Глава 6

— Даша! Ну где ты пропадала?! Ты видела который час?! — налетает на меня с порога мама.

— Мам, прости. Сегодня у меня были дополнительные занятия, нас случайно закрыли в кабинете, а телефон разрядился, — я торопливо оправдываюсь, вешая куртку в прихожей.

— Как это закрыли?

Краснею, не желая сознаваться, что сделала это сама.

— Случайно вышло. Увы, помощь подоспела только поздно вечером.

Стопорюсь, только сейчас задумавшись, что англичанка делала в институте в такое время. Все преподаватели уже уехали на какую-то глобальную встречу. Может, у неё была группа вечерников? Хотя, это не важно. Главное, что мы не проторчали в кабинете декана до утра.

Из комнаты выходит хмурый отчим. Трезвый, слава богу, но оттого и хмурый. Можно начинать вычёркивать дни в календарике до следующей зарплаты и пока немного расслабиться. Дядя Валера проходит по мне внимательным взглядом, недовольно сопит, но молчит. В его глазах плещется что-то такое, от чего мне становится неуютно стоять рядом с ним.

— Ты же наверняка голодная, — сокрушается мама, спасая меня от неприятного взгляда своего мужа. — Иди на кухню, там картошка тушёная есть.

Сбегаю от них и слышу за спиной:

— Не хочешь спросить у своей дочери, кто её домой привёз?! — почти рычит отчим.

У меня всё холодеет внутри. Он меня у окна караулил?

— Валер, угомонись. Главное, что привёз, а не на улице мою девочку бросил, — спокойно отвечает мама.

Голоса становятся приглушёнными — супруги уходят в комнату и закрывают дверь. Я накладываю в тарелку картошку и грею в микроволновке. Лёгкий быстрый топот в коридоре подсказывает, что вскоре на кухне я буду не одна. Так и есть, ко мне подлетает Ада, обнимая за талию.

— Рассказывай, Дашка! — шепчет сестра взволнованно. — Иначе я лопну от любопытства!

— Что рассказывать?

— Всё! Где была на самом деле? У тебя свидание было с тем парнем, да?! — почти пищит, подпрыгивая на месте.

— Ада, ну что за глупости! — шикаю на младшую сестру. — Я вообще-то правду сказала. У нас с ним совместная работа для аттестационной комиссии.

— А что же вы тогда за руки держались? — Энтузиазм у сестрёнки заметно убавляется. — Estoy decepcionada! [Я разочарована! — исп. яз.]

Как я не люблю эти загадочные приёмчики. Ляпнет что-то на иностранном, а я ломай голову — не послали ли меня только что?

— А по-русски?

— Даш, я всё видела.

— Нечего под окнами торчать, чтобы не надумывать того, чего в действительности нет. Илья просто довёз меня до дома, потому что уже очень поздно. На этом всё.

— Илья, значит! — неугомонная стреляет глазками.

Микроволновка пищит, напоминая о себе, и я переключаюсь на ужин. Сестра вертится рядом. Невидаль то какая — Даша вернулась домой с каким-то парнем на машине чуть ли не ночью! Не отстанет теперь.

— Он твой одногруппник?

— Нет, Ада. Он выпускается в этом году.

— Красивый?

Я тихо смеюсь, качая головой.

— Красивый, — не смею отрицать неоспоримый факт. — Но меня больше привлекают его знания.

— Ещё и умный.

Киваю, уминая картошку.

— Надеюсь, наша совместная работа даст мне хороший опыт. Он стажируется у таких крутых юристов, что мне и не снилось.

— Даш, а фотки есть? — сестра подаётся ко мне, сгорая от любопытства. Хвостика не хватает на заднем месте, чтобы завилять.

— Да какие ещё фотки?

— Цифровые, какие же ещё.

— Отстань, Ада, — закатываю глаза. — Нет у меня фоток.

— Адель! — слышу угрюмый голос отчима с порога кухни и вздрагиваю. Сестрёнка подпрыгивает на месте и оборачивается. — Тебе разве завтра рано не вставать?

— Да как обычно, дядь Валер, — растерянно отвечает она.

— Иди уже спать, надоели галдеть. Дай сестре спокойно поужинать.

Ада отворачивается, незаметно корчит гримасу под названием: «Как же достал», и уходит из кухни. Отчим не торопится следовать её примеру. Он все так же стоит у входа, прожигая меня взглядом. Я же стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы мимо него. Раздаются неторопливые тяжёлые шаги. Дядя Валера останавливается и, упирая кулаки в стол, нависает надо мной.

— Будешь вилять задом перед какими-то сопляками в своём универе, прибью, — звучит зло и угрожающе.

Я теряюсь, не веря своим ушам. Да какого чёрта ему от меня надо? Что за приступы родительского контроля? Поднимаю на него прямой взгляд и чётко высказываю:

— Ты мне не папочка.

Он долго смотрит в ответ. Так, что мороз проносится по коже.

— Тем хуже для тебя, — говорит мне в тон. — Я предупредил, Даша.

С этими словами он выпрямляется и уходит, а я смотрю на недоеденный поздний ужин и уже не чувствую голода. Аппетит отбило напрочь.

***

Это точно какой-то сговор, не иначе! В институте чуть не каждая вторая студентка подбегает ко мне с расспросами о Тихонове.

«Как дела? У вас с Ильёй сегодня будет занятие? А в какой аудитории?»

«Привет! Это ты с Ильёй занимаешься? Повезло! А ты можешь как-нибудь между делом спросить, есть ли у него девушка?»

«Салют! Повезло же тебе, с Тихоновым работу пишешь! А он тебе не давал случайно свой номер? Можешь поделиться? Да как нет-то?!»

