Глава 12

Кондитерская «Матушки Вафли», несмотря на этакое дурачество в названии, была премилым заведением. Здесь стояли несколько столиков, покрытых желтыми скатертями, в центре одного из которых уютно устроилась вазочка с чудеснейшими пирожными, облитыми шоколадной глазурью. Я в умилении смотрела на эти пирожные и раздумывала, как впихнуть в себя побольше, даже если после станет нехорошо.

— Отчего вы медлите? — спросил меня мой сотрапезник.

— Наслаждаюсь, — призналась я. — Это воистину эстетическое удовольствие смотреть на них.

— На вкус тоже недурно, — заверил меня жгучий брюнет с пышными усами, сидевший напротив. — И лучше вам поспешить, иначе я окончательно потеряю совесть и слопаю один всё это великолепие, и всё ваше наслаждение так и останется платоническим.

— Вы со мной так не поступите, — уверенно парировала я.

— А вы посидите так еще немного, и проверим, — подмигнул усатый брюнет и взял щипчиками второе пирожное.

— Экий негодник, — фыркнула я и положила себе на тарелочку сразу три очаровательных пирожных.

Мой собеседник хмыкнул и приступил к поеданию своего лакомства. Пирожные и впрямь оказались чудо, как хороши. Они таяли на языке, оставляя восхитительное шоколадное послевкусие.

— Бо-оги, — протянула я, воздев глаза к полотку. — Невыносимое удовольствие.

— Полностью с вами согласен, дорогая.

Фривольность моего собеседника нисколько меня покоробила. Несмотря на черный волосы и усы, это был всё тот же магистр Элькос, который держал меня на руках и заговаривал битые коленки. И кондитерская, в которой мы сидели, находилась неподалеку от Магического архива. Он был хорошо приметен из нашего окошка. Впрочем, до появления одного из помощников архивариуса осталось еще не менее часа, и у нас было время насладиться изысками «Матушки Вафли».

На миг бросив взгляд в окно, я снова перевела его на мага и улыбнулась, в который раз развеселенная его восхитительными усами. Они были, как и я и сказала, пышными, с подкрученными кончиками. И, думается мне, многие бы мужчины дорого отдали за эти роскошные усы. Однако именно они являлись маской Элькоса, изменившей не только цвет волос, но и глаз, а заодно и форму носа, придав ей фальшивую горбинку. Впрочем, и подбородок магистра теперь стал квадратным с очаровательной ямочкой. И когда я впервые увидела его, то узнала лишь по голосу, вот он-то остался неизменным.

— Опять потешаетесь над моими усами? — отломив вилочкой кусочек пирожного, спросил магистр, не глядя на меня.

— Они восхитительны, — улыбнулась я.

— Именно, дорогая, — подняв ложечку, значительно произнес маг: — Именно восхитительны!

Одновременно усмехнувшись, мы вернулись к пирожным. И пока мы расправлялись с ними и негромко переговаривались, минула большая часть часа, оставшегося до окончания работы архива. Это был не первый день слежки. Первые дня Элькос в одиночестве сопровождал самого архивариуса. В первый даже «случайно» встретил его подальше от архива и прогулялся с ним до дома, выведя на откровения вопросом:

— Не помешал ли я вам, друг мой? Возможно, по дороге домой у вас есть любимое место, которое вы посещаете с превеликим удовольствием, а я вынудил вас пройти мимо?

— Что вы, — отмахнулся господин Гаппар. — За день я так устаю, что спешу поскорей вернуться под уютный кров своего дома. Я даже по выходным не люблю выбираться из дома. Только если моя супруга душу из меня вытянет, тогда лишь съезжу с ней куда-нибудь. Так что не переживайте, вы, напротив, составили мне приятную компанию, и дорога до дома вышла короче обычного.

На следующий день Элькос снова сопроводил архивариуса, но, как и в первый день, незаметно. Гаппар и вправду вновь отправился домой, минуя лавки и заведения, куда мог бы сунуть нос хотя бы для того, чтобы просто провести время за игрой в карты и бокальчиком доброго вина.

— А что вы хотите? — задал риторический вопрос магистр, беседуя со мной. — Он — тюлень, совершеннейший тюлень. К тому же еще тюлень старый. Нет, нам стоит приглядеться к его помощникам.

И вчера он провожал помощника-мага, но мужчина заглянул в магическую лавку и больше никуда не заходил. Сегодня мы решили приглядеть за ним вместе. Но пока поедали пирожные, мне пришла в голову иная мысль:

— А что если нам разделиться? Вы пойдете за вашим подопечным, а я прогуляюсь за вторым помощником.

