Глава 7

— Я не хочу сейчас с тобой разговаривать! — продолжает возмущаться Виктория Дмитриевна, но гораздо тише.

— А придётся.

Быстро беру журнал, решив показаться из своего укрытия ещё до того, как парочка наговорит при мне больше, чем уже наговорила. Осторожно шагаю из-за шкафа, и тут же стопорюсь, охваченная смущением. Тихонов зажимает свою преподавательницу прямо у двери. Заперев её в ловушку из своих рук, он нависает над ней, как хозяин положения. Между ними так искрит, что до меня, стоящей немой мышкой в уголочке, им нет никакого дела.

— Ты забываешься! Я сразу озвучила условия наших отношений и тебя они полностью устраивали…

Ох, а вот теперь кажется точно поздно!

— Я всё прекрасно помню, Вик. Поэтому ещё больше не понимаю твоего поведения. Что за обиженные заскоки?

— Обиженные заскоки?! — переспрашивает возмущённо. — Это называется по-другому — женская гордость.

— Есть определение проще — ревность.

— Я хочу элементарного уважения, Илья! И ревность здесь совершенно ни при чём.

— В таком случае, где же твоё уважение ко мне? Почему я должен бегать за тобой по всему универу, чтобы всё объяснить?

— Не бегай! Не объясняй! Разве я прошу?!

Наступает тишина. Я едва дышу, прижимая папку у груди, и желаю провалиться сквозь пол на первый этаж.

— Ладно. Не буду, — звучит отстраненно и холодно.

Тихонов отступает, выпуская свою пленницу, но тут уже она шагает к нему вплотную, обнимая за шею.

— Прости, я… — начинает она с сожалением. — Я просто места себе не нахожу, после того как ты… с той девчонкой… Да, я ревную! — срывается с её губ признание.

Молчание всё равно затягивается. Англичанка отводит взгляд от своего собеседника и тут, наконец, замечает меня.

— Миронова? — лепечет, ошарашенно округляя глаза, затем отскакивает от Тихонова не менее резво, чем два дня назад отскочила от него я. — Ты… ты… ты… как тут оказалась?! — спрашивает меня, с каждым словом повышая уровень децибелов.

Илья резко поворачивается и ловит меня взглядом. Даже застигнутый врасплох, он смотрит так, что мне уже хочется провалиться не на первый этаж, а пробить насквозь всю землю. Я судорожно сглатываю, бегая глазами от одного к другому. «Вика» уже бледная, как мел, прижимает к вздымающейся груди руку, на которой, кстати, блестит обручальное кольцо. Илья, напротив, выглядит спокойным удавом, который только что заприметил свою будущую жертву.

Пора сматываться. Пора!

— Прошу прощения, — произношу нервно и, выпрямив спину, иду прямо на них, то есть к двери, которую они до сих пор загораживают.

Немая как рыба англичанка отступает, а вот Илья стоит столбом, продолжая давить своим тяжёлым взглядом. Прошмыгнув мимо него, я быстро оказываюсь за дверью и пулей лечу к лестнице, стараясь забыть всё, что только что видела.

***

«Ты где?» — на телефон прилетает сообщение, и я вздрагиваю от неожиданности. До начала первой пары остаётся десять минут, а тут снова Тихонов!

Вчера, когда я принесла журнал преподавателю, я была в таком состоянии, что всё-таки отпросилась с последней пары. Боялась, что Тихонов подловит меня сразу после неё и прибьёт в каком-нибудь тёмном уголке, как главную свидетельницу его прелюбодеяния. И не прогадала. Как только закончилась пара, мне на телефон прилетело такое же сообщение: «Ты где?» Пришлось ответить, что я отпросилась и уже дома, лечу разболевшуюся голову. Не игнорировать же мне его. Это глупо.

Утром, ещё в самом начале седьмого, пришло другое сообщение:

«Сегодня в 8:00 буду ждать тебя у главного корпуса. Надо поговорить».

Стояла с зубной щёткой в руке и минут пятнадцать пыталась придумать достойную отговорку. Но кроме кошки, рожающей четырёх котят, и прохудившейся трубы, затопившей дом, я так и не смогла ничего придумать. Потом в дверь ванной постучалась Ада, возмущаясь моей медлительности, и мне пришлось написать скупое: «Постараюсь».

