рявкаю взволнованно. — Я всё объясню…

Но моя последняя фраза тонет в пустоте — Дашка сбросила вызов. В груди адские змеи расползаются. Она же и без того бесилась, что Ева в нашей компании трётся. Навыдумывает сейчас себе такого, что я век не отмоюсь!

Возвращаюсь в палату, прожигая Данилину убийственным взглядом. А она спокойно стоит на том же месте, даже бровью не ведёт.

— Что ты ей наговорила?

— Правду, — склоняет голову с таким видом, что хочется свернуть ей шею. — Сказала, что ты в душе, а она похоже… обиделась.

Вот же сука!

— Пошла вон, — рычу через боль в грудине, показывая на дверь.

Девица растерянно моргает.

— У меня работа, вообще-то, — произносит оскорблённо.

— Я ещё вчера тебе сказал, что не нуждаюсь больше в помощнице, — цежу, едва сдерживаясь. — Так что вон отсюда. Живо!

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

— Я с тобой ещё ласково, — подхожу ближе, и Ева отшатывается. — Ты сунулась к той, за кого я порвать могу без сожалений.

Она распахивает глаза и замахивается. Я перехватываю её руку и отталкиваю от себя. Не хватало ещё мне истерик наглой бабы. Так и расходимся, стреляя в друг друга злыми взглядами. А Даша просто перестала брать трубку. Накрутила себя синеглазая вредина, и не даёт объясниться.

Вот и аукнулась моя ложь. Отец снова оказался прав. Нужно было рассказать всё сразу, а не строить из себя чёртового героя. Ослом в итоге оказался. Пишу сообщение, в надежде что прочтёт. Пишу, что в больнице, что попал в аварию, и что Еву ко мне присылали, чтобы всем проще работать было. Только не читает. Ни через полчаса, ни через час, и даже вечером.

В конце концов, сдаюсь. У меня самочувствие хреновое, как физически, так и эмоционально. Дашка остынет. И выслушает. Нужно просто дать ей немного времени.

Выжидаю весь следующий день, периодически просматриваю сообщения — всё так же не прочитаны. Не выдерживаю и набираю номер синеглазки. Она отвечает практически сразу, а я едва узнаю её голос.

— Алло.

— Успокоилась? — спрашиваю с надеждой, а в ответ звенящая тишина.

Она пробирает меня до костей, на душе становится так неспокойно, что вчерашний страх кажется мне дивными цветочками. Что-то не так…

— Синеглазка, — зову на выдохе. — Поговори со мной, пожалуйста.

Только не молчи, не думай, что я тебя предал. Я слишком тобой дорожу, чтобы повестись на другую. Не сомневайся во мне…

— Не могу, — выдавливает с болью и снова стихает.

Чёрт. От её голоса меня раздирает на части. Я должен ей всё объяснить! Но с чего начать? С извинений?

— Даш, я обещаю…

— Хватит, Илья! — перебивает резко, не своим голосом. — Всё кончено. Будь счастлив, — добавляет решительно, а в моей голове все мысли растворяются.

Я ушам своим не верю. Во мне всё обрывается в считанные секунды. Вот так просто?! Из-за дурной нагловатой бабы она готова перечеркнуть два с половиной года наших отношений? Даже не выслушав?!

По венам расползается холодный страх. Она готова! Её тон настолько убедителен, что не оставляет сомнений.

— Твою мать, Даша! — с отчаянием произношу я. — Ты с ума сошла?!

— Я больше не могу быть с тобой. Не звони мне больше. Никогда, — произносит ровным голосом, будто решает деловой вопрос, и просто бросает трубку.

Сижу онемевшим бараном, и в себя прийти не могу. Где та девушка, что обещала ждать меня во что бы то ни стало? Я настолько сломал её веру в нас? Твою мать, да я же всё делал, для того, чтобы она приехала ко мне и ни в чём не нуждалась!

Я не готов принять её слова, не могу поверить в них. Я не хочу терять её из-за глупого недоразумения. Иду к врачам, требую выписки. Меня шлют лесом, объясняют, что нужно ещё минимум неделю оставаться под наблюдением. В итоге вмешивается и отец, пытаясь меня остудить:

— Раньше головой надо было думать, когда решил молчать об аварии! Успокойся. Выпишут — поедешь и спокойно поговоришь. Никуда твоя синеглазка не денется.