— Не может быть и речи, — категорично изрек Элькос. — Вы — женщина, и я в ответе за вас не только перед вашими родственниками, но и супругом. Что, если вас обидят?

Я задержала на магистре скептический взгляд, а после обвела пальцем контур лица:

— Мой дорогой друг, вы сами сотворили меня такой, что обижать меня вряд ли кто-то захочет. К тому же еще светло, да и помощник Гаппара вряд ли имеет отношение к отребью, иначе он попросту бы не работал в архиве. Он должен жить в небогатом, но спокойном месте. А я просто прогуляюсь за ним, а после мы встретимся и поделимся результатами. Так выйдет много быстрей. Или же давайте я буду сопровождать вашего подопечного. Вы уже прошли его путь и знаете, что переживать не о чем.

— Мне не нравится ваша затея, — проворчал Элькос. — Но вы правы, так выйдет быстрей. Хорошо, вы пойдете за магом, его дорога спокойна, и живет он в тихом месте. Но не вздумайте где-нибудь задержаться. Лучше сразу возьмете извозчика и вернетесь домой, а я присоединюсь к вам, как только окажусь свободен.

Я улыбнулась:

— Вы неожиданно легко согласились, я думала, мне придется даже пустить слезу.

— Негодница, — покачал головой магистр, — решили ударить меня в самое сердце? — Я продолжала с улыбкой смотреть на него, и маг произнес: — Попросту я знаю, что в том квартале вам ничего не угрожает. Хотя мне это не нравится, как я уже имел честь вам сказать. Лучше бы уж вместе.

— Я буду осторожна и благоразумна, — заверила я Элькоса, и он вздохнул.

К моменту этого разговора мы уже покинули кондитерскую, и теперь стояли у газетной тумбы, тихо переговариваясь. Отсюда архив тоже был хорошо виден, да он и находился поблизости, иначе мы бы не выбрали это место.

— Сейчас выйдут, — сказал маг, взглянув на брегет. — Отправляйтесь на ту сторону улицы, он пойдет там. Заодно посмотрите на витрину лавки шляпника, чтобы ваше ожидание не выглядело подозрительным.

— Как он выглядит?

— Он тоже усат, — усмехнулся Элькос. — Только усы его соломенного цвета и жиденькие. Жалкие усы, признаться.

— Уж точно с вашими не сравнятся, — заверила я. — Ваши усы роскошны.

— Да, — важно кивнул магистр, проведя по усам пальцем.

А после я неспешно перешла на другую сторону и направилась к витрине означенной моим спутником лавки. У нее была большая стеклянная витрина, и я хорошо видела в отражении тех, кто проходил рядом. Впрочем, прежде чем отвернуться, я бросила последний взгляд на магистра. Он водил пальцем по газетным строчкам, но поворот головы указывал на то, что Элькос тоже смотрит на меня. Едва заметно улыбнувшись, я, наконец, обратила свой взор на товар шляпника.

Шляпки, выгодно выставленные на обзор возможным покупательницам, меня не заинтересовали, но вот одна… Боги! Это была премиленькая соломенная шляпка с маленькими полями и невысокой тульей. Она была украшена гирляндой полевых цветов, и эта скромность показалась мне особенно очаровательной. Я даже с умилением вздохнула и ярко представила, как бы я составила свой наряд с этой шляпкой. Непременно что-то легкое, а потом за город на пикник. И чтоб лодка была, и игра в волан, и…

— Любезная.

Я обернулась на голос, но взгляд мой, должно быть, остался рассеянным, потому что мужчина в добротном костюме повторил:

— Любезная, я вижу, вы залюбовались нашими шляпками? И, кажется, я даже знаю, что вам приглянулось. — Он подошел ко мне, искушающе улыбнулся и жестом фокусника указал на витрину: — Соломенная шляпка! Превосходный вкус, отличный выбор!

Я снова повернулась к витрине и воззрилась на вожделенный головной убор. Перед внутренним взором опять встало видение наряда, к которому так шла эта шляпка…

— Позволите ли сопроводить вас в лавку? Там вы сможете не только полюбоваться, но и примерить шляпку. Я уверен, она вам пойдет, непременно пойдет. Как же может быть иначе, коли ей предстоит украсить и без того очаровательнейшую головку. Извольте, — и он подставил мне локоть.

Моя рука сама собой потянулась к нему, будто это шляпка нашептывала мне: «Зайди, ну зайди же, я жду только тебя. Ты должна спасти меня из этой ужасной тесной и пыльной витрины, и я стану только твоей». Моей…

— Прошу, — мужчина открыл передо мной дверь.