В университет я приехала специально за полчаса до назначенного времени, чтобы наверняка не пересечься с отправителем утреннего сообщения. Отсиживалась в аудитории тихой мышкой. И вот, в десять минут девятого меня настигло третье, последнее по счёту сообщение.

Галька, что сидит рядом, нагло припадает к экрану и выпучивает глаза.

— Это Тихонов тебе пишет? — чуть ли не взвизгивает на всю аудиторию.

Те девушки, что сидят к нам ближе всего, мгновенно поворачиваются к нам и удлиняют уши.

— Тю-ю-ю, нет, конечно. Совсем что ли с ума сошла? С чего бы Тихонову мне писать? Скажешь тоже, — отвечаю громко, стараясь изобразить легкую беспечность, а потом зло и шёпотом: — Ты зачем так орёшь, чокнутая?!

Галя скукоживается под моим яростным взглядом и говорит так тихо, что можно только по губам прочитать:

— Извини. Он тебе что, свидание назначил?

Я закрываю глаза, сдерживая истеричный смех. Ага, свидание! Как же! Казнь он мне назначил. Мгновенное убийство, при котором от моего бренного тела останется лишь маленькая кровавая сопелька.

— Нет, Галь. Я ему флешку должна с набросками по аттестационной работе. Только у меня пока не готово, — откровенно вру.

Готово у меня всё. Ещё на следующий день после нашего очень длинного занятия всё в порядок привела.

«Извини, не получится. Скоро пара начнётся. Давай вечером поговорим. На занятии», — пишу сообщение под пристальным вниманием жадных глаз однокурсницы.

— Вы сегодня занимаетесь? — с возбуждённой дрожью в голосе. — Даш, молю, возьми меня с собой!

Ответить ничего не успеваю. Мой телефон взрывается громкой мелодией, и я едва не падаю со скамьи. На экране вызов от Тихонова. Может сбросить?

Наперекор мыслям, палец уже нажимает на кнопку ответа.

— Привет! — стараюсь отвечать бодро.

— Синеглазка, не нервируй меня.

Галька слышит слова своего обожаемого, и её глазища буквально вываливаются из орбит. А я молчу. Может мне тоже ему какое-нибудь прозвище придумать? Например «обогреватель замужних училок» — самое то! Перед глазами, как назло, всплывает картинка с содержимым бардачка его машины. Так он, значит, с «Викой» это самое содержимое расходует?

— Выходи, — произносит Тихонов тоном, не терпящим возражений.

— Скоро пара начнётся. Я не люблю опаздывать!

— Я жду ровно минуту. Если ты не выйдешь, я зайду сам и всё равно тебя вытащу, — предупреждает серьёзно и отключается.

Я в полном шоке смотрю на погасший дисплей и не знаю, что мне делать. Сегодня я в привычных для себя первых рядах. Может сбежать на галёрку? Прямо под парту спрятаться. Аудитория огромна, в ней целый поток. Можно затеряться!

Галя будто мои мысли читает, цепляя мою руку:

— Сиди на попе ровно!

Да если захочу сбежать, минута — слишком маленький промежуток времени для игр в прятки. Первые тридцать секунд я буду отбиваться от вцепившейся в меня Гальки, остальные тридцать — бежать к верхним рядам. Ладно, пойду на смертоубийство добровольно.

— Ты куда? — не пускает меня однокурсница.

— Пусти, я выйду к нему.

— Нет, ты сидишь рядом. Я тебя прикрою, — заговорщицки подмигивает она, сжимая мою руку так сильно, что могут остаться синяки.

Минута проходит очень быстро. Дверь распахивается и к нам входит его величество Тихонов, собственной персоной. В аудитории моментально становится значительно тише, но он этого даже не замечает. Окинув взглядом аудиторию, Илья практически сразу находит меня. Приходится уже в который раз восхищаться его способностью моментально улавливать визуальную информацию. Сейчас, когда наши взгляды встречаются, мне почему-то кажется, что он нашёл бы меня и под партой. Может, на пару секунд больше бы времени потратил!