Покупаю билеты на самолёт только через две недели. Срываюсь из аэропорта сразу к Даше. Телефон её по-прежнему выключен, словно она номер сменила, поэтому поднимаюсь прямо до квартиры и стучу в дверь.

Мне открывает какой-то заспанный мужик в потёртой майке. Пьяный. Смотрит на меня чумным взглядом и гаркает:

— Тебе чего, парень?

Этот заплывший чёрт и есть отчим Даши?!

— Даша дома?

— Нет, — чавкает губами, пошатываясь.

— А где я могу её найти?

— Хрен её знает. К хахалю своему укатила, наверное. Адрес не знаю!

— К кому? — переспрашиваю тупо, хотя вполне расслышал с первого раза.

Пьяное чучело повторяет характеристику хахаля, только уже в матерном варианте. Потом шлёт меня подальше и захлопывает дверь.

А я стою в шоке, и не знаю, как реагировать на эту информацию. Неужели не выдержала расстояния, синеглазка? Полюбила кого-то и поэтому порвала со мной?

Спускаюсь к подъезду, как чумной. Думаю об этом и не верю. Я должен поговорить с ней лично. Нужно её найти… Мне звонит Савицкий. Поздравляет с выпиской, предлагает стоящее дело, которое я, по его мнению, потяну, а я впервые отказываюсь. Хватит, нахватался уже выше крыши, и, кажется, потерял самое дорогое, что ни за какие деньги не купишь.

Ищу её в институте — не появлялась. Гришин сам её найти не может, злится и бесится. Иду к ней на работу — уволилась со стажировки ещё две недели назад. У друзей спрашиваю — никто ни сном ни духом.

Мне остаётся одно — дождаться дня, когда ей нужно будет защищать диплом. Беру отпуск за свой счёт и снимаю квартиру в родном городе. Когда до зашиты остаются считанные дни, мне звонит Алёнка.

— Ну, Тихонов, ты и козлина! — рычит на меня разъярённо. — Я, честно говоря, была о тебе лучшего мнения!

— Тормози, Алён! — не понимаю причины такой агрессии. — Жду объяснений.

— Ты от меня ждёшь?! — продолжает кипеть. — Значит, Дашка забеременела, и ты в кусты сразу, да?!

Слова — как удар под дых. Переварить вопрос с первого раза не получается. Приходится снова и снова крутить его в голове, пока в груди болезненно схватывает.

— Ты что говоришь, Алён? Совсем чокнулась?! — рычу на неё.

— Я… — она растерянно замолкает, не продолжая фразу.

— Откуда информация? — давлю на неё голосом.

— Я полчаса назад её видела в женской консультации. Она с УЗИ передо мной вышла… Даже не поздоровалась, и не остановилась, когда я её окликнула. И выглядела при этом… мягко говоря не очень. Я подглядела результаты осмотра у врача на столе и решила, что ты её бросил из-за беременности! Нет?

Во мне что-то ломается с треском. В грудь ядовитое жало вонзают. Я сижу и не могу поверить в услышанное. Бред какой-то. Моя синеглазка не может быть беременной. Точка!

— Бросил, да. Поэтому караулю её возле универа уже три недели. Ещё вопросы?

— Прости. Я на эмоциях не подумала. Глупость сморозила.

— Адрес консультации пришли.

— Так она ушла уже!

— Пришли, говорю!

Меньше чем через двадцать минут кручусь у здания, осматриваю окрестности. Заглядываю во дворы, в переулки, пробегаю по ближайшим остановкам. Беременная… — звенит в голове, бьёт в самое сердце, разрывая его в клочья. Может, всё не так, как я думаю. Может, она уже давно в положении, просто не сказала. Ведь ни одна защита не даёт сто процентной гарантии. И поведение её на эмоциях было, из-за беременности.

Чёрт! Ей же защититься надо, а она в положении!

Даши нигде нет. Исчезла, словно и не было её здесь. Куда уехала? Уже успеваю подумать, что это какая-то злая шутка. Перепутала Алёнка мою синеглазку с кем-то, а я тут круги наматываю, как сыскная овчарка.

И тут, смотрю в окно кафе неподалёку и столбенею. Даша сидит у окна, обхватив голову руками, и сверлит задумчивым взглядом чашку горячего чая.