А вскоре я уже держала в руках столь необходимый мне предмет гардероба. У меня даже руки задрожали от предвкушения. И, сняв свою невзрачную шляпу, я надела соломенную. Она села так, будто ее делали прямо для меня, словно именно на мне было ее законное место, и это привело меня в еще больший восторг.

— Как же вам к лицу! — восхитился вместе со мной продавец, а его миленькая помощница закивала. — Да взгляните же сами, как вы особенно хороши в этой шляпке, — добавил мужчина и развернул меня в сторону большого напольного зеркала, стоявшего рядом с окном.

Взгляд мой уперся в отражение совершенно несимпатичной женщины в очаровательной шляпке. Женщина была румяной от удовольствия и смущения. Однако она не имела со мной ничего общего, кроме фальшивых черт на моем собственном лице, и потому картинка, нарисованная моим воображением у витрины, вдруг пошла трещинами. Из-за этого нелепого несоответствия, я ощутила досаду и отвела взор к окну…

Мимо шляпного магазинчика проходил светловолосый мужчина неопределенного возраста в клетчатом сюртуке. Был столь же невзрачен, как моя фальшивая личина, и над верхней губой его красовались жиденькие соломенные усы.

— Боги! — схватившись за щеки, охнула я. — Какая же глупость, глупость! — воскликнула я, вдруг осознав, что совершенно забыла о своем важном деле из-за какой-то шляпки.

И бросилась к двери. Однако выйти не успела, потому что в плечо мне вцепились пальцы негодяя, заманившего меня в свой магазинчик ради совершенно ненужного мне головного убора.

— Куда это вы собрались, любезная? — с непроницаемым выражением лица вопросил продавец. — Впрочем, можете идти, куда вздумается, но без шляпки. Или же с ней, но прежде оплатив покупку.

— Ах, как это нехорошо, — покачала головой его помощница. — А с виду такая приличная женщина. Если денег нет, то и нечего ходить по уважаемым салонам.

Сорвав с головы проклятую шляпку, я сунула ее в руки продавца. После стремительно вернулась за своей, натянула ее на голову и уже у двери пренебрежительно и с пафосом фыркнула:

— Салон! — а после поспешила за своей дичью, уже не слушая ответа, понесшегося мне вслед.

Клетчатый сюртук как раз скрылся за углом, свернув на другую улицу, и я прибавила шаг. Признаться, я пребывала в ошеломлении от самое себя, так бестолково позабывшую о причине, которая привела меня к витрине. Никогда, никогда я не была поклонницей всех этих дамских ухищрений и модницей! Более того, я сама диктовала моду, выбирая одежду по удобству, а дамы повторяли за мной. У меня не тряслись руки при виде вееров, туфелек, шляпок, платьев или драгоценностей. Между ювелирным салоном и книжной лавкой я выбирала книжную лавку.

И вдруг! Да еще и в такой важный момент. Попросту раскрыла рот и пошла за шляпником, будто какая-нибудь послушная овца, право слово. Немыслимо! Где мой разум, где хладнокровие?! Откуда эта умильность, в конце концов? Во мне время от времени просыпается женщина, как говорит Гард, но отчего она ворвалась в мое сознание столь нелепо и стремительно в самый неподходящий момент?!

Углубившись в размышления, я сама не заметила, как прибавила и шаг, и клетчатая спина выросла передо мной так стремительно, что я едва не налетела на дичь, тем самым позволив ему увидеть меня. Я резко остановилась и заставила себя выдохнуть. Безумие какое-то! А после всплеснула руками и тут же снова зашагала вперед, заметив любопытный взгляд какой-то женщины, шедшей мне навстречу.

— Мой дорогой, мой обожаемый разум, вернись, — пробормотала я, кажется, окончательно успокоившись.

После посмотрела веред и ощутила панику — помощник архивариуса пропал из виду. Мой взгляд заметался по улице в поисках клетчатого сюртука и светловолосого затылка. Он обнаружился на другой стороне. Стоял и мило беседовал с каким-то невысоким пухлым господином с пышными бакенбардами. Вздохнув с облегчением, я посмотрела на дорогу. Там ехала карета, и я вновь ощутила раздражение из-за того, что приходится ждать, когда смогу перейти на другую сторону улицы.

Поджав губы, я продолжила смотреть на помощника архивариуса. Он как раз склонил голову и намеревался продолжить путь. Я решила не менять стороны, и пошла параллельно, готовая перебежать дорогу, если мужчина снова повернет. Так мы добрались до перекрестка, и преследуемый все-таки свернул.

Я прибавила шаг, но, едва встав на край перекрестка, испытала облегчение. Там был тупик, и деться моей дичи было некуда. Впрочем, я успела увидеть, в какую дверь он зашел. Мазнув взглядом по сторонам, я перебралась на другую сторону улицы. Теперь я шла туда, где исчез помощник архивариуса, чтобы понять — выйдет или нет.