Преодолев пару ступенек, он останавливается рядом со мной.

— Привет, — воркует Галя, выпуская наконец-то мою руку.

— Привет, — говорит Тихонов, но при этом не отпускает меня взглядом, поэтому я не понимаю, кому именно обращено приветствие.

— Извини, Илья. Я не взяла с собой флешку. Давай всё-таки встретимся вечером. — Я делаю вид, что совершенно не понимаю причину его настойчивости.

Он непонимающе хмурится, а Галя в этот момент поддакивает:

— Да-да, флешку я одолжила. Принесу вам сегодня на занятие. Во сколько, кстати, оно будет?

Какой ловкий ход. Некоторым девушкам, мечтающим о недосягаемом парне, стоит у неё поучиться.

— Флешка меня сейчас мало интересует, — Тихонов всё-таки удостаивает вниманием мою одногруппницу, но потом его глаза вновь останавливаются на мне. — Иди сюда.

Цепляет мою руку и вытягивает из-за парты. Прямо под пристальным вниманием всех любопытных студенток. Этот парень словами не разбрасывается. Сказал — сделал. Рука горит, щёки тоже, но я спускаюсь вместе с Тихоновым, стараясь не обращать внимания на окружающих. Меня выводят в коридор, к окну, и только тогда отпускают.

— И так, синеглазка, — начинает Илья тоном строгого учителя. — То, что ты вчера увидела…

— Давай сразу всё проясним, — перебиваю, примирительно выставив перед собой руки. — Меня это совершенно не касается. Скажем так, вчера я ничего не видела и не слышала.

Тихонов кивает, одобряя ход моих мыслей, но не успокаивается:

— Кому-то уже разболтала?

— Я не болтушка. Умею хранить чужие секреты.

Он скептически вздёргивает одну бровь.

— Допустим. Но если ты вдруг решишь как-то воспользоваться этим секретом, сто раз подумай о последствиях.

— Отличная мысль. Как же я сразу до этого не додумалась! Может, взять тебя в рабство? Будешь делать мне курсовые, а ещё сводишь пару раз на стажировку к Чернышёву! — Вижу, как светло-голубые глаза заметно темнеют, но не успокаиваюсь: — Ах, нет! Лучше я попрошу автомат по английскому языку.

— Попробуй, — звучит с вызовом.

— Да ничего я не буду пробовать! — Я качаю головой, закатывая глаза. Жить-то мне ещё хочется. Да и проблемы с англичанкой не нужны. — Свою позицию я уже высказала, менять её не собираюсь. Хочешь гарантий? Их нет. Придётся положиться на моё слово. Не расписку же мне писать? Тебе, как юристу, прекрасно известно, что подобный бред не будет нести за собой никакой юридической силы. А теперь, если мы всё выяснили, мне пора на лекцию.

Хочу его обойти, но мой локоть тут же оказывается в крепком захвате мужских пальцев.

— Стоять!

— Слушай, если добрая половина девушек мечтает, чтобы ты к ним прикоснулся, то я отношусь к тому меньшинству, что ценят своё личное пространство, — возмущаюсь сердито, пытаясь освободиться.

— Я ещё не договорил, — Тихонов будто специально подходит ещё ближе.

Меня окутывает уже знакомым приятным ароматом и я задерживаю дыхание, лишь бы странное волнение не растекалось по телу. Я слишком остро чувствую его близость, а ещё и локоть горит под мужской ладонью…

— Если ты думаешь, что я нуждаюсь в твоих гарантиях, то глубоко ошибаешься. Мне по большому счёту всё равно, а вот у тебя могут возникнуть трудности с английским. Понимаешь, о чём я?

— Не глупая.

— И мне очень нравится в тебе это качество, — звучит почти как комплимент. — Так что, давай так: гарантию могу дать тебе я — не будешь создавать никому проблем, не огребешь их сама.

Сглатываю, не сводя глаз с его серьёзного лица.

— Это всё?

— Теперь да.

— Вот и отлично. Пусти.

Тихонов медлит какое-то время, но затем нехотя отступает. Дышать становится гораздо легче. Отвернувшись, я быстро сбегаю в аудиторию и в тот же момент раздаётся звонок.