«Ой, Миронова, давно не виделись! Как Илья? Сработались? Правда, он классный? Слушай, а спроси у него, в каких клубах он предпочитает отдыхать?»

«Приветик, Дашунь! У вас с Ильёй уже были совместные занятия? А ты случаем не знаешь, где он живёт? Узнай пожалуйста! Вдруг в моём районе…»

К концу учебного дня у меня уже голова пухнет. Я не видела Тихонова ни вчера, ни сегодня, но эффект его присутствия вокруг меня просто нереальный! Столько непрошеного внимания и всё из-за какого-то парня! Только теперь я поняла, насколько Илья популярен.

— А Мироновой нет? — слышу голос преподавателя и вяло поднимаю руку.

— Я здесь!

— Хм, неожиданно, — Степан Львович щурится, глядя в конец аудитории.

Вот уж точно, неожиданно. Я сижу на отшибе, стараясь быть незаметной. Ссутулилась и волосы на лицо отпустила. Обычно я на первых партах, всегда поближе к трибуне.

— Хорошо себя чувствуете?

— Вполне.

Увы, это неправда. За два дня бесконечных расспросов, я выдохлась и готова зарыться под плинтус.

— Отлично, — кивает преподаватель. — Сходите за журналом посещаемости, будьте любезны.

Степан Львович практически всегда приходит на лекцию без журнала, хотя по правилам универа, брать его не может никто, кроме преподавателей. Даже старостам запретили, после скандала с неотмеченными прогулами. Так уж вышло, что почти в каждой группе есть избранный, которому доверяют. И в моей группе это я.

— Да, конечно. — Я поднимаюсь, чувствуя на себе взгляды отдельных девушек, которые, видимо, ещё не успели задать мне свои вопросы, но очень этого хотят.

— А можно мне с ней? — говорит кто-то, и я жмурюсь от досады.

— Не беспокойтесь, Горшкова, журнал не тяжёлый, — спасает меня Степан Львович. — Миронова и одна справится.

Выхожу в просторный коридор и радуюсь, что пара в самом разгаре. Вокруг тишина и спокойствие. Мне нужно в дальнее крыло, туда, где меньше всего студентов. Занимаются там в основном малыми группами, в небольших аудиториях, а на четвёртом этаже деканат. Иду специально неторопливо, радуясь уединению. Поднимаюсь на нужный этаж и невольно смотрю в конец крыла, на кабинет декана. Подумать только, что два дня назад я своими руками умудрилась сделать из него ловушку. Правда и Тихонов немного помог, не без этого.

В одном зазнайка оказался прав — скандала действительно не было. Англичанка никому ничего не рассказала. Вчера я ещё ожидала разборок у декана, но сегодня отпустило окончательно.

Из деканата вылетает какая-то девушка. По всей видимости, она тоже приходила за журналом. При виде меня она застыла, хлопая глазами под оправой очков, затем подскочила ко мне.

— Ой, привет. А ты Миронова?

Да что же такое! Откуда она меня знает, когда я впервые её вижу?!

— Это ведь ты с Ильей…

И тут меня прорывает:

— Номер аудитории не знаю! Телефон его не дам! Есть ли у него девушка — понятия не имею! По каким клубам ходит, выяснять не собираюсь! А живёт он вообще в тундре, это точно не твой район!

Девушка ошарашено раскрывает рот, а я обхожу её, устремляясь в деканат.

— Стерва психованная, — слышу обиженное ворчание и скрываюсь за дверью.

Да, психованная! Потому что достали! Ещё немного и у меня глаз дёргаться начнёт!

В деканате сидит наша милая старушка Роза Альбертовна — преподаватель по правоведению. Она на пенсии уже лет десять, но освобождать дорогу молодым не торопится. Потому что бойкости и энергии ей занимать не приходится. Всех по струнке поставит, а самым заядлым весельчакам и лентяям в период сдачи сессии легко доказывает, кто на её лекциях главный. Ей несложно и по четыре раза принять на пересдачу.

— О, Миронова! Как хорошо, что зашли. Подойдите-ка на минутку, — радуется она моему появлению.

Подхожу к столу, за которым она что-то читает.

— Вот тут, милая, что написано? — показывает на сноску. — Мелко совсем, без очков не разберу.

— Эм… — приглядываюсь. — Выбранные темы работ необходимо прислать на согласование до десятого октября.

— Ой! Это что, до понедельника получается?! — Розочка Альбертовна в панике. — Надо срочно найти Николая Александровича! Срочно!

Старушка чуть ли не юлой закручивается, собирая бумаги в охапку, и пулей уносится из кабинета. Вздыхаю, глядя на закрывшуюся дверь. Мне бы сейчас хотя бы крупинку её энергии перенять.

Журналы находятся за большим шкафом, отделяющим основную часть кабинета от обеденной зоны, на отдельной подвесной полке с мелкими ячейками. Заныриваю в закуток, нахожу нашу группу и только хочу забрать нужную вещь, как дверь деканата снова хлопает.

Быстро же юла вернулась. Забыла что-то?

Слышится уверенный цокот тонких каблучков, затем ещё один хлопок дверью и громкий:

— Ах! — Увы, возмущённый голос принадлежит вовсе не нашей милой старушке. — Илья, ты что делаешь?! Сюда в любой момент могут войти! Пусти!

Я каменею, узнавая голос англичанки. Сердце ухает в пятки. Меньше всего мне сейчас хочется с ней пересекаться. Вот что за полоса невезения?!

— Долго мы ещё в догонялки играть будем? — звучит другой, не менее знакомый голос.

Это голос Тихонова. Приглушённый и требовательный. Обычно так с преподавателями не разговаривают даже такие зазнайки, как он. Похоже, я попала не в то время и не в то место. И слышу то, что не должна слышать…