— Сюда дамам нельзя, любезная, уж не обессудьте, — произнес привратник в ливрее, когда я остановилась напротив двери.

— А что здесь? — полюбопытствовала я. — Мне говорили, что где-то здесь живет модная модистка. Мне думалось, что это именно то место.

— Нет, любезная, — важно ответил привратник, — никаких модисток тут нет. Здесь собираются мужчины, чтобы провести время за беседой и добрым стаканчиком вина.

— Трактир?

— Еще скажите — бордель, — фыркнул мужчина и приложил руку к груди: — Великодушно извините за грубость. Это такой мужской салон, — пояснил он. — Господа тут отдыхают от дел.

— Понятно, — покивала я, а затем спросила: — Так о модистке ничего не слышали? Может, где-то рядом она, а я просто не дошла?

— Не слышал, — ответил привратник. — Поищите в другом месте.

— Доброго вам вечера, почтенный.

— И вам доброго вечера, любезная, — склонил голову мой собеседник.

Я развернулась и неспешно побрела прочь, пытаясь понять, что же мне делать дальше. Сколько там пробудет помощник архивариуса? Быть может, он зашел на минутку, а может, и на несколько часов. Места, где я могла бы присесть и подождать, не было. Ни сквера, ни столиков возле какой-нибудь пекарни или кондитерской. Ни даже просто скамейки.

— Боги знают что, — тихо выругалась я.

Возможно, стоило на сегодня закончить слежку и вернуться к дядюшке, как мы договорились с магистром. Однако я решила немного подождать. Долго не стоило, чтобы не примелькаться, но некоторое время я бродить поблизости могла, хотя бы «в поисках модистки». И я вновь перешла на другую сторону, теперь параллельную той, где находился мужской салон, как его назвал привратник.

В тупике мне делать было нечего, и чтобы не терять вход в салон из поля зрения, пошла налево. После обернулась и устремила взор вдоль улицы не столько ради того, чтобы что-то там увидеть, но делая вид, что озираюсь, на случай, если привратник смотрит за мной из окошка, всё же мое приближение он быстро заметил. Наглядевшись, я повернула голову влево, вздохнула и вновь развернулась в направлении, в котором намеревалась идти…

Прямо передо мной стоял мужчина, не узнать которого было невозможно. И с моих уст едва не сорвалось его имя, но мужчина произнес первым:

— Шанни.

— Вы обознались, — пробормотала я. — Прошу меня простить.

И, опустив голову, поспешила обойти его. Но он снова оказалась на моем пути. В глазах мужчины разгорался лихорадочный блеск, а по щекам разлился румянец, обозначив его усиливающееся волнение. Должно быть, у меня, напротив, кровь от лица отхлынула.

— Шанни, я знаю, что это вы. Я следил за вами с того дня, как увидел во время королевского выезда. Шанриз…

— Вы ошиблись, — повторила я, надеясь, что это прозвучало твердо и уверенно. — Прошу, оставьте меня в покое.

— Я всё знаю о вас, — продолжил Нибо Ришемский. — Какое имя вы сейчас носите, где бываете, с кем видитесь. Я стал вашей тенью, госпожа Таньер.

— Боги, — прошептала я и подняла на него взгляд. — Вы…

— Не ошибся, — улыбнулся его светлость, блуждая взглядом по фальшивой личине. Он поймал мою руку и крепко сжал обеими ладонями. Я дернулась, и Нибо отпустил. — Не опасайтесь меня, прошу. Я не выдал вашей тайны и не выдам впредь. И уж тем более не коронованному самовлюбленному спесивцу. А чтобы вы не старались уверить меня вновь, что я ошибся, мне нетрудно сказать, что вы делали вчера, позавчера, каждый день после окончания празднеств. Сегодня, к примеру, вы встретились с Элькосом и отправились в кондитерскую, откуда разошлись в разные стороны, преследуя служащих Магического архива. Я — ваша тень, Шанни, и нет смысла уверять меня, что я ошибся. Ваша стать, ваша походка, ваша манера говорить. Всё это въелось мне под кожу. И даже глядя на эту маску, я вижу вас.

Порывисто отвернувшись, я закусила губу, в панике пытаясь отыскать выход, но он никак не находился. Меня одолевали смешанные чувства, и была среди них радость. Да, радость. Пусть я не намеревалась встречаться с его светлостью, но он не был мне неприятен, и поговорить я была бы рада. Однако… Однако я не понимала, чего теперь ожидать. Это был умный и опасный противник, если затеет свою игру, а Ришем мог сделать это с легкостью.

Герцог в очередной раз показал свое незаурядное мышление. Мы ожидали его визита, но он не пришел, потому что понимал, что правды не услышит. Вместо этого начал следить за домом графа Доло. И когда мы решили, что опасность миновала, потому что Двор уехал, как и герцоги Ришемские, Нибо остался и продолжил наблюдать. Да, он точно знал, кто я, потому что видел и поездку по учреждениям, и прогулки в парке, где мы встречались с магистром. И мой поход к Фьеру в Дом юстиции. И тогда герцог обладал полным набором улик против всего нашего маленького кружка заговорщиков. И даже слежка за служащими архива… Боги!

Что если он вскроет нашу поездку к источнику? Или готов помешать ее осуществлению? Почему он решил подойти только сейчас? Потому что я была одна… Но в парке я тоже бываю одна! Да и по пути до парка. Мог бы объявиться раньше, но сделал это именно сейчас. Почему?..

— Шанни, — позвал меня Ришем. Его ладони легли мне на плечи, и я вздрогнула. Его светлость вдруг порывисто прижался к моей спине, сильней стиснул плечи и отступил. — Не бойтесь меня, я не причиню вам зла. Клянусь! Я просто безумно рад, что вы живы, что снова могу видеть вас.

Я развернулась к нему и заглянула в глаза, пытаясь там найти ответы на свои вопросы.

— Ну как мне доказать вам, что не лгу?

— Почему… — чуть охрипшим голосом начала я, но остановилась и откашлялась, а затем продолжила: — Почему вы решили подойти именно сейчас?

Все-таки я призналась в том, что он не ошибся, а значит, дороги назад уже не было. Впрочем, ее и до этой минуты не было, потому что герцог был уверен в своем утверждении. И оставлять меня в покое не собирался. Теперь оставалось только понять, к добру это или к худу.

— После могло не представиться возможности заговорить с вами, когда вы в полном одиночестве, — ответил Нибо.

— В парке я бываю одна…

— Там всегда вокруг много народа, а здесь почти безлюдная улица. В парке возможности привлечь внимания к нам больше, а ни вы, ни я этого бы делать не желали, — пояснил его светлость. — Для всех я сейчас направляюсь в Ришем со своей семьей, а вас и вовсе нет.

— Вас не пригласили в Лакас? — машинально спросила я.

— Я там не нужен, как и мне не интересен Лакас. Шанни…

— Дайни, — прервала я его. — Дайни Таньер. И… если вам хочется поговорить со мной, предлагаю сделать это после. Сейчас я занята.

Ришем не двинулся с места. Он смотрел на меня, продолжая улыбаться, и я вновь ощутила растущее раздражение. Если уж понял, что я слежу за помощником архивариуса, то должен понять и то, что сейчас появился совершенно не к месту.

— Вам здесь негде спрятаться, — наконец, произнес герцог. — Вам придется уйти, не дождавшись, или же станете приметной. Улица почти пуста, и вскоре ваш интерес к этому месту, — он кивнула на салон, — окажется нарочитым. Тут неподалеку моя карета, и мы можем там дождаться, когда ваш ведомый выйдет. Или же доверьтесь мне, и послезавтра я расскажу вам о нем столько, сколько он и сам о себе не знает.

Моя подозрительность всколыхнулась. Карета? Проследив за его взглядом, я увидела тот самый экипаж, который помешал мне перейти дорогу. Нахмурившись, я отрицательно покачала головой. Менее всего мне хотелось оказаться в ловушке, когда дверца захлопнется, и меня смогут увезти куда угодно. О герцоге не знали, а я была в одиночестве совершенно неизвестно где, и найти меня будет невозможно. Хотя… магистр говорил, что моя маска для него, как маяк. По ней Элькос когда-то отыскал меня в парке, может, сыщет и теперь… если похищение, конечно, входит в намерения Ришема.

— Я не собираюсь ничего делать против вашей воли, — словно подслушав мои мысли, произнес его светлость. — Признаться, я бы с удовольствием увез вас в Ришем и спрятал так, что никому бы и в голову не пришло там искать. И придумал бы, как дать вам ваше любимое дело. Я бы над пропастью прошел, чтобы сделать вас счастливой. Но что-то делать против вашей воли не стану. Я просто хочу быть рядом. А если нужна моя помощь, то сделаю всё, что попросите. Не отталкивайте, прошу. Я… — теперь он заглянул мне в глаза, — я тосковал по вам, Шанни.

— Ну… хорошо, — немного поколебавшись, решилась я. — Идемте в карету. Но учтите, если обманете, я выпью вам кровь до капли.

— О, ни минуты не сомневаюсь, — рассмеялся герцог, а после повел рукой в приглашающем жесте: — Прошу. А еще прошу рассказать, как вам удалось скрываться столько времени? Неужто и вправду были у дочерей Левит? Тогда как туда попали? — Всё это его светлость говорил, пока мы шли к карете. А когда устроились внутри нее, продолжил: — Признаться, я боялся, что он что-то сделал с вами, оттого поиски оказались бесплодны. Потом надеялся, что Элькос сумел вас спрятать, но магистр сам сбился с ног в ваших поисках, и потому вновь начал подозревать самое страшное. И не только убийство, но и что король где-то держит вас взаперти, зная, что свадьба вас не остановит. Я столько всего передумал, столько искал сам…

Было похоже, что Нибо спешит выговориться. Должно быть, он много раз рисовал себе нашу встречу. Наверное, даже слова готовил, однако сейчас вываливал разом всё, что держал в себе много времени. И чтобы остановить этот поток, я протянула руку и накрыла его губы кончиками пальцев. Герцог замолчал. Он прерывисто вздохнул, и взгляд его застыл на моем лице. Устало улыбнувшись, руку я убрала и, подцепив краешек маски, сняла ее.

— Боги, — прошептал Ришем.

— Я тоже рада вас видеть, Нибо, — заговорила я. — Это правда. И я всё вам расскажу, но позже. А вы расскажите мне о себе, когда для этого будет более подходящее время и место. А сейчас лучше объясните, почему вы решили, что моим спутником является Элькос?

Заговорить его светлость не спешил, он продолжал смотреть на меня, и это начало, в конце концов, смущать и нервировать. Я уже собралась вернуть маску на место, чтобы прекратить это поедание взглядом, но герцог перехватил мою руку и отрицательно покачал головой:

— Прошу, не делайте этого, не сейчас. Позвольте наглядеться на вас, я так давно не видел этого лица.

— Так как вы распознали магистра? — напомнила я о своем вопросе, чтобы хоть так избавиться от неловкого чувства.

— Ах, Элькос… — рассеянно произнес Нибо, но тряхнул головой и улыбнулся: — Так вот о магистре. Вы знаете, я — старый интриган, если говорить об опыте, разумеется, — я кивнула. — К тому же человек не просто с военной выучкой, преследовать мне доводилось немало.

— Охотник-интриган, — улыбнулась я.

— Можно и так сказать, — усмехнулся герцог. — Я внимателен к деталям, они всегда могут пригодиться. Потому не мог не отметить характерную привычку Элькоса ходить, заложив руку за спину. Второй он размахивает, а ваш спутник с восхитительными усами шел уж больно знакомой походкой. Прибавим к этому рост и сложение, да еще и ваше новое лицо вкупе с тем, кто его вам сделал, и вывести итог в уравнении дело одного мгновения.

— Верно, всё легко объяснимо, — с улыбкой согласилась я и, устремив взгляд в окошко, из которого хорошо была видна дверь в мужской салон, задала новый вопрос: — Стало быть, вы отправили вашу супругу с детьми в одиночестве?

— Если отряд сопровождения из десяти человек можно назвать одиночеством, включая прислугу, то, выходит в одиночестве, — усмехнулся его светлость. — Так где же вы всё это время скрывались, и как улизнули от короля?

В это мгновение дверь салона открылась, и помощник архивариуса показался на улице. Я встрепенулась, а Нибо снисходительно улыбнулся:

— Мы его не потеряем, не волнуйтесь.

А потом, приоткрыв дверцу кареты с той стороны, какая была скрыта от взора теперь уже нашей дичи, велел кучеру:

— Неприметно за мужчиной в клетчатом сюртуке.

— Слушаюсь, — ответил кучер.

Ришем устроился на прежнем месте и заметно расслабился:

— Вот теперь мы можем говорить совершенно спокойно. За вашим ведомым присмотрят. Я удовлетворил ваше любопытство, теперь удовлетворите мое. Прошу вас.

Коротко вздохнув, я сосчитала, сколько уже раз рассказывала свою историю, потом откинулась на спинку сиденья и ответила:

— Я была в другом мире.

— То есть?

— То и есть, — усмехнулась я. — Король, пусть и ненамеренно, столкнул меня в портал, и он вывел меня в другой мир. Потому-то меня и не могли найти.

— Но портал вел вовсе не в другой мир, — нахмурился его светлость. — Я вытряс из Элькоса подробности. Но был уверен, что он рассказал не всё, и наш суверен причинил вам зло, а потому выдает за исчезновение. Однако куда вел портал, магистр мне говорил, и я отправлял туда своих людей, которые, как и все остальные, вернулись без результата. Но вот вы говорите, что были в ином мире, как такое возможно?

— Воля Богов, — улыбнулась я. — Вы разве забыли, кто мой Покровитель? Хэлл отнес меня туда, где для меня нашлось лучшее место. И я непременно вернусь назад.

Ришем некоторое время смотрел на меня, явно осмысливая ответ, после мотнул головой и потребовал:

— Подробностей, ваше сиятельство, я прошу подробностей.

Я рассмеялась, но отрицательно покачала головой:

— Позже, ваша светлость, позже. Много рассказывать. Это совершенно иной мир, там правят собственные Боги, говорят на другом языке и сам строй более древний и дикий, если равнять с нашим просвещенным временем.

— Однако вы хотите назад…

— Хочу, — согласно кивнула я и перевела пока разговор на самого герцога: — Как ваша семейная жизнь? Довольны ли второй супругой?

Его светлость вздохнул. Я ответила вопросительным взглядом. Подобная реакция казалась недвусмысленной, но мне хотелось верить, что я ошибаюсь. Я вовсе не желала услышать, что Нибо оказался несчастлив во второй раз. Он не мог выбрать повторно женщину, которая принесла ему неприятности. И уж чего я не хотела еще больше, так это узнать, что и этой паре помешала я, даже пусть и не напрямую. Ну не могу же я мешать всем молодым мужчинам, с какими была близко знакома!

— Ее светлость весьма милая и приятная женщина, — наконец произнес Ришем. — В ее лице я нашел прекрасную хозяйку, заботливую жену и любящую мать наших детей. Герцогиня безоговорочно приняла и моих детей от первого брака, и они тянутся к ней, что меня несказанно радует. К тому же она подарила мне нашего младшего сына. В мои дела она не влезает, но за герцогство болеет всей душой, что радует меня не меньше. Впрочем, иначе и быть не может, Рингет — ришемка, и оттого понимает всю важность моих стараний и… — он улыбнулся, — вашей помощи нам. В отличие от Селии, моя вторая супруга относится к вам с глубочайшим почтением. Так что, да, своим вторым браком я вполне доволен.

— Но отчего же вы вздыхали? — удивилась я.

— Я больше хочу говорить о вас, — ответил Нибо.

Рассеянно улыбнувшись, я отвернулась к окну и некоторое время смотрела на незнакомую мне улицу, по которой ехала карета.

— Шанни, — позвал меня его светлость.

Но я не обернулась. Вместо этого заговорила о том, о чем Ришем говорить не желал:

— Исходя из ваших слов, я понимаю, что то дитя, которое носила Селия, все-таки оказалось не вашим. — После все-таки посмотрела на своего собеседника: — Как она перенесла нахождение в Доме Левит?

— Рыдала поначалу, потом просто ждала, когда освободится от бремени, — ответил Нибо. — Она родила девочку, которая осталась в обители. Родители любовника Селии не захотели брать внучку, своей матери она была не нужна. Сестры хорошо о ней заботятся. Что до бывшей герцогини Ришемской, то она до последнего надеялась, что брат простит ее и вернет в свой дворец. Когда стало известно о вашем исчезновении, она начала слать королю слезливые письма. Обещала быть благоразумной. И, если государь всё-таки решит выдать ее замуж, то хотя бы отправит под венец из родного ей дома. Однако он ответил всего один раз, и что именно мне неизвестно, потому что ее светлость пришла в крайнюю степень негодования, после снова рыдала, а письмо сожгла.

Откуда он знал о содержимом писем бывшей жены, было понятно. Тетя герцога была старшей сестрой в Ришемском Доме Левит. И значит, письма проходили через нее. Достаточно было вскрыть и прочитать, чтобы узнать о содержимом, а после пересказать племяннику. Однако мне стало любопытно:

— Что она писала?

Его светлость ответил мне ироничным взглядом:

— Дорогая, что могла писать Селия Стренхетт? Гадости, разумеется. И помимо страданий эта подлая змея исходила на яд. Она умудрялась вворачивать про то, что вы были неверны королю, и что ей доподлинно известно, что между нами с вами существовала, отнюдь, не дружеская связь. И пусть дура Селия всего лишь надеялась, что брат заберет ее из обители хотя бы ради разбирательств, вы лучше других знаете норов государя. Он и сам подозревал нас, а потому уверовать, что мы были любовниками, ему было несложно. Если бы не моя тетя, то у Ришема мог быть уже другой властитель. — Добавил он, так подтвердив верность моей догадки: — А так как она просматривала письма герцогини, то и к королю отправлялись лишь те, где его сестрица жаловалась на свою несчастную судьбу и его жестокость.

Усмехнувшись, я вновь посмотрела в окошко, однако думала о том, что сказал мой спутник. Ничего иного от бывшей герцогини Ришемской ожидать не приходилось. Подлая, завистливая, вздорная и глупая — ужасная смесь пороков, и ни одной добродетели. И верить в то, что она что-то поймет и раскается, мог только ее братец. Если бы я когда-то не вынудила его, наконец-то, не спускать сестре с рук ее прегрешений, возможно, до своей свадьбы герцогиня действительно жила во дворце, а ее муж кормил червей в склепе, потому Иву нужно было на кого-то свалить чужую вину. А Ришем всегда казался ему самым подходящим кандидатом, и из-за нашей с ним дружбы в том числе.

— Как ей живется в новом браке? — полюбопытствовала я. — Дядюшка говорил, что ее выдали замуж за горного князя.

— Думаю, вы понимаете, что печали и радости моей первой супруги меня не волнуют вовсе, — несколько сухо ответил Нибо. — Мне попросту нет до нее дела. Но если вам любопытно, то скажу, что слышал о новом муже Селии. Говорят, что он — человек строгих правил и довольно суров не только со своими людьми, но и родными. Княжество Скипстейн располагается в довольно безрадостном месте, но нам оно интересно тем, что через перевал, который принадлежит князю, идут наши торговые караваны в Энсенс. Теперь мы получили там беспошлинный проезд и защиту от возможного разбоя. Скипстейн в свою очередь заключил с нами союзнический договор, и на его рубежах появились камератские крепости, тем увеличив княжеское войско. Впрочем, мне думается, что Селия не в восторге от своей новой родины, но меня это совершенно не волнует.

— Как и меня, — заметила я. — Просто было интересно восполнить и этот пробел о прошедших без меня годах.

Мы вновь ненадолго замолчали. Я продолжила глядеть в окошко, а герцог на меня.

— Как же это восхитительно, — услышала я и с удивлением взглянула на его светлость, а он пояснил: — Восхитительно говорить с вами, не думая о короле и его подозрениях.

В этом я была с его светлостью согласна целиком и полностью. И если мои гвардейцы перестали мне мешать довольно быстро, и большую часть наших совместных передвижений они были для меня уже не надзирателями, а друзьями, то для герцога так и остались напоминанием, что он не может чувствовать себя свободно. Хотя Ришем никогда скованным и не выглядел. Впрочем, говорил его светлость не о гвардейцах, а монарших подозрениях, и тут с ним действительно было невозможно не согласиться. Я под этим давящим всевидящим оком прожила семь лет, включая время, когда мы еще не были вместе.

— Шанни…

— Скажите, — игнорируя его призыв в очередной раз, заговорила я, — вам кто-то помогает следить за мной? Не могли же вы всё это время провести под стенами дома его сиятельства.

— Не мог, — чуть помедлив, ответил герцог, и в его голосе мне послышалась досада. Но и это я предпочла не заметить. — Разумеется, мне помогают мои наиболее доверенные люди. Но когда Двор и моя семья покинули столицу, я наблюдал за вами сам. И даже сопровождал вас на пикник. Правда, излишне поспешил, и мне пришлось искать вас. Уже за городом я пришпорил коня и погнал его вперед, понимая, что буду приметен среди тех, кто расположился на берегу, если появлюсь позже. Я перебрался на другой берег и отыскал премилое местечко, откуда мог наблюдать неприметный случайному взору. Однако вы так и не появились, хоть я и обогнал вас. Мне пришлось немало покататься по берегу прежде, чем отыскал вас.

— Тот невоспитанный всадник? — догадалась я. Нибо с улыбкой повинно склонил голову, а я ответила ему укоризной во взоре: — Вам должно быть стыдно, мы едва не задохнулись от поднятой пыли.

Он вновь склонил голову и развел руками, а когда снова посмотрел на меня, я не увидела раскаяния. Ни лице Ришема сияла улыбка.

— Готов принять любое наказание из ваших рук, Шанриз, кроме изгнания.

— О-о, даже не надейтесь так легко отделаться, — заверила я. — Я намереваюсь вас использовать, тем более вы и сами мне это предлагали. Потому готовьтесь, ваша светлость, теперь я стану вами помыкать, а вы таскать для меня угли из огня.

— Я в вашем полном распоряжении, — ответил Нибо, продолжив улыбаться. — Помыкайте, распоряжайтесь, владейте, я исполню любое ваше желание.

Я улыбнулась в ответ. Впрочем, открываться я не спешила, как и говорить о ближайших планах. Пусть вначале магистр пообщается с герцогом и выскажется, насколько мы можем ему доверять. И если он не уловит фальши, то вскоре слежкой займутся те, кто этому более обучен. Похоже, дело пошло на